Любовь и голуби

Автор: Всеволод Непогодин Давно ли вы слышали воркующих голубей? Я уже и забыл порядком, что когда-то голуби были непугаными и степенно переставляли розовые коготки по аллеям парковым. Включил недавно «Иваново детство» Тарковского — с первых секунд голубиное «гугу-гугу-гугу». И вспомнилось мне не Иваново детство, а своё. Голуби всегда ворковали на Черёмушках, разбавляя сладостную тишину спального района своей мелодикой. Голуби, нахохлившись, располагались на заборчиках из рабицы, поглядывая на неторопливых прохожих. Голуби не боялись прохаживаться в ногах околоподъездных гроссмейстеров, поклевывая выпавшие у шахматистов семечки. Голуби спокойно бродили возле песочниц, где детишки строили замки из песка. Мама покупала мне бублик с кунжутом в фирменном магазине хлебзавода на углу Космонавтов и Генерала Петрова. Мы переходили дорогу и шли по парку Горького. Пока доходили до кинотеатра «Москва», то я съедал половину бублика. А другую половину скармливал голубям. Я отламывал и сминал в руке кусочки ароматного свежевыпеченного бублика, а потом бросал на асфальт в сторону сизых голубей. Я заметил, что голуби старались быть поближе к влюбленным парам, тихо шептавшимся и целовавшимся на скамейках. Голуби чутко прислушивались к нежным фразам, произносимым на ушко с трепетным придыханием. Голуби оберегали любовь. Голуби это птицы, приносящие любовь человеческим сердцам из неведомых далей. Когда голуби улетали, наевшись покрошенных бубликов и насмотревшись на страстные лобызания, то было ощущение безмерной радости и ни малейшей горечи от расставания. Голуби спешили в иные края, тоскующие по причине отсутствия доброты. Я поднимал голову к небу и махал ручонкой птицам на прощанье. А потом слизывал с ладони кунжут.

А сегодня в парках чаще встретишь голубых, чем голубей. Исчезли воркующие проводники любви. Лишь изредка встретишь пару облезлых, вялых, молчаливых. Таким только похоронные весточки приносить. Сплошь скорбь да траур вместо адреналина любви. На лавочках целуются для проформы, будто номер отбывают, словно ставят обязательную галочку перед постельными контактами. И бублики теперь продают в целлофановой прозрачной упаковке. Смотришь на запечатанное колечко бублика и думаешь, что это большой презерватив. Чистота и стерильность превыше всего, а как же! Только души неискренне целующихся далеки от стерильности и полны нечистот.

Я уверен, что голуби перестали ворковать неспроста. Они ведь сразу чуют фальшь. Поэтому и покинули нас, плохих комедиантов, как попало играющих ничего не значащие роли на прогнивших сценах обваливающихся театров. Но я не унываю. Вам ли, Сева, быть в печали? Куплю бублик, пусть и в целлофановой упаковке, и сяду на лавочку возле «Москвы». Буду ждать голубей и любовь. Пусть птица мира под своим крылом бережно принесет для меня самое светлое чувство, а я её отблагодарю бубликом как тогда в детстве…