Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Пари

Пари

Автор: Голем
   [ принято к публикации 23:44  19-11-2012 | Raider | Просмотров: 932]
* * *
Одесса времён Интервенции… запахи бриза на Приморском бульваре, вонь угольных топок союзной эскадры. Красотки, метущие брусчатку подолами лёгких платьев. Пижоны в полосатых костюмах и красных бабочках. Цепляющая прохожих череда ветвистых платанов с белой корой. Но я смотрю лишь на статую Дюка, уставившуюся перед собой, словно размышляя, не отправиться ли вниз по Потёмкинской лестнице, навстречу новым переселенцам – кондотьерам, купцам и контрабандистам – или дождаться их наверху, этих блудных сыновей погибшего мира.
И таки да, Дюк однажды отправился в путешествие!

Какой у вас чудный вид, герцог, говорю я, доставая, как свой, кошелёк из-за пояса очередного лавочника. Основатель Одессы – это вам не цаца, цаца и в карман, а монументальная живопись! Вижу, гнётся перед Дюком тощий французский шмерц, в котором легко узнать одного из старших офицеров крейсера «Эрнест Ренан». А перед офицером крутит цуцылы-муцылы длинный грек, забавный и юркий, словно из Турции засланный с контрабандным товаром.
Вдруг грек снимается с якоря, и ко мне:
– Лёнечка, выручайте! У вас такая лёгкая рука – толкните Дюка этому адмиралу Нельсону!
Размягчение мозгов ещё не признак ума, хочется мне сказать.
Да и Нельсон был, кажется, англичанином… но я сегодня кроткий, как устрица:
– Если вы будете на Ланжероне, там есть чудная привычка, начинать беседу с рукопожатия. Чи будем ехать на шармака?

Грек видит, что разговор не кончится, покуда правильно не начнётся:
– Вот только не надо мне царапать глаза за эту паршивую корку хлеба. Скажите, Друкер… вы Лёня Друкер, я не мог ошибиться! Послушайте, вам кент фуфла не гонит. Допустим, я Ахиллес Другораки, катала с Мясоедовки, так сейчас не об этом. Есть шанс в хорошем темпе, бикицер, сделать вон того кипучего фраера! Мсье Берренкур хочет Дюка, и он таки получит его, раз хотячка напала… вы меня понимаете? Я их кают-компанию немножко сделал на покере. В ответ мареманы споили меня шампанским, а я с шампазы дурею, как судейская дочка. Так та зараза, Берренкур, меня и подначил: или я смогу продать ему статую Дюка де Ришелье? У Берренкура поместье в Бретани, где-то по соседству с Дюковыми потомками. Ударили по рукам. Пари составлено при свидетелях, и даже очень важных. Записано по всем правилам, так что если я выиграю…

Грек склоняется ко мне, и названная шёпотом цифра вмещается в моё ухо исключительно боком. Это уже деловой разговор, и я отвечаю, будучи слегка наслышан о Другораки:
– А просто слинять нельзя? (Грек парусит ушами). Тогда скажите вашему комику, Ахиллес: мол, встретили фраера, который гэпнул на манёврах кобылу из-под Медного всадника. Будет им Дюк, пусть Франция не скучает! Отогнать бы крейсер поглубже…
Грек, сделав мне беременную голову, возвращается к французскому индюку.
А я пускаюсь в раздумья.

Всё преходяще, деньги вечны – с тех пор, как их придумали финикийцы.
Слов нет, цена заманчивая! Но мареману-френчу фуфель толкнуть, это вам не на хапок кишеню подрезать. В одиночку французы народ серьёзный, пусть гамузом сплошные обормоты. Через почему спалилась Антанта? Через беспорядок и чепуху… халоймес, цурис и макес. Где мы, и где германцы! Здесь нужен план. Сию минуту, гляжу, кивает мне знакомая барышня с кружевным розовым зонтиком … ба, да это же Маня Циперович с Большой Арнаутской, ветеран хипеса. И меня бьёт, как громом – вот он, шанец! Проблема Дюка тут же слазит с меня, как повзрослевшие дети с родительского цавара. Не сидеть же им на загорбке до следующего Мессии!

– Где вы идёте, Маня? – кричу я, довольный, что твой купец с распроданным товаром. – Здравствуйте вам! Откуда эти пошлые кружева, и что давали за них?
– Я иду в оперу. Дважды! – отвечает барышня.
– Шо – дважды?! И как там ваши дети?
– Давала дважды! – хохочет бравая Маня. – Если хочете знать за детей, Леонид, так их нема – удрали в Антанту. Ой, эти дети… шеб мне била такая жизнь, это же вирванные годы! И шо вы скажете за Антанту? Полно жлобов!
Она опять кивает, и мы расходимся, весьма довольные друг другом.

Грамотно передёрнуть, вот в чём здесь цимус.
Не Манин хипес, разумеется, но сделайте что-то вроде! Нужен третий, и я его скоро увижу. Ускоряя шаги, огибаю по неровной брусчатке здание оперного театра. Бывший городовой Федул Евграфович Твердыщенко, до краёв наполненный ароматами цветущих акаций, мается в ливрее швейцара у дверей ресторана «Ливадия». Сил в этой тумбе с лицом биндюжника по-прежнему залежи, ноги-брёвна, усищи веером.
Бывший вражина надёжен и прям, словно александрийский маяк.
Ввожу Твердыщенко в курс событий, и он кивает, блестя хмельным глазом и поддельными позументами. Теперь нас трое.

Купой и дядьку бить легче.
Зять у Твердыщенки – большая шишка в нынешней городской управе.
Поэтому укутанная тряпьём статуя Дюка со скромной надписью на дощечке «Закрыто на реставрацию» ни у кого вопросов не вызывает. Дюк так же нуждается в реставрации, как я в геморрое, но дело не в этом. Статуя должна быть надолго укрыта от постороннего взора. Ночью мы её с помощью знакомых биндюжников стаскиваем с пьедестала и приставляем к нему вплотную, после чего заново укрываем мешковиной. Мешковина – наша карточная колода… но для того, чтобы передёрнуть, в ней должны быть минимум две карты!

Почесав чёрную, как смоль, чуприну, Ахиллес приводит нас в слесарные мастерские на Ближних Мельницах. Достаёт из-за пазухи замотанную в тряпицу склянку со шмурдяком, две луковицы, краюху хлеба – и через три часа встаёт перед нами настоящее чучело! Но, если не вглядываться, тот же Дюк. Вторую карту Ахиллесова пасьянса слесаря сварили наскоро из обрезков труб и жестяного ведра. Промокшие до последней металлической нитки, замотанные в мешковину Дюк и Никталоп (так мы прозвали сваренного наспех кадавра) три четверти часа мотались в трюме рыбачьей фелюги, доставшейся мне по наследству от ушедшего с большевиками старшего брата. Доставку на крейсер мы подгадали к собачьей вахте, к четырём утра.
Грек на корме, Твердыщенко на штурвале, а я на стрёме, само собой.

Болтает фелюгу морская зыбь, страшное дело.
Доски бортов трещат, качается свёрнутый в трубку единственный парус, вяло тарахтит мотор да пенные вихри волн мчат где-то под облаками… помните, у Багрицкого? По рыбам, по звёздам проносит шаланду: три грека в Одессу везут контрабанду. Грек у нас, положим, всего один, да и тот порченый, и контрабанду мы везём из Одессы – что же, времена меняются. Стукнули, встав с крейсером на рейде, шкворнем железным в борт – сначала дважды, потом отдельно ещё раз. Сверху упала лестница… ну, это по-сухопутному. Вначале по штормтрапу, спущенному по левому борту, лёгкий, как кошка, впёрся на борт к Берренкуру Ахилл. Слышим шум на палубе, крики, выстрел… в минуту грек слетает обратно в шлюпку, глаза бешеные: ловушка!
Играют в тёмную, за дуралеев держат.

Ах ты, ж думаю, памятник Дюку в славном городе Пизе!..
Но я вам не тётя Маня. Открываем трюм, тащим груз наверх, скидываем мешковину и кажем французам беднягу Дюка. Берренкур пучит сверху линзы морского бинокля, но, вижу, кивает нехотя. Возвращаем в трюм Дюка, обвёрнутого мешковиной, и подымаем так же обвёрнутого Никталопа. Берите статую, кричу я Берренкуру, только деньги вперёд – или мы сбросим его в пучину, к чертям собачьим! Полетели с палубы тали, скрипнули французские нервы. Обмотали мы, не размотав ткань, старика Никталопа, попрощались с ним без слёз, но подымать сигнал не даём – ждём расплату.
Съехал на отдельной тали продетый в ручки саквояж, открываем: доллары, франки, фунты! Располным-полна коробочка. Правда, со дна, как выяснилось, проложенная резаной бумагой.
Сволочи всё же французы, до того народ ненадёжный…
Подымается Никталоп на крейсер, вот и середина борта. Толкнулись мы разом вёслами, взревел мотор, дёрнул на прощанье грек за неприметную верёвочку – ах-ах, что такое? Слетает Никталоп жестяным ведром прямо в Чёрное море: не уберегли его при подъёме, касатики… и цепляет Накталоп при падении в воду стропаля-грека, так что булькают они за борт фелюги разом, как грузила рыбачьей сети.

Заорали французы, переглянулись и мы с Твердыщенко…
Вскочил на борт Федул Евграфыч, скинул робу и – шасть! Вынул-таки из пучины… нет-нет, только грека, да и то я их двоих еле на борт втянул. Отвалили в полной тишине, то и дело поджидая в спину маленькую пулемётную очередь… ничего, Бог миловал. Первым делом возвращаем Дюка на постамент. Ничего, глядим, морская прогулка герцогу на пользу пошла!
Через час садимся в норе у грека, на Молдаванке, делим невеликий свой табаш. А потом Другораки вручает Твердыщенке золотой перстень с крупным жёлтым бриллиантом. Многим помог Твердыщенко, да сам вот не уберёгся.
Слышал, ранили его при переходе румынской границы.
Ахиллес в лагерях чекистских пропал… а я вот здесь, на Приморском бульваре. Деньги? Детям отправил, потомство моё, как и Манино, с союзниками ушло в Европу. Теперь они меня чуточку кормят. А Дюк, я погляжу, всё тот же красавец.
Хоть новое пари заключай!


Теги:





0


Комментарии

#0 09:23  20-11-2012Гусар    
Еврейские байки. Не плохо, но такое хорошо читать только однажды. Весь этот суржик и одесские понты быстро надоедают.
#1 14:41  20-11-2012Лев Рыжков    
Мне понравился "памятник Дюку в славном городе Пизе".

Что до сути - улыбнуло.

Но омрачает бесперспективность всего этого Одесса-style. Много людей в этом направлении работает. Их число, полагаю, сопоставимо с количеством детей лейтенанта Шмидта. И зачем умножать сущности?))
#2 14:44  20-11-2012Дмитрий С.     
Самое удивительное, так это то что Голем в Одессе был от силы полраза и все понапридумывал,
#3 00:29  21-11-2012ГринВИЧ    
тем более респект, подняло,

спасибо автору
#4 13:14  21-11-2012Шева    
Байка неплохая, и рассказана по-одесски. Но таки действительно, style подзаебал.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....