А любовь, как сон... (сказка)

Автор: Александр Демченко А любовь, как сон
Посвящается всем авторшам любовных романов за пятьдесят рублей

Эту женщину не любили. И такое бывает.

Ее не любили на работе. Она приходила на службу без опозданий, выполняла план, была мила собой, но начальство и сослуживцы ее презирали. При виде ее лица многие чувствовали острый запах лука, кривились своими правильными овалами и по-женски фыркали. Даже мужчины и программисты.

Ее не любили мужчины. Самцы видели в ней страшную одинокую женщину, молодую обезьянку, которая потеряла свое дерево. Ее оскорбляли и били мохнатой ладонью по мохнатой щеке. Впрочем, с ней могли и спать. Она была не лишена порока и чувства дырки. В нее входили под одеялом или в крайне пьяном расположении духа. Она понимала, что иначе быть не может, но не отчаивалась и шла на свою Голгофу с прямой спиной.

Ее не любила родня. Близкие считали, что она сумасшедшая. Она напрашивалась в гости, помогала по хозяйству, давала деньги в долг, выслушивала упреки, терпела унижения. Родне такое поведение было чуждо.

Ее пытались закрыть в «дурке», но она сбежала. Там было тяжело. Сумасшедшие не только ее не любили, но еще и били. И не только по мохнатой щеке.

Мало кто ее любил. Кто ее мог любить и терпеть – так это продавцы кваса и ОН. Продавцы за то, что она хуже них, а ОН за то, что она самая лучшая.

Она приходила к нему каждую ночь. В мутных красках, бывало и в черно-белых тонах. Они сидели на желтеньком песочке азовского побережья, потягивали вино из бутылки со слегка искривлённым горлышком и со страстью говорили о своей чистой любви. Они смеялись, плакали, целовались, а море целовало их голые стопы. И уже не по мохнатой щеке ползла маленькая слезинка, а вполне по женской.

Потом приходило утро. Солнце било по лицу и она просыпалась. Просыпалась для того, чтобы вновь окунуться в быт, работу. Быть нелюбимой. Быть униженной и вонять луком. Нехотя шла на службу, так же выполняла план, вечером без интереса слушала упреки родни, а ночью с улыбкой засыпала лицом к стенке, чтобы вновь увидеть ЕГО.

Он слушал ее. Он утешал ее. Он предложил переехать к нему. Прямо в домик на азовском побережье. Она расплакалась от счастья и согласилась. Он же сказал четко: не все сразу. Понемногу. По чуть-чуть.

Сначала она принимала одну таблетку. Затем две. Сон был сладок, песок чист, вино ласково пьянило, ЕГО слова въедались в черепную коробку, интриговали. Потом три таблетки, четыре. По водной глади шли добрые волны, в синем небе ползли немые барашки-облака, на азовском побережье появились скалы. Она проспала работу...

Понемногу, по чуть-чуть она дошла до десяти таблеток. Он оценил. Он был рад. Он надел фрак и сказал, как настоящий мужик «Пришло время! Не отпущу! Женюсь!». Так и сделал.

Они поселились в домике на азовском побережье. Она готовила глинтвейн, штопала носочки и кухарила, а он безмолвно писал роман о чистой любви. Такой роман, который никогда не будет издан. О ней и о себе.

А где-то в маленьком городе, в бетонной коробке именуемой, почему-то, домом, третий месяц преображалась в труп женщина, которую мало кто любил.