Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - рассказ

рассказ

Автор: max_kz
   [ принято к публикации 19:44  23-01-2013 | Na | Просмотров: 656]
Воскресный безлюдный Смоленск, улица Нормандия – Неман, мы шли с ней по осеннему городу, дул сильный ветер, срывая с деревьев листья и созревшие каштаны. На душе было одно из тех печальных настроений, которое удивительным образом сочетается со вселенской грустью. Я держал жену под руку, прижимая как можно ближе, мы спешили и не спешили домой – парижский дождь, октябрь, пол одиннадцатого вечера.
Пасмурный день с самого утра. Проснувшись около десяти часов, я заказал по телефону такси, чтобы отправиться в Катынь на мемориал памяти. Об этом месте впервые услышал из новостных хроник – около аэродрома «Северный» разбился самолет польской делегации. Они летели как раз на открытие мемориала.
Катынский лес сам по себе огромный пространственно-временной перекресток: тысячелетние Гнездовские курганы, протогород кривичей (направление низ-верх), Витебское шоссе, железная дорога (направление Восток-Запад), река Днепр – путь из варяг в греки (направление Север – Юг). Три сказочные и вполне реальные «дороги», в таких местах нечистая сила всегда собирала «дань». Я не был удивлен, когда узнал, что оккультисты Гитлера рекомендовали Катынский лес и в частности место Красный Бор к строительству ставки. В октябре 1941 года началось сооружение объекта – «Беренхалле» и продолжалось одиннадцать месяцев. В ноябре же сам фюрер посетил Красный Бор.
Таксист не был многословен, но за лишних сто рублей согласился свернуть с главной дороге и показать остатки «Медвежьего логова» (дословный перевод слова «Беренхалле»)
Мы вышли из машины. Через некоторое время на сосновой опушке передо мной предстало бетонное сооружение с двухэтажный дом. Толщина стен метра полтора – я прикоснулся к стальной петле, державшей некогда двери. Жена побоялась идти вовнутрь, я же – прошел. Как подвал, узкие зарешеченные окна вентиляции, воздуховоды с косыми заслонками. По надписям, имитирующим граффити, по пустым бутылкам и банкам из-под пива, по смятым пакетам из-под чипсов не трудно было определить, что данное место часто посещаемо местной молодежью. Жена сделал пару фотографий на память, а я прошелся дальше, к краю опушки, на насыпь. Точно, мои догадки оправдались, земля сохранила периодически повторяющиеся следы из-под шпал. Интересное место, по этой самой траве ходил некогда Адольф Гитлер…
Мы снова сели в автомобиль и поехали в Катынь. Что примечательно, и 1812 год отметил это место – по Витебскому шоссе шли обратно и умирали французские войска. Таксист, словно предвидя мой вопрос, показал рукой направо и произнес: «Вон там Козьи горы. Бывшая дача Управления НКВД по Смоленской области, с тридцать третьего по тридцать седьмой каждый день стреляли…» Стреляли всех: и «врагов народа», и польских пленных офицеров, из-за которых позже разгорится дипломатический скандал. «Козьи горы? — помню, подумал я, — как и Патриаршие — некогда Козьи болота!»
Павильон главного входа имел форму раскопанного кургана, строгие прямоугольные формы, темно-красные тона, символизирующие пролитую кровь. В павильоне расположена тематическая экспозиция, филиал Государственного музея политической истории России – ведётся научная работа, исследования документов, поиск массовых захоронений, устанавливаются имена граждан, погибших в данном месте.
Мы прошли через «курган» словно из царства живых в царство мертвых – серое пасмурное небо, молчаливый Катынский лес, где дьявол как грибы собирает души умерших. Почти пятнадцать тысяч польских офицеров, как минимум столько же наших – все вместе население небольшого города.
«Дорога смерти» с Витебского шоссе ведет прямо к прямоугольному порталу. Налево – русская половина, направо – польская, в середине общая тропа, «примиряющая» обе стороны. Классический сюжет – три дороги, лежащий на развилке огромный камень. Гнетущее чувство охватывает душу. Направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – жизнь потеряешь, прямо пойдешь – себя позабудешь…
Мы пошли направо, на польскую половину. Брусчатка привела нас к военному кладбищу, центральным местом которого является огромная стена с металлическими табличками, на них имена и даты. Отняв из последней первую нетрудно определить возраст. Это место притягивает: заколдованное, облитое кровью, стоны тысяч безвинно убитых слышатся сквозь надписи имен. Кое-где приделаны старинные фотографии, горят свечи. Юные лица молодых парней, плен, расстрел. И повоевать то толком не успели, выпала доля стать жертвами. «Может быть самое большое счастье – вообще не родиться», — воистину сказал Софокл.
Дальше – «ямы смерти», затем — могилы польских генералов под металлическими плитами, в самом конце – колокол, установленный ниже уровня земли, звонящий не по живым.
На русской половине стены нет, лишь православный крест и безымянные места, отгороженные черным траурным забором. Из экспозиции мы узнали, что основные захоронения находятся в лесу, дальше от территории мемориала. От одной «ямы смерти» к другой ведут деревянные мостки – в пол метре над землей, чтобы не тревожить прах умерших.
