Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - А любовь, как сон... (сказка)

А любовь, как сон... (сказка)

Автор: Александр Демченко
   [ принято к публикации 00:55  16-09-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 1045]
А любовь, как сон
Посвящается всем авторшам любовных романов за пятьдесят рублей

Эту женщину не любили. И такое бывает.

Ее не любили на работе. Она приходила на службу без опозданий, выполняла план, была мила собой, но начальство и сослуживцы ее презирали. При виде ее лица многие чувствовали острый запах лука, кривились своими правильными овалами и по-женски фыркали. Даже мужчины и программисты.

Ее не любили мужчины. Самцы видели в ней страшную одинокую женщину, молодую обезьянку, которая потеряла свое дерево. Ее оскорбляли и били мохнатой ладонью по мохнатой щеке. Впрочем, с ней могли и спать. Она была не лишена порока и чувства дырки. В нее входили под одеялом или в крайне пьяном расположении духа. Она понимала, что иначе быть не может, но не отчаивалась и шла на свою Голгофу с прямой спиной.

Ее не любила родня. Близкие считали, что она сумасшедшая. Она напрашивалась в гости, помогала по хозяйству, давала деньги в долг, выслушивала упреки, терпела унижения. Родне такое поведение было чуждо.

Ее пытались закрыть в «дурке», но она сбежала. Там было тяжело. Сумасшедшие не только ее не любили, но еще и били. И не только по мохнатой щеке.

Мало кто ее любил. Кто ее мог любить и терпеть – так это продавцы кваса и ОН. Продавцы за то, что она хуже них, а ОН за то, что она самая лучшая.

Она приходила к нему каждую ночь. В мутных красках, бывало и в черно-белых тонах. Они сидели на желтеньком песочке азовского побережья, потягивали вино из бутылки со слегка искривлённым горлышком и со страстью говорили о своей чистой любви. Они смеялись, плакали, целовались, а море целовало их голые стопы. И уже не по мохнатой щеке ползла маленькая слезинка, а вполне по женской.

Потом приходило утро. Солнце било по лицу и она просыпалась. Просыпалась для того, чтобы вновь окунуться в быт, работу. Быть нелюбимой. Быть униженной и вонять луком. Нехотя шла на службу, так же выполняла план, вечером без интереса слушала упреки родни, а ночью с улыбкой засыпала лицом к стенке, чтобы вновь увидеть ЕГО.

Он слушал ее. Он утешал ее. Он предложил переехать к нему. Прямо в домик на азовском побережье. Она расплакалась от счастья и согласилась. Он же сказал четко: не все сразу. Понемногу. По чуть-чуть.

Сначала она принимала одну таблетку. Затем две. Сон был сладок, песок чист, вино ласково пьянило, ЕГО слова въедались в черепную коробку, интриговали. Потом три таблетки, четыре. По водной глади шли добрые волны, в синем небе ползли немые барашки-облака, на азовском побережье появились скалы. Она проспала работу...

Понемногу, по чуть-чуть она дошла до десяти таблеток. Он оценил. Он был рад. Он надел фрак и сказал, как настоящий мужик «Пришло время! Не отпущу! Женюсь!». Так и сделал.

Они поселились в домике на азовском побережье. Она готовила глинтвейн, штопала носочки и кухарила, а он безмолвно писал роман о чистой любви. Такой роман, который никогда не будет издан. О ней и о себе.

А где-то в маленьком городе, в бетонной коробке именуемой, почему-то, домом, третий месяц преображалась в труп женщина, которую мало кто любил.


Теги:





4


Комментарии

#0 12:48  16-09-2012vaxmurka    
bivaet
#1 15:07  16-09-2012Безнадёгин    
такой конец я считаю надо въебать:
а где-то в далеком городе в маленькой тихой комнтаке, где уже третий месяц лежало без движения тело девушки, которую никто не любил, в один вечер стало как то по особенному светло, и в этом теплом свете, который сочился в окна, маленький мальчик из дома напротив, больной раком мозга и саркомой легких, смог разглядеть выпорхнувшею в летнюю ночь бабочку, которая пронеслалсь мимо слезинки малыша, вспорхнула к далеким теплым звездам, обрушивавшимся на маленького, но безнадежно больного мальчишку как последний салют, как привет из далекого рая, который уже ждал его, и мальчик умер, и его душа вырвалась из искалеченного детского тела прильнула гладенькой щекой к твердым скуссанным губам пьяной мамы, поласкалась у ног парализованног отца, спасшего родильное отеление от взрыва газа, но лишившегося при этом движения и, отлетев от суровоого отцовскоого тела, выпорхнула вслед за бабочкой наулицу где в дворовой арке погибал старый шарманщик, сердце котрого не вынесло ужасной вести о том что его единственный сын погиб вместе со своей женой и пятью детьми, маленькими братьями близнецами во время миссии по спасению чернокожих мальчишек от засухи. а где -то выли псы.

ну так штоб дохуя потрагичней.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
01:06  23-02-2018
: [6] [За жизнь]
...
11:48  16-02-2018
: [19] [За жизнь]
Маше снился град. Крупный, размером с куриное яйцо. Он бил по жестяному навесу, пустым бочкам, крыше. Бум, бум, бум…
- Машка, вставай. Град! Да проснись же ты! - Оля растолкала сестру.
Та, открыв глаза, увидела взволнованное лицо, освещенное керосиновой лампой....
20:48  15-02-2018
: [16] [За жизнь]
Всё охуенно настолько, что хочется ныть:
— Дайте хоть пакость какую-то, сукины дети!
Ломом пробейте стояк у меня в туалете,
Если сквозь стену его можно ломом пробить.

Или врубите в ночи оголтелый шансон,
Можно в добавок к нему подключить перфоратор,
Бейте посуду, ругайтесь бессмысленным матом,
И нарушайте мой крепкий и радостный сон....

НЕПОСРЕДСТВЕННО, ВИТЯ (реквием)...
.
По синему небу, покусаны стужей,
Ползут облака без особенной цели.
Сам факт их присутствия в тексте не нужен.
Скорей, для проформы. И в общем, и в целом.
.
Поскольку, друзья, согласитесь, нельзя же
Совсем обойтись без изящных прелюдий....

теснота.
дома впритык —
двор размером в полстопы.
донимают горемык тараканы и клопы

бабка встанет у плетня —
смотрит полицейской вдаль.
матерится на меня
словно вешает медаль
сводница глухой станицы...

не сказать что здесь бордель —
в доме сельские блудницы
сформированы в артель

нитью шёлковой, как фрески —
тонкой гладью и крестом
расшивают занавески
и распятия с Христом
....