Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Записки из ада. Часть 1.

Записки из ада. Часть 1.

Автор: Алексей Миллер
   [ принято к публикации 09:50  22-03-2013 | Юля Лукьянова | Просмотров: 331]
1
В аду, на сковороде, над чудовищным огнем сидели семеро людей.
Один из них – портной, второй – моряк, а третий – чемпион, кто марафон бежал в начале века первого, что до Христа Рожденья был. Четвертый – господин, француз, проживший четверть века, конец бытья Наполеона он видал. А пятой девушка сидит. Младая же совсем. Шестой – почтенный господин, из русских княжеских кровей. Седьмой – старуха старая — карга.
Сидят – орут, кричат. И нет спасения им никогда. Не будет в следующем году, в столетье следующем. Тысячелетья, сотни тысяч лет сидеть вот так и жариться в огне судьба их, злой рок. Ах, нет! Не рок, а наказание. Вот так. Они же знали, предупреждали их. Не слушали они. Теперь ужасная, ужаснейшая боль пронзает их подобно миллионам игл.
Все ровны. И каждый здесь оплачивает грех. Цена предельна высока. Что господин, что царь, или любой другой готовы были бы на все, прожить хоть в бедности, несчастье жизнь свою. Избытыми камнями быть, младенцами, не видевшими свет, уйти из мира навсегда. Лишь избежать бы наказания сего – извечно жаркого огня.
За что?
Гордыню проявил – и Бога не видать, а только дьявола, изредка обходящего обширный ад, бросающего свой надменный взгляд на плачущих ничтожнейших людей. А зависти позволил душу захватить – соседом станешь ты ему, без шансов на покой. Иль в жизни похоть усмирить не смог, то сразу ты перешагнул порог чистилища, а следом – ад! Кто ест и пьет лишь наслажденья ради – так ближе к жаркому огню тот будешь пребывать за гранью смерти своей. И злость, уныние – ты там. А если буен, как злой бык, и гнев не сможешь усмирить – и тут же сатана душонку твою заберет.
- Прости нас, Господи, прости! Не будем больше мы себя вот так вести! – все семеро кричат.
А далее кто как:
- Прости меня! Ну посмотри, но что мой грех в сравнении с его. Я ел лишь больше же того, что насыщало тело моего, – один молитву говорит.
- Ах, господи, не он, а я прощенья заслужил. Молчал всю жизнь, не обижал. Всего мