Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - О, хитрый Быков!..

О, хитрый Быков!..

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 13:52  18-02-2013 | Na | Просмотров: 876]
(Быков Д. Л. Советская литература. Краткий курс. — М.: ПРОЗАиК, 2013. — 416 с.)

О, хитрый Быков опять схитрил! Никакой это не «краткий курс» (привет, впрочем, покойнику Сталину), а чисто лирическое излияние и немножко интеллектуальный дюдик — вот эта вот самая книжка. Потому что рельеф местности под названием «советская литература» у автора весьма свой: например, писатель Андрей Платонов поминается, главным образом, в связи с тем, что он был собутыльником полудетского писателя А. Шарова (если вы его помните). Шарову посвящена главка, а Платонов (как и Маяковский, А. Толстой, Фадеев, Д. Хармс и т. д., и т. п.) — чином, видать, не вышел, да и к теме отношения не имеет.

Однако вы глубоко ошибетесь, предположив, что нам явлена полка любимых Быковым советских авторов. Это, в целом, наверно, так (плюс просто поднакопилось материала, написанного не специально для этой книги). Но как вы объясните, что нелюбимому поэту и хорошему человеку Э. Асадову и другому Асадову (для эстетов) — нелюбимому же поэту, но красивой женщине и человеку Б. Ахмадуллиной отдельные главы отведены? Это при том, что Пастернак-Мандельштам-Цветаева кое-где, чаще метко, лишь поминаются в связи с авторами куда как менее крупными?..

А потому происходит это, дорогие мои, что есть здесь своя концепция, которая не явлена нам с грубой отчетливостью, а как бы плывет и мерцает, поскольку само отношение писателя Быкова к теме с годами если и не менялось, то уточнялось — да и сейчас, возможно, полно эмоциональных и интеллектуальных противоречий. Разгадывать этот «ребус-кроссворд» — весьма занятно, почему я и назвал эту книжку в чем-то дюдиком для серого вещества и сам читал ее с большим увлечением, ехидничая, скорее, от общего паскудства характера, а не по существу…

Первая ее половина оставляет мозг читателя безмятежным, ибо ему, читателю, кажется, что автор всего лишь своими словами пересказывает модную в конце 80-х концепцию, согласно которой в ранней советской прозе по-настоящему значимыми, свободными, тянувшими литературу юной страны к свету европейской культуры были авторы «южной школы»: Бабель, Олеша, В. Катаев, Ильф-Петров, М. Булгаков и т. д. В 30-е они частью погибли, частью перестроились, частью замолчали под молотом сталинской перековки литературного процесса советской России.

Отбор Быков производит прежде всего из этой когорты, не скрывая большущей симпатии к «жовиальным авантюристам из южных городов» (главным образом, из Одессы). Конечно, в стороне при этом оказываются мастера, скажем, питерской школы, но не очень расстраивайтесь: любовь Быкова — еще не гарантия успеха. Едва ли не самым слабым в его книге стал очерк о любимом В. Катаеве: сплошные придыхания институтки, без обычной аналитичной быковской зоркости. В целом же читатель, думаю, увлечется увлеченностью автора предметом разговора и тем, прежде всего, что Быков представляет творчество своих «героев» в тесной (и часто нелицеприятной) увязке с их человеческим обликом.

На этой хорошо укатанной дороге читательское сознание подпрыгнет, как минимум, раз. Один из символов «серебряного века» (кажется, Быковым почитаемого) Анна Ахматова объявляется насквозь советским… нет, даже не поэтом, а именно человеком! «…Точнее будет интерпретировать ее как предельное выражение глубоко советской и весьма плодотворной установки, которую я обозначил бы как ориентацию на самосовершенствование, а не взаимодействие; индивидуальный перфекционизм, а не достижение гармонии с другими» (с. 44). Быков тотчас переводит это шаткое, в целом, утверждение в регистр чистой эмоции: жить с советским челом под одной крышей было зачастую почти невозможно, но вот проговорить с незнакомым по душам ночь напролет в купе, быть бескорыстно понятым и даже утешенным — это мы да, завсегда!.. (Впрочем, почему «чисто советское»? А у Пушкина: и дом с людьми запалим, и кошку при этом выручим?..) Сентиментальная быковская натура умиляется этому, тоскует по такой вот особенности. (Мне лично всегда была странна его некоторая полуаллилуйя «совку» — не сказать, «почти вороватая» — но здесь именно чувства, эмоции).

Впрочем, не только эмоции. Если пассаж об Ахматовой обеспечит нам вынос мозга, то его взрыв гарантирует очерк о Леониде Леонове, на мой вкус, лучший в книге. У Прилепина опус о Леонове не очень-то получился: сфокусироваться помешала религиозность, мне кажется, вполне присущая Захару и чуждая самому Леонову. Афей Быков гораздо свободнее и точнее характеризует Леонова: «Это был писатель редкого, небывалого еще в России типа — писатель без идеологии, с одной огромной и трагической дырой в душе, с твердым осознанием недостаточности человека как такового, непреодолимости его родового проклятия» (с. 196).

Очерк о Леонове, мне кажется, стал главным нервным центром всей книги. Дело не только в Леонове, писателе именно будущего, а в самом Дмитрии Быкове, позицию которого, напомню, въедливый читала не устает для себя бдительно и злорадно вынюхивать. Самое существенное для понимания концепции Быкова скрыто здесь в словах о Сталине, который (опять же по Быкову) был не модернизатором страны, а консерватором, не креатором, а принципиально нетворческой силой. Историки сталинизма бесстрастно констатируют: в 37 году произошла решительная переориентация с идеи мировой революции на идею национальной империи с соответствующей ротацией большой части интернациональной советской элиты на кадры более молодые (выросшие при Советской власти и ничего кроме ее мифа не ведавшие), а по составу — чего уж греха таить — и безупречно курносые. «Жовиальных авантюристов с южных городов» сильно подвинули, но и с модернизационным революционным проектом, по Быкову, тоже покончили. Отсюда и мостик к нашему «сегодня»: «…нынешнее принудительное вырождение имеет вполне сталинскую природу и осуществляется в соответствии со сталинской программой» (с. 195).

Таким образом, делает читатель вывод, Быкову не откажешь в четкости позиции при всей ее вроде бы сложности. Сложность в том, что он не отвергает «совок» вообще, как делают это завзятые либералы, но, пусть по-своему, пытается обосновать, почему советский проект, частью такой дорогой по сентиментальным воспоминаниям детства и юности, не состоялся.

Вот тут-то и становятся просто необходимыми две фигуры, которым Быков посвящает отдельные главы: Горький и Шаламов! Оба мечтали о сверхчеловеке. Точнее так: если Горький мечтал о сверхчеловеке, которым «просто человек» станет в процессе ковки «светлого будущего», то Шаламов показал, что только сверхчеловек и может выдюжить это светлое будущее в крайней форме его самовыражения. Перековка человека не может удастся, потому что человек — существо и в хорошем и в плохом смысле слова слишком консервативное.

Это свойство подданных советский официоз клеймил как «обывательщину», но теплое человеческое и жовиальное так близко, так симпатично Быкову, что этим бытовым гуманизмом своим он заражает и рассиропившегося читателя. Иронию я допустил здесь только постольку, поскольку сам Быков, по его же признанию, склонен к некоторой сентиментальности и несколько демонстративной (простодушной, вероятно) предприимчивой обывательщинке. Почему и так «легла» здесь глава о массовой советской литературе, о Пикуле-Ю. Семенове-Иванове (о Ю. Семенове есть и отдельный очерк!) как образцах не просто советской поп-культуры, но и успешных авторах в принципе. Да что там говорить, если и М. Веллера Быков величает наставником! Уж не ведаю, какой деловой хватке Веллер Быкова может обучить, но интеллектуального блеска — не значит и глубины — самому Быкову не занимать даже и у мудреца Веллера, который начинал с того, что хотел ведь же стать дворником, но, видать, по ошибке заделался властителем дум нашего обывателя.

Кстати, в «советском проекте» Быкова, не вчера появившемся, есть своя утилитарная составляющая, которую он сам и озвучил. Коль мы находимся в начале очередного застоя, то обывателю следует обеспечить приятный досуг. Обеспечить его нынешняя литература в лице Денежкиной (если вы такую запомнили) не может. Посему голодающий по книжке читатель ринется переосваивать, ностальгируя, подзабытых сов. писов. К тому же советская литература — неисчерпаемый кладезь сценариев для телесериалов: мелодрам и стрелялок патриотических, в первую голову.

Ох, не знаю, насколько удачен и политический прогноз (в одном интервью Быков, напротив, говорил уже о близкой революсьон), и сам бизнес-проект: сов. писов будут осваивать разве что масскультурных, и никакой сценарий не обеспечит режиссера талантом, а молодых сплошь актеров — пониманием, в чем это они и что, собственно, делают. Или, на худой конец, какой-нибудь реальный талант поставит реально добротную клюкву, что «Жизнь и судьба» Урсуляка недавно основательно доказала.

А знаете, что подкупает в книге Быкова по-настоящему? Не эти «бизнес-проекты» и не эти оценки, и даже не только увлеченность автора предметом разговора, а его ощутимая тоска по большим смыслам, которых наша эпоха лишена — или не подзаряжается она от них — что на творчестве оченно сказывается.

И Быков это всей шкурой чувствует.

18.02.2013

© — Copyright Валерий Бондаренко





Теги:





2


Комментарии

#0 15:51  18-02-2013Илья ХУ4    
дорогие мои ))
#1 00:17  19-02-2013ГринВИЧ    


почем шкура хитрого Быкова, интересно



как в интерьере и вообще, кто увлекается
Товарищ Спидоносец, Вы один, Вам скучно?
А потому происходит это, дорогие мои, что есть здесь своя концепция, которая не явлена нам с грубой отчетливостью, а как бы плывет и мерцает, поскольку само отношение писателя Быкова ...



А не пошел бы ты в жопу умник?
Так, мимоходом: Платонов, как минимум, литература отнюдь не советская. Объясняться с человеком разговаривающим столь витиевато ( видимо находится на фиксированной ставке за печатный знак) на тему литература ли вообще высеры Платонова меня чисто харит.
#5 00:27  19-02-2013Швейк ™    
Хорошая статья
#6 00:33  19-02-2013ГринВИЧ    
книжка тоже, на удивление



на контрасте с Прилепиным тем паче интересная

Комментировать

login
password*

Еше свежачок

(А. В. Иванов. Вилы. — М: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной. 2016. — 574 с. — (Новый Алексей Иванов)

Явившийся читателю аккурат накануне выборов в начале осени увесистый этот том имел все амбиции быть острым, «на злобу дня». Но выборы прошли тише некуда, и «Вилы» впились в бок критики почти критикой не замеченными....
18:21  23-11-2016
: [14] [Критика]
это было или нет
или через много лет
позабыто безвозвратно
сдан билет погашен свет

вёсла сушатся над морем
ласты склеились в углу
тихо капают во мглу
слёзы грёз убитых горем

все слова теперь умолкли
пустота и тишина
и лежат на книжной полке
кучей книжного дерьма

было ли хоть что-то важно
или только сон бумажный
....
12:13  12-11-2016
: [80] [Критика]
Он уходил. Хрипел и пачкал красным
Колючий снег. И пеной на клыках
Встречал рассвет. По ломаному насту.
Он проиграл, но не изведал страх.

Он уходил. И псы к нему боялись
Податься ближе десяти шагов...
---------------------------------------
Вот вы в своих стихах не заебались,
Поэты, блядь, отстреливать волков?...
ПАДАЕТ ПЕРВЫЙ СНЕЖОК. ПОДМОРОЗИЛО...
.
Падает первый снежок.Подморозило.
Листья опали с древес.
Смотрится в светлое зеркало озера
Голый по-зимнему лес.
.
Ветер холодный поет колыбельную
Мокрым кустам ивняка
В сонной долине серебряной лентою
Тонкая вьётся река....
(В. Пелевин, «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами» — М.: Издательство «Э», 2016. — 413 с.)

На вопрос «Пелевин или Сорокин?» Дмитрий Быков глухо в ночи ответил категорически: «Пелевин!» Вопрос этот (впрочем, как и ответ), из разряда: «Любовь или морковь?...