Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Пустите даму!:: - Уборка ( записки бывшей студентки филфака )

Уборка ( записки бывшей студентки филфака )

Автор: Северина Чернышевская
   [ принято к публикации 19:56  23-10-2011 | я бля | Просмотров: 498]
У меня было очень грязно в шкафу, так захламлено, что даже не хотелось его открывать.
Как-то утром, я собралась с силами и выдвинула ящик – нужно было срочно там убраться. Когда я высыпала из него все свои тетради, какие-то непонятные записи, мультифоры, старые папки, контрольные, чьи-то визитки, они вдруг резко оживили прошедшие универовские времена, и отдаленные полузабытые моменты вдруг отчетливо встали перед моими глазами.
Вот тетрадь с первого курса – исписанная вдоль и поперек лекциями по античной литературе – Софокл, Эврипид, греческие поэты… Половины лекций не было – я их прогуливала, потому что у Олега тогда было окно… Лекции еще совсем неумелые, написаны сплошным текстом, трудноразборчивым почерком, еще нет веселых записей и рисунков на полях. Смотрю дальше: наугад открываю тетрадь и начинаю читать, я вижу, что почерк мой, но не могу понять, какой предмет, не могу понять, о чем… Подчеркнуты странные фразы – модель мира, понятие деконструкции, культ тела. Случайно натыкаюсь на знакомый заголовок: У.Фолкнер «Шум и ярость». Кажется теперь все становится на свои места, память воскрешает знакомую картинку: за кафедрой стоит высокая и строгая мадам ( палку проглотила – говорили мы, в тайне ненавидя ее) очки в тонкой оправе и презрительное выражение лица. Никогда не забуду, как она вещала нам, что в молодости она прочитала вагоны (!) книг… Полтора года она посвящала нас в особенности зарубежной литературы. Потом помню ее бесцеремонный росчерк в моей зачетке: удовл., Пермякова.
Дальше попадается тетерадь по итальянскому, уже более поздних времен, кажется курса с четвертого, на полях странные записи кривой рукой – хочу есть, хочу спать, хочу умереть. Непонятные рисунки, выполненные в тупом оцепенении от скуки бесконечного урока – ежи, сердечки, лица одногруппниц, какие-то закорючки… Помню, каким счастьем, какими радостными переливами звучал в души долгожданный звонок. Звонок с последней пары! Сколько разный земных удовольствий он предвещал нам, замученным студентам.
Среди всего этого хлама нахожу вдруг написанное моей рукой заявление в какое-то турагенство аннулировать бронь отеля в Страсбурге. Тупо смотрю и не могу вспомнить откуда это взялось – я никогда не собиралась ехать в Страсбург. Смотрю на дату – 2008 год. Цепляясь за эту небольшую деталь, память рождает цепь взаимосвязанных событий. Стажировка во Франции, виза которую мне отказывались продлевать без липовой брони отеля, строгое, полутеремное консульство в Екатеринбурге, куча каких-то документов и справок… Сразу вспоминается и сама поездка во Францию, жутко неудачная и практически бесполезная.
Выкидываю пачками старые контрольные, кучу каких-то текстов и конспектов, неужели я все это прочитала? Как я могла об этом забыть? Неужели я помню хотя бы дестую часть того, что здесь написано? На каком-то мятом листе в клеточку написано по французски: «Я не хочу, чтоб ты уезжал. Но я говорила тебе об этом уже тысячу раз. Я очень довольна, что мы познакомились, мне было по-настоящему интересно быть с тобой. Я не могу хорошо писать по-французски, потому что я…» Дальше письмо, точнее черновик письма обрывается. Я сразу вспоминаю, кому это было написано и когда. Изящно красивому мальчику из Лондона с французскими корнями, который проходил трехмесячную практику в нашем университете. Он не знал ни слова по-русски, он учился в Оксфорде, он носил белые рубашки. Помню, в последний вечер перед его отъездом, мы лежали у него на диване и он сказал мне: А у тебя все-таки очень красивые глаза. Я помню от этого «все-таки» у меня резко сжалось сердце — он не считал меня красивой, он не считал меня особенной – все равно. Я знала, что совсем скоро он уедет в тот совсем другой мир, в ту жизнь, где для меня никогда не будет места. И не будет вспоминать обо мне. Мы встретились с ним через год, когда я переехала учиться во Францию. Был теплый августовский вечер, он ждал меня у выхода метро в Латинском квартале. Я сразу увидела и узнала его: как всегда по-взрослому элегантен, уверенный, но немного измученный взгляд. Мне захотелось броситься к нему, обнять и поцеловать его сразу прямо в губы, но он просто протянул мне руку. И я смущенно подала ему свою в ответ. Мы пошли куда-то ужинать и я на фоне его парижской строгой элегантности чувствовала таким нелепым, таким безвкусным мое летнее платье в синих цветах. После ужина он проводил меня до отеля, поцеловал в щеку. На следующий день я уехала учиться на юг Франции, а он через несколько дней вернулся в Англию. Больше я его никогда не видела.

Что там еще? Непосланные почтовые открытки с Байкальскими видами, открытки из Третьяковской галереи, купленные мной когда-то во время весенних каникул в Москве. Тогда в мае, уже было тепло и я ходила целыми днями пешком от станции метро «Проспект мира» до самой Красной площади, бродя по узкими московским переулкам и воображая, что возможно, когда-нибудь я буду там жить. Я помню вечернюю подготовку к параду победы в центре Москвы, помню, что как мы гуляли, нарядные, и собирались пойтив клуб, но не пошли, а пошли куда-то в бар, а потом просто так гуляли по старому Арбату и было ощущение счастья, собственной красоты на фоне красоты города и радости от предвкушения захватывающего будущего, веселой яркой жизни. Но все это было давно. И я даже не знаю, где теперь эти люди, которые были тогда со мной.
Нахожу в этих бумажных зарослях санаторно-курортную книжку, из которой выпадает визитка главврача. На задней стороне его почерком написан имейл и сотовый телефон. Телефон почему-то подчеркнут. Я помню как этот странный доктор-гастроэнторолог все время звал меня в свой кабинет пить коньяк, но я отказывалась. Напоследок он все же настоял на том, чтобы со мной сфотграфировался и непременно хотел, чтобы я выслала ему фотографию, как только вернусь домой. Фотография была не очень: румяный щекастый бородач в белом халате широко обнимает мое скованное тщедушное тело, в толстовке и пижамных штанах. На бледном лице — натянутая улыбка. Все действие на фоне скучного больничного корпуса санатория. Самая грустная зима. Я тогда много болела и постоянно хандрила, пытаясь понять – что же во мне не так и почему так бестолково складывается моя жизнь. В перерывах – мы катались на горных лыжах, прогуливали лекции и курили траву. Фотографию я ему так и не отослала, как и те открытки с Байкала, неизвестно для кого купленные…
Среди прочего хлама пылятся даже билеты на поезд, черновики анкеты на долгосрочную визу, какие-то анализы крови.
Я достаю толстую папку с давно написанным мною курсовиком и начинаю его читать. Курсовик про творчество Эмиля Золя, читаю долго, удивляясь тому, что написано так хорошо и гладко. Читаю и понимаю, что я уже не помню как я это писала, как будто бы написано вовсе не мной. Как будто тот, человек, которому принадлежали все эти вещи, который писал во всех этих тетрадях – не я, а кто-то другой.
А впрочем, разве это так важно? Собираю все эти вещи, хочу наконец выкинуть, но опять нерешительно перебираю и перекладываю с места на место.
Нахожу самодельную открытку к восьмому марта, подаренную влюбленным в меня студентом из Франции, который учился у нас на физфаке по обмену. ( опять эта странная связь со всем французским). Полгода он бегал за мной, помогал мне делать домашние задания, как-то раз даже приехал встречать меня на вокзал, а потом вдруг обиделся. И пропал. Потом он вернулся во Францию. Встретилась мы с ним там два раза. Однажды он даже приезжал ко мне в гости, туда, на юг Франции, в убогую квартиру, которую я снимала с подругой из Норвегии. Он приехал на выходные, пошел с нами в бар, а потом спал на кухне, в специально привезенном спальном мешке. На следующий день он сходил за мясом, приготовил нам обед, помыл посуду и уехал. Это были самые холодные и пасмурные выходные за всю весну. Он спокойно попрощался со мной и вышел куда-то в мутность и серость дождливого города. Сразу растворился во времени и пространстве – с тех пор мы с ним больше не виделись. Я вернулась в Россию, не знаю, плохо или хорошо, но вернулась, а он все по-прежнему там.
Нахожу старую открытку подруги из Швейцарии и кладу туда, где лежат все остальные открытки, в маленький бумажный пакет. Не хочу смотреть внутрь – знаю там, в глубине, его слова « и я надеюсь, что все у нас с тобой будет хорошо и мы будем вместе…» Просто слова… А ведь все кончилось, так давно и быстро кончилось… Но мне по-прежнему грустно видеть этот почерк, и я никогда не выброшу это.
Все, я больше не могу. Ведь еще так много всего впереди – много людей, много городов, много стран. Все еще будет.
Своенравная память вдруг рождает очередной хронотоп: нахожу маленькую, но очень милую открытку с сердечками и надувными шариками. Внутри написано по-немецки: Дорогая Настя, добро пожаловать в Швейцарию! С любовью, Хельга. В каком это было году? Кажется после той бестолковой французской стажеровки. Зеленая, уютная, чистая Швейцария, конфеты и кофе, красивые дома, красивые люди… Следом быстро всплывает другая картина: Рождество, Цюрих под серым мутным дождем, едва подсвеченный праздничными гирляндами… Ходят, смеются люди, покупают мешками рождественские подарки в больших торговых цетрах… Я целый день бесцельно брожу по улицам, кормлю лебедей в черном канале, рассматриваю нарядные витрины, пока не становится совсем темно и холодно… Мне нечего делать, меня никто не ждет, мне скучно… у меня практически нет денег. Но это уже другая история, а тогда было лето, были шарики и сердечки на розовой открытке и жизнь казалось легкой и приятной. И казалось, что все мне рады, все меня ждут и любят… Мне становится стыдно от того, что я так долго не разговаривала уже со своей подругой из Швейцарии… что она сейчас делает? когда я снова ее увижу?
Мне надоедает все это перебирать, и я закрываю ящик. Но разбуженные воспоминания, яркие отрывочные картинки продолжают вставать перед моими глазами, наполняя всякими странными чувствами. Хочется не думать об этом, что в этом толку?
Но ничего не проходит бесследно, даже если я выброшу сейчас все это, это ничего не изменит: во мне уже остался след от этих людей, этих поездок, этих тетрадей со старославянскими дифтонгами, с конспектами и лекциями… даже если мне кажется, что я ничего не помню… И они тоже эти люди, близкие и далекие, тоже будут помнить обо мне, как бы они ни пытались забыть.



