|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Не говори ни слова
Не говори ни словаАвтор: Kirill Nax
[ принято к публикации 01:30 16-08-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 1846]Эта последняя песня и будет тебе в довесок комнатной пылью, хламом, рухлядью не иначе ворохом мелких купюр, как говорят без сдачи. Убери это всё подальше – в комод или под перину, чтоб не пришлось под старость пальцем снимать паутину с наших совместных фото и пить корвалол за прошлое. Вытри меня как грязь, попавшую на подошвы. Теперь моё слово – ничто и будет тебе всего лишь надписью на форзаце прочитанной книги. Можешь, брезгливо взяв в руки и чиркнув со вздохом спичкой, сжечь этот лист бумаги, исписанный по привычке. Толку сейчас всю воду переливать в порожнее: ты входишь в новую жизнь и я, по возможности, тоже и всё это станет, увы, неловким прощальным жестом, взмахом руки вдогонку, вырванным из контекста. Прости, но теперь мои письма будут читать другие, пускай без ответа, всё ж лучше, чем слать пустые конверты в ту местность пропахшую креолином, где я выдыхаю дым, став меньше наполовину. Теги:  0 
Комментарии
#0 11:10 16-08-2012Лидия Раевская
понравилось понравилось очень. Ого! С рубасом — диссонанс, в остальном — атас! Передано. Недобродский. Но за попытку зачет. Проникновенно. Понравилось. Концовка хороша в особенности. Еще пиши. Чувственно написано. С чувствами норм Мне понравилась рифма «прошлое-подошвы». бутто паучок какойта пейсал бегая по книжным полкам и кстате Лиова, прошлое-подошвы это не рифма прошлое-подошвами — дело другое Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