Позже мы вышли на центральную дорожку, проследовали до второй ритуальной площадки, сквозь еще одну прямоугольную арку ступени вели к черным металлическим воротам – выходу. Ворота оказались закрыты, но я понял, что как многое в нашей привычной жизни – интересное находится за пределами ограждений. Ира осталась на территории мемориала, а я вошел сквозь «калитку» в молчаливый Катынский лес. Через сто метров — еще один перекресток, камень перед дорожкой, ведущей в чащу: «Эта часть территории бывших дач УНКВД по Смоленской области в 30-40 годы ХХ века стала местом тайных захоронений многих тысяч советских граждан – жертв политического произвола сталинского режима. Вечная память безвинно погибшим». Две узенькие тропинки за территорией мемориала вели как раз к основным местам расстрела. Не любят наши правители вспоминать об этом, умалчивают – потому и за забором! «Долина смерти» — так прозвали жители это место. Со слов: стреляли каждый день с 33 по 37. Убивали все – и русские, и немцы в 41-43. До сих пор идут споры, кто виноват, исследуются документы, откапываются доказательства, сличается «почерк». Немцы стреляли точно в затылок, работники НКВД – в первый шейный позвонок, общим было одно – жертва стояла на коленях с завязанными за спиной руками…
Я стоял у камня, перечитывая надпись, как вдруг ощутил на плечах чей-то взгляд. Грибник с ребенком, у ребенка – велосипед. Что за дело кататься на кладбище? Не менее странно собирать сыроежки у заасфальтированной дороги. Пластиковый продуктовый пакет, резиновые шлепанцы, воскресенье, обеденное время. Ребенок восьми-девяти лет катил велосипед, всматривался, стеклянные глаза, недавно видел такие же на Патриарших. Я отвернулся, ощущая позвоночником холод.
.
.
.
Именно в сентябре я снова прибыл в Смоленск. Особой необходимости в данной поездке не было, но события совпали. Катынский лес – воронка прямиком в преисподнюю, не давала мне покоя целый год. Нужен был «ключ». Судьба держала в уме загадочный перекресток. Как и бывает в таких историях — перекресток найдет (увидит, поймет) лишь готовый для понимания.
Свято место пусто не бывает – есть такая пословица, так вот, и несвято место тоже не бывает, по-видимому, пусто. Населенный пункт Козьи горы, пятнадцать километров от Смоленска, территория бывших дач УНКВД, сегодня здесь строят административный комплекс – четырехэтажный дворец, в народе прозванный «резиденция губернатора». К 2013 году должен быть закончен – празднование 1150-летие Смоленска, по замыслу в нем планируют принимать гостей.
Загадочное и жуткое место притягивает людей. На перекрестке у черного камня можно заключить Сделку о чем угодно (слава, успех, удача, талант).
И слава, и успех, и в определенном смысле талант – производные удачи. Люди, конечно же, не понимают у кого просить и что просить. К Богу обращаются, когда больны или жизни угрожает опасность, к Санта-Клаусу обращаются по поводу материальных благ, к дьяволу идут за местью.
.
.
.
- Зачем пожаловал? – спросил меня «знакомый» грибник.
- Пришел за удачей, — совсем не обязательно, что эти люди были специально созданы нечистой силой, их глазами смотрел дьявол.
- Где же ты потерял её?
- Не знаю, может быть, у меня никогда не было настоящей удачи. А то мастерство, с которым я делаю некоторые дела всего лишь мастерство, заслуженное многолетним трудом и опытом!
- Ты всегда сыт?
- Да.
- Тебя не мучает жажда?
- Нет.
- Одежда?
- Есть.
- Жизненные силы не угасли?
- Нет.
- Не стоит ничего менять!
- Почему?
- Можешь лишиться простейшего. Удача мало что может к этому добавить, лишь изменить вкус и цвет привычных предметов, сделать их, к примеру, дороже. Но еда останется едой, вода – водой, одежда – одеждой.
- А как же известность, власть?
- Власть? Человек сам с собой совладать не может. Слава? Но, я думаю, ты знаешь, что любовь людей может обернуться ненавистью, известность – забвением. Страсти лишают еды, одежды, человеческого облика. Сегодня они превозносят твой талант, а завтра смешивают с грязью.
- Я бы попробовал!
- Хм, хорошо! Что дашь взамен?
.
.
.
- Неподалеку отсюда есть военное немецкое кладбище. У гранитной плиты, надписи на которой начинаются с имени «Adolf Mengel» найдешь монетку, возьми ее и положи в карман. Кстати, он умер в Рождество. Она даст тебе успех.
- И все?
- Все.
Я вышел на парковку у павильона и взял такси. Маршрут – немецкое военное кладбище, водителю сказал, что хочу осмотреть все достопримечательности здешних мест. Ехать оказалось не более десяти минут, мы снова свернули с Витебского шоссе в сторону.
Меня встретила каменная арка и камень с выгравированным текстом: DEUTSCHER SOLDATENFRIEDHOF SMOLENSK 1941-1943. За аркой живописная лужайка с аккуратно подстриженной зеленой травой, на ней в разных местах каменные католические кресты, по три штуки рядом – центральный побольше, два других – поменьше. Выложенная брусчаткой тропинка вела к главному постаменту. Тучи рассеялись, даже пригодились привычно поднятые на лоб солнцезащитные очки. Я подошел к первой плите, в верхней строчке увидел нужной имя (Adolf Mengel), внизу же на мощеной площадке ждала меня монетка в двадцать евроцентов, поднял ее и положил в карман своей коричневой кожаной куртки.


Теги:





0


Комментарии

#0 11:53  24-01-2013ITAN KLYAYN    
Я всех заебал вусмерть своей навязчивостью и усёрными потугами на ахуенное остроумие. Ебу сам себя в рот, и коленопреклоненно молю редакторов ресурса не разбанивать меня вообще никогда: отныне мой приют - уйутненький пушин говнобак. Чмок-чмок,
#1 13:54  24-01-2013Дмитрий Перов    
очень хорошо. и интересно. молодец, автор. пиши ещё
#2 15:39  24-01-2013ITAN KLYAYN    
Я всех заебал вусмерть своей навязчивостью и усёрными потугами на ахуенное остроумие. Ебу сам себя в рот, и коленопреклоненно молю редакторов ресурса не разбанивать меня вообще никогда: отныне мой приют - уйутненький пушин говнобак. Чмок-чмок,
#3 03:11  26-01-2013Лев Рыжков    
Очень неплохо.

Кстати, кристальное попадание в рубрику "Вокруг света".
#4 03:48  26-01-2013Файк    
Человек всю жизнь стремится изменить вкус и цвет привычных ощущений, в этом и состоит смысл жизни.

В погоне за эмоциями, без которых бытие превращается в животное существование.

А взамен многое отдается, да. Бесплатно ничего не бывает. Но оно того стоит, да!

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....