Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - О, хитрый Быков!..

О, хитрый Быков!..

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 13:52  18-02-2013 | Na | Просмотров: 1035]
(Быков Д. Л. Советская литература. Краткий курс. — М.: ПРОЗАиК, 2013. — 416 с.)

О, хитрый Быков опять схитрил! Никакой это не «краткий курс» (привет, впрочем, покойнику Сталину), а чисто лирическое излияние и немножко интеллектуальный дюдик — вот эта вот самая книжка. Потому что рельеф местности под названием «советская литература» у автора весьма свой: например, писатель Андрей Платонов поминается, главным образом, в связи с тем, что он был собутыльником полудетского писателя А. Шарова (если вы его помните). Шарову посвящена главка, а Платонов (как и Маяковский, А. Толстой, Фадеев, Д. Хармс и т. д., и т. п.) — чином, видать, не вышел, да и к теме отношения не имеет.

Однако вы глубоко ошибетесь, предположив, что нам явлена полка любимых Быковым советских авторов. Это, в целом, наверно, так (плюс просто поднакопилось материала, написанного не специально для этой книги). Но как вы объясните, что нелюбимому поэту и хорошему человеку Э. Асадову и другому Асадову (для эстетов) — нелюбимому же поэту, но красивой женщине и человеку Б. Ахмадуллиной отдельные главы отведены? Это при том, что Пастернак-Мандельштам-Цветаева кое-где, чаще метко, лишь поминаются в связи с авторами куда как менее крупными?..

А потому происходит это, дорогие мои, что есть здесь своя концепция, которая не явлена нам с грубой отчетливостью, а как бы плывет и мерцает, поскольку само отношение писателя Быкова к теме с годами если и не менялось, то уточнялось — да и сейчас, возможно, полно эмоциональных и интеллектуальных противоречий. Разгадывать этот «ребус-кроссворд» — весьма занятно, почему я и назвал эту книжку в чем-то дюдиком для серого вещества и сам читал ее с большим увлечением, ехидничая, скорее, от общего паскудства характера, а не по существу…

Первая ее половина оставляет мозг читателя безмятежным, ибо ему, читателю, кажется, что автор всего лишь своими словами пересказывает модную в конце 80-х концепцию, согласно которой в ранней советской прозе по-настоящему значимыми, свободными, тянувшими литературу юной страны к свету европейской культуры были авторы «южной школы»: Бабель, Олеша, В. Катаев, Ильф-Петров, М. Булгаков и т. д. В 30-е они частью погибли, частью перестроились, частью замолчали под молотом сталинской перековки литературного процесса советской России.

Отбор Быков производит прежде всего из этой когорты, не скрывая большущей симпатии к «жовиальным авантюристам из южных городов» (главным образом, из Одессы). Конечно, в стороне при этом оказываются мастера, скажем, питерской школы, но не очень расстраивайтесь: любовь Быкова — еще не гарантия успеха. Едва ли не самым слабым в его книге стал очерк о любимом В. Катаеве: сплошные придыхания институтки, без обычной аналитичной быковской зоркости. В целом же читатель, думаю, увлечется увлеченностью автора предметом разговора и тем, прежде всего, что Быков представляет творчество своих «героев» в тесной (и часто нелицеприятной) увязке с их человеческим обликом.

На этой хорошо укатанной дороге читательское сознание подпрыгнет, как минимум, раз. Один из символов «серебряного века» (кажется, Быковым почитаемого) Анна Ахматова объявляется насквозь советским… нет, даже не поэтом, а именно человеком! «…Точнее будет интерпретировать ее как предельное выражение глубоко советской и весьма плодотворной установки, которую я обозначил бы как ориентацию на самосовершенствование, а не взаимодействие; индивидуальный перфекционизм, а не достижение гармонии с другими» (с. 44). Быков тотчас переводит это шаткое, в целом, утверждение в регистр чистой эмоции: жить с советским челом под одной крышей было зачастую почти невозможно, но вот проговорить с незнакомым по душам ночь напролет в купе, быть бескорыстно понятым и даже утешенным — это мы да, завсегда!.. (Впрочем, почему «чисто советское»? А у Пушкина: и дом с людьми запалим, и кошку при этом выручим?..) Сентиментальная быковская натура умиляется этому, тоскует по такой вот особенности. (Мне лично всегда была странна его некоторая полуаллилуйя «совку» — не сказать, «почти вороватая» — но здесь именно чувства, эмоции).

Впрочем, не только эмоции. Если пассаж об Ахматовой обеспечит нам вынос мозга, то его взрыв гарантирует очерк о Леониде Леонове, на мой вкус, лучший в книге. У Прилепина опус о Леонове не очень-то получился: сфокусироваться помешала религиозность, мне кажется, вполне присущая Захару и чуждая самому Леонову. Афей Быков гораздо свободнее и точнее характеризует Леонова: «Это был писатель редкого, небывалого еще в России типа — писатель без идеологии, с одной огромной и трагической дырой в душе, с твердым осознанием недостаточности человека как такового, непреодолимости его родового проклятия» (с. 196).

Очерк о Леонове, мне кажется, стал главным нервным центром всей книги. Дело не только в Леонове, писателе именно будущего, а в самом Дмитрии Быкове, позицию которого, напомню, въедливый читала не устает для себя бдительно и злорадно вынюхивать. Самое существенное для понимания концепции Быкова скрыто здесь в словах о Сталине, который (опять же по Быкову) был не модернизатором страны, а консерватором, не креатором, а принципиально нетворческой силой. Историки сталинизма бесстрастно констатируют: в 37 году произошла решительная переориентация с идеи мировой революции на идею национальной империи с соответствующей ротацией большой части интернациональной советской элиты на кадры более молодые (выросшие при Советской власти и ничего кроме ее мифа не ведавшие), а по составу — чего уж греха таить — и безупречно курносые. «Жовиальных авантюристов с южных городов» сильно подвинули, но и с модернизационным революционным проектом, по Быкову, тоже покончили. Отсюда и мостик к нашему «сегодня»: «…нынешнее принудительное вырождение имеет вполне сталинскую природу и осуществляется в соответствии со сталинской программой» (с. 195).

Таким образом, делает читатель вывод, Быкову не откажешь в четкости позиции при всей ее вроде бы сложности. Сложность в том, что он не отвергает «совок» вообще, как делают это завзятые либералы, но, пусть по-своему, пытается обосновать, почему советский проект, частью такой дорогой по сентиментальным воспоминаниям детства и юности, не состоялся.

Вот тут-то и становятся просто необходимыми две фигуры, которым Быков посвящает отдельные главы: Горький и Шаламов! Оба мечтали о сверхчеловеке. Точнее так: если Горький мечтал о сверхчеловеке, которым «просто человек» станет в процессе ковки «светлого будущего», то Шаламов показал, что только сверхчеловек и может выдюжить это светлое будущее в крайней форме его самовыражения. Перековка человека не может удастся, потому что человек — существо и в хорошем и в плохом смысле слова слишком консервативное.

Это свойство подданных советский официоз клеймил как «обывательщину», но теплое человеческое и жовиальное так близко, так симпатично Быкову, что этим бытовым гуманизмом своим он заражает и рассиропившегося читателя. Иронию я допустил здесь только постольку, поскольку сам Быков, по его же признанию, склонен к некоторой сентиментальности и несколько демонстративной (простодушной, вероятно) предприимчивой обывательщинке. Почему и так «легла» здесь глава о массовой советской литературе, о Пикуле-Ю. Семенове-Иванове (о Ю. Семенове есть и отдельный очерк!) как образцах не просто советской поп-культуры, но и успешных авторах в принципе. Да что там говорить, если и М. Веллера Быков величает наставником! Уж не ведаю, какой деловой хватке Веллер Быкова может обучить, но интеллектуального блеска — не значит и глубины — самому Быкову не занимать даже и у мудреца Веллера, который начинал с того, что хотел ведь же стать дворником, но, видать, по ошибке заделался властителем дум нашего обывателя.

Кстати, в «советском проекте» Быкова, не вчера появившемся, есть своя утилитарная составляющая, которую он сам и озвучил. Коль мы находимся в начале очередного застоя, то обывателю следует обеспечить приятный досуг. Обеспечить его нынешняя литература в лице Денежкиной (если вы такую запомнили) не может. Посему голодающий по книжке читатель ринется переосваивать, ностальгируя, подзабытых сов. писов. К тому же советская литература — неисчерпаемый кладезь сценариев для телесериалов: мелодрам и стрелялок патриотических, в первую голову.

Ох, не знаю, насколько удачен и политический прогноз (в одном интервью Быков, напротив, говорил уже о близкой революсьон), и сам бизнес-проект: сов. писов будут осваивать разве что масскультурных, и никакой сценарий не обеспечит режиссера талантом, а молодых сплошь актеров — пониманием, в чем это они и что, собственно, делают. Или, на худой конец, какой-нибудь реальный талант поставит реально добротную клюкву, что «Жизнь и судьба» Урсуляка недавно основательно доказала.

А знаете, что подкупает в книге Быкова по-настоящему? Не эти «бизнес-проекты» и не эти оценки, и даже не только увлеченность автора предметом разговора, а его ощутимая тоска по большим смыслам, которых наша эпоха лишена — или не подзаряжается она от них — что на творчестве оченно сказывается.

И Быков это всей шкурой чувствует.

18.02.2013

© — Copyright Валерий Бондаренко





Теги:





2


Комментарии

#0 15:51  18-02-2013Илья ХУ4    
дорогие мои ))
#1 00:17  19-02-2013ГринВИЧ    


почем шкура хитрого Быкова, интересно



как в интерьере и вообще, кто увлекается
Товарищ Спидоносец, Вы один, Вам скучно?
А потому происходит это, дорогие мои, что есть здесь своя концепция, которая не явлена нам с грубой отчетливостью, а как бы плывет и мерцает, поскольку само отношение писателя Быкова ...



А не пошел бы ты в жопу умник?
Так, мимоходом: Платонов, как минимум, литература отнюдь не советская. Объясняться с человеком разговаривающим столь витиевато ( видимо находится на фиксированной ставке за печатный знак) на тему литература ли вообще высеры Платонова меня чисто харит.
#5 00:27  19-02-2013Швейк ™    
Хорошая статья
#6 00:33  19-02-2013ГринВИЧ    
книжка тоже, на удивление



на контрасте с Прилепиным тем паче интересная

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
Почему ты ещё не вымер, дорогой читатель? Потому что ты приспособился. Ты нашёл в окружающей среде достаточно оснований, чтобы быть. Своим телом ты вытеснил другие тела на край погибели, подальше от твоей зоны комфорта. Надеюсь, тебе за это не стыдно, как не стыдно мне за съеденный завтрак....
А это правда? Что именно? Ну, то что вы сказали? Да, самая настоящая правда. Странно. Почему? Потому что я вижу всё по-другому. Как же? Это внутренний мир маленького мальчика, а всё остальное сортирные надписи. И события и люди- это всего лишь надписи в сортире....
17:13  23-08-2017
: [6] [Критика]
(Алешковский П. М. Крепость: Роман. — М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017 с. — 592 с. — (Новая русская классика)

Если поверить, что это и есть «новая русская классика», то какая-то она неклассичная, эта классика. Не значит, что не цепляет....
Творческие люди жутко блядь чувствительные. Вот наступит обычному человеку на ногу какое-то мурло, так обычный человек просто скажет ему убери ногу нахуй, и всего делов то. Но творческий человек не таков, он из другого теста. Он будет краснеть и пучиться придавленный тяжестью чужого каблука, но слова из себя не выдавит....
(Юзефович Л. А. Зимняя дорога. Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии 1922 — 1923. Документальный роман. — М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2016. — 430 с., ил. — (Исторические биографии)

Незадолго до самоубийства Вирджиния Вульф записала в дневнике, что и хорошо изложенная биография — тоже достойное дело....