|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - Домик в деревне-2
Домик в деревне-2Автор: Kambodja В тихой деревеньке Ключи, что под Самарой, проживал помещик Павел Евграфович Пятницкий. Деревенька была небольшая, на сто пятьдесят душ. Располагалась в живописном месте, над рекой, одной своей стороной обращалась к полям, окантованным по горизонту темной полоской лесов. Жизнь Павла Евграфовича текла чинно и размерено, лишь иногда он позволял себе невинные пороки, оставшиеся от жизни в Петербурге. Несколько раз в году бывал на балах у председателя уездного дворянства, а по осени с помещиками соседних имений выезжал на охоту.На охоту уездные помещики собирались в имении Васильевых. Антон Николаевич Васильев человеком был шумным, огромного тела и нрава необузданного. Всегда был заводилой всяческих уездных проказ, шумных скандалов и анекдотических случаев. Выпить любил, причем непременно настоек, что готовила ему жена, Софья Павловна. Так же в имении проживала дочь их, Ольга. Красивая той красотой, которую замечаешь сразу и навсегда, западающей в душу. Не даст тебе эта красота спокойно спать, ворочаться будешь в постели, курить, глядя в окно и вспоминать этот взгляд, эту кошачью грацию, этот звонкий смех. Собирались участники охоты загодя, дня за четыре до самого гона. Обсуждались последние новости из столицы, устраивалось Антоном Николаевичем застолье, помещики прогуливались в обустроенном у усадьбы саду. По прошествии дней отдыха, все собирались с утра перед домом, мужики выводили хозяйских лошадей и гончих. Мужчины выпивали стопочку настойки, хвастались собаками и садились на лошадей. Охота начиналась. На этот раз Павел Евграфович перед охотой выпил не стопочку, как обычно, а уговорил с утра целый графин доброй перцовки. На охоту, вместе со всеми собралась Ольга Васильева. А Павел Евграфович уже давно и безнадежно был влюблен в это милое дитя, которому этим годом исполнилось пятнадцать лет. Но природная робость мешала ему просить руки у родителей Ольги. Охоту Антон Николаевич решил начать с опушки леса, расположенного в версте от усадьбы. Охотники с гиканьем начали горячить лошадей, мужики погнали свору к лесу, а деревенская ребятня, смеясь и улюлюкая, припустила следом. Через несколько часов охоты, когда ягдташи были полны дичи, решили сделать привал. На поляне дворовые мужики расставили столы, запалили посреди костер и начали жарить добытую птицу. Ольга с Павлом Евграфовичем решили пройтись. - Ах, Ольга, если бы вы знали, как мне приятно с вами, как покойно и хорошо!- Павел Евграфович пытался взять девушку за локоть, но она ловко со смехом вывернулась и отбежала за деревья. - Нет, Ольга,- догнал её Павел, -я говорю серьезно! Я сейчас же сделаю вашим родителям предложение. - Ну что Вы, право, Павел, ну не надо,- смеялась Ольга. Павлу Евграфовичу удалось таки поймать девичий локоток, и он увлек Ольгу в чащу. Звуки пирушки затихли вдали за кустами и деревьями. Он попытался второй рукой обхватить девушку. - Павел, ну зачем, ну что вы !?.- попыталась, шутя, вырваться Ольга. Вы мне не пара, я для вас слишком молода, Павел, что вы делаете? Павел Евграфович уже нашаривал руками поясок на костюме амазонки, который плотно облегал стройное тело молодой девушки. - Молода?! А я, значит, для тебя стар? Блядь!- зашипел Павел Евграфович. - Что вы такое говорите,- испуганно вскрикнула Ольга. Павел Евграфович оттолкнул девушку,- Заткнись, пизда! Ольга упала, запнувшись в сумерках о корень, торчащий из земли. Павел Евграфович скинул с плеча двустволку, и сильным ударом приклада размозжил девушке лицо. - Что, сучка молодая, как тебе? Нравиться?- он ударил еще пару раз. После каждого удара раздавался хруст ломающихся костей черепа. По обезображенному лицу девушки потекла мозговая жидкость. Это зрелище так возбудило охотника, что он мгновенно разделся, раздел девушку, и совокупился с ней так, как ему этого хотелось, по разному. Девушка не сопротивлялась: она умерла после второго удара. Павел Евграфович, поднялся с земли, оделся, и пнул труп. -У, блядь, недотрога хуева! После этого он отправился на поляну, к остальным охотникам. Павел Евграфович верил, что отдых на природе укрепляет здоровье. Теги: ![]() -1
Комментарии
#0 23:34 16-03-2003Сергей Минаев
ЛУЧШИЕ СТИХИ КОТОРЫЕ Я ЧИТАЛ ЗА ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ Общая идея очень хороша. Хорошо. Изза таво што амиго мало четает, и в основном хуйню, его комптментт нельзя рассмативать как что то очень значительное, Но! Стихи песдатые, и добавить нечего. <p> <p> <p>Раз такое дело- хуйню пожалуйста больше не присылай. <p>А то я давеча даже в цензоред твои "шедевры" постеснялся засунуть. Это охуительный расказ! Тоже мне, контркультурщики, бля, да, стиль там песдец, признаю. Но зачем абнадеживать, зачем его было на главную-то постить? Я канешна, щитаю, что там ему самое место! Но - ты админ -тебе и рулить. Действительно заебись. Респект. Идея понравилась... если я, конечно, ее понял... но то, что я понял мне понравилось... короче, мне понравилось, что я что-то понял... Онегдоты про Штирлица, конец 80-х, гыгыгы. <p> <p>Понравилось, хотя по мне это ни хуя не стехи... понравилось, я бы сказал охуительно. оригинально... Еше свежачок Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |

