Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - А любовь, как сон... (сказка)

А любовь, как сон... (сказка)

Автор: Александр Демченко
   [ принято к публикации 00:55  16-09-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 1010]
А любовь, как сон
Посвящается всем авторшам любовных романов за пятьдесят рублей

Эту женщину не любили. И такое бывает.

Ее не любили на работе. Она приходила на службу без опозданий, выполняла план, была мила собой, но начальство и сослуживцы ее презирали. При виде ее лица многие чувствовали острый запах лука, кривились своими правильными овалами и по-женски фыркали. Даже мужчины и программисты.

Ее не любили мужчины. Самцы видели в ней страшную одинокую женщину, молодую обезьянку, которая потеряла свое дерево. Ее оскорбляли и били мохнатой ладонью по мохнатой щеке. Впрочем, с ней могли и спать. Она была не лишена порока и чувства дырки. В нее входили под одеялом или в крайне пьяном расположении духа. Она понимала, что иначе быть не может, но не отчаивалась и шла на свою Голгофу с прямой спиной.

Ее не любила родня. Близкие считали, что она сумасшедшая. Она напрашивалась в гости, помогала по хозяйству, давала деньги в долг, выслушивала упреки, терпела унижения. Родне такое поведение было чуждо.

Ее пытались закрыть в «дурке», но она сбежала. Там было тяжело. Сумасшедшие не только ее не любили, но еще и били. И не только по мохнатой щеке.

Мало кто ее любил. Кто ее мог любить и терпеть – так это продавцы кваса и ОН. Продавцы за то, что она хуже них, а ОН за то, что она самая лучшая.

Она приходила к нему каждую ночь. В мутных красках, бывало и в черно-белых тонах. Они сидели на желтеньком песочке азовского побережья, потягивали вино из бутылки со слегка искривлённым горлышком и со страстью говорили о своей чистой любви. Они смеялись, плакали, целовались, а море целовало их голые стопы. И уже не по мохнатой щеке ползла маленькая слезинка, а вполне по женской.

Потом приходило утро. Солнце било по лицу и она просыпалась. Просыпалась для того, чтобы вновь окунуться в быт, работу. Быть нелюбимой. Быть униженной и вонять луком. Нехотя шла на службу, так же выполняла план, вечером без интереса слушала упреки родни, а ночью с улыбкой засыпала лицом к стенке, чтобы вновь увидеть ЕГО.

Он слушал ее. Он утешал ее. Он предложил переехать к нему. Прямо в домик на азовском побережье. Она расплакалась от счастья и согласилась. Он же сказал четко: не все сразу. Понемногу. По чуть-чуть.

Сначала она принимала одну таблетку. Затем две. Сон был сладок, песок чист, вино ласково пьянило, ЕГО слова въедались в черепную коробку, интриговали. Потом три таблетки, четыре. По водной глади шли добрые волны, в синем небе ползли немые барашки-облака, на азовском побережье появились скалы. Она проспала работу...

Понемногу, по чуть-чуть она дошла до десяти таблеток. Он оценил. Он был рад. Он надел фрак и сказал, как настоящий мужик «Пришло время! Не отпущу! Женюсь!». Так и сделал.

Они поселились в домике на азовском побережье. Она готовила глинтвейн, штопала носочки и кухарила, а он безмолвно писал роман о чистой любви. Такой роман, который никогда не будет издан. О ней и о себе.

А где-то в маленьком городе, в бетонной коробке именуемой, почему-то, домом, третий месяц преображалась в труп женщина, которую мало кто любил.


Теги:





4


Комментарии

#0 12:48  16-09-2012vaxmurka    
bivaet
#1 15:07  16-09-2012Безнадёгин    
такой конец я считаю надо въебать:
а где-то в далеком городе в маленькой тихой комнтаке, где уже третий месяц лежало без движения тело девушки, которую никто не любил, в один вечер стало как то по особенному светло, и в этом теплом свете, который сочился в окна, маленький мальчик из дома напротив, больной раком мозга и саркомой легких, смог разглядеть выпорхнувшею в летнюю ночь бабочку, которая пронеслалсь мимо слезинки малыша, вспорхнула к далеким теплым звездам, обрушивавшимся на маленького, но безнадежно больного мальчишку как последний салют, как привет из далекого рая, который уже ждал его, и мальчик умер, и его душа вырвалась из искалеченного детского тела прильнула гладенькой щекой к твердым скуссанным губам пьяной мамы, поласкалась у ног парализованног отца, спасшего родильное отеление от взрыва газа, но лишившегося при этом движения и, отлетев от суровоого отцовскоого тела, выпорхнула вслед за бабочкой наулицу где в дворовой арке погибал старый шарманщик, сердце котрого не вынесло ужасной вести о том что его единственный сын погиб вместе со своей женой и пятью детьми, маленькими братьями близнецами во время миссии по спасению чернокожих мальчишек от засухи. а где -то выли псы.

ну так штоб дохуя потрагичней.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
21:28  10-12-2017
: [11] [За жизнь]
- Возьмите, хотя бы, деньги!
- Спасибо. Ничего не надо.
- Но, если б не он...
- Деньги есть. Вы мне мешаете. Мне, врачам. Уйдите!
- Я только хотела...
- До-сви-да-ни-я. Прощайте. Ауфвидерзеен! Уматывайте уже!!!

Как ни грустно так говорить в наше толерантное время, но Филя был сущим уродом....
Давай поговорим:
если Москва третий Рим,
тогда Олимпийский – Колизей
и его надо бы превратить в музей.

Давай поговорим:
горят ли в Раю фонари?
Бывает ли там темно?
В Аду-то, понятно, там дно,
туда не проникает свет.
В Аду филиала Рая нет....
Евгения Григорьевна с утра мычит как плохенькая коровенка. Как последняя колхозная коровенка, у которой надои закончились вместе с кончиной советской власти, а её, коровенку, всё никак ни сподобятся зарезать, как последнее напоминание, что было усе. Нет и не будет....
10:51  07-12-2017
: [25] [За жизнь]


На Дону Ростов, на Москве Москва,
Мне для связки слов не нужны слова.
Безусловно да, говорю без слов -
На Москве Москва, на Дону Ростов.

На столе стакан, под столом стекло,
Растеклись дожди, а вчера пекло.
Не считаю дней, не читаю букв,
Знаю - у дождей реки вместо рук....
10:49  07-12-2017
: [10] [За жизнь]
Смотри, как безысходно день остыл,
и улицам, которые пусты,
уже заката рисовать холсты -
так переменчивы наитья красоты.
Так-так - стучит бессловное внутри,
Тезея ищет, будто, лабиринт,
цепляясь за предчувствие зари,
ведь, безупречность в поиске....