Теги:





2


Комментарии

#0 22:49  23-10-2011я бля    
ох
#1 22:52  23-10-2011Григорий Перельман    
на одном духу прочиталось!!!
#2 23:06  23-10-2011Швейк ™    
С каких это пор Перельман ставит аж по три восклицательных знака под унылыми мемуарами?
#3 23:10  23-10-2011Ящер Арафат    
хател спрасить за сисЬге, но пачемута передумал.
#4 23:10  23-10-2011vaxmurka    
У каждого было так..., наверное.
#5 23:24  23-10-2011castingbyme*    
да-да
#6 00:36  24-10-2011Гена Герасим    
читается ничо так, но скучновато…
#7 05:17  24-10-2011дервиш махмуд    
мемуры что ни говори скучнейший жанр
#8 08:49  24-10-2011Абдурахман Попов    
Николай Говрилыч не родственник-ли?
#9 09:39  24-10-2011Северина Чернышевская    
А кто такой Николай Говрилыч?
#10 09:52  24-10-2011Северина Чернышевская    
ааа Чернышевский — нет не родственник)))
#11 11:18  24-10-2011Рыцарь Третьего Уровня    
вы читали рассказ Сережи Довлатова «Чемодан»?
#12 14:45  24-10-2011Гриша Рубероид    
четал четал всё ждал когда же. и не случилось. а такто ничё.
#13 20:20  24-10-2011дохлятина    
«отчетливо встал перед моими глазами», «Сколько разный земных удовольствий он предвещал нам» — Фрейд отдыхает.
«мы лежали у него на диване и он сказал мне: А у тебя все-таки очень красивые глаза» — ржал как конь.
«широко обнимает мое скованное тщедушное тело» — круто!
#14 20:20  24-10-2011дохлятина    
Рыцарь Третьего Уровня
Сравнивать это с Довлатовым все равно, что хуй с пальцем!
#15 20:41  24-10-2011Оксана Зoтoва    
без особых соплей но бля дама, как она есть. классика жанра
#16 21:14  24-10-2011Яблочный Спас    
говно это
хули разводить то
#17 12:47  25-10-2011Очень плохая училка    
тоскливо даже стало…
#18 15:25  28-10-2011Лев Рыжков    
Да и похуже гавно читывали. Неплохо в целом. Только диалогов бы…
#19 23:36  19-12-2011дважды Гумберт    
северина, твою преподшу по зарубешке не наталия звале?
#20 11:06  21-12-2011Северина Чернышевская    
ДА! Наталья вроде. Ты тоже учился в НГУ?
#21 11:36  21-12-2011Марычев    
всехъ ебать за
отсутствие плана ПХД
#22 14:00  21-12-2011дважды Гумберт    
да, тесен мир. наташку ты хорошо описала гг. ну, я так с ней не общалсо особого. я застал ищо того, с кого она брала пример — железную леди фурсенку. так вот та мне тоже трояк вкатила. но я был немного пиан вроде и билет попался какойто хуйовый
#23 18:21  21-12-2011Северина Чернышевская    
Вот это да) она еще какой-то спецкурс ведет по американской литре и всех парит, ибо заставляет читать и все безбожно спрашивает. А так там много кадров, Соболевская, Тимофеева…
#24 18:31  21-12-2011Sgt.Pecker    
а я не передумал и спрошу, где сиське!!??
#25 18:32  21-12-2011Sgt.Pecker    
Что такое НГУ?
Нижневартовское ГовноУчилище что-ли?
#26 20:10  21-12-2011Северина Чернышевская    
Почти угадал. Находкинское Гуманитарное Училище.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:45  02-12-2016
: [4] [Пустите даму!]
—Сонька, спасибо!!! — кричу в трубку, — ты первая!!!
У меня днюха. Я валяюсь в постели и радуюсь, что мне никуда не надо идти. На работе взяла выходной, решив, что ничего не будет плохого, если эту днюху я встречу трезвой.
День рождения… Это как Новый год… Его важно встретить в тишине, чистоте и гармонии....
07:57  29-11-2016
: [5] [Пустите даму!]
- Кума, привет! Жарь картошку, скоро с бутылкой придем!- новоиспеченная кума Танька многообещающе кричала в трубку.

Танька, Танюха- Кипиш, как называем мы ее между собой с друзьями -тридцати пяти летняя женщина с очень вспыльчивым характером и ну, очень кипишная....
09:30  21-11-2016
: [25] [Пустите даму!]
Оказалось совсем не просто - быть не вместе, а только рядом.
Делать вид, что совсем чужая, проклиная себя за это.
По ночам, обнимая небо в многоточиях звездопада,
Как и раньше, под песни ветра, ожидать от тебя привета.

Страшно слышать, как очень нежно не мое произносишь имя,
Пробуждая слепую ревность- /больно бьет, да с безмерной силой,
обрывая поток фантазий/ - я смешна, я не- вы- но- си- ма....
19:04  19-11-2016
: [13] [Пустите даму!]
Не пристало, говорят, таким молоденьким умирать.
Им бы предаваться любви в гостиничных номерах,
там, где просыпаешься утром - и глуп, и наг.
Только вот внутри ощущается нужность и глубина.

Кости из иссохших становятся крепкими как кремень,
горло больше не сдавливает молчанья тугой ремень....
13:23  18-11-2016
: [65] [Пустите даму!]
Золотяться колосья пшеницы
Словно ночью блестит светлячок
День дневной окунаясь искрится
Освещает лучом колосок
А купель его в этих колосьях
Что пшеницей злаченой полны
День купается
Будто резвится
наслаждается духом зимы.
В этом раннем по зимнему свежем
В этом ярком луче колосок
Замирает окутавшись в нежность
Словно днём уснул светлячок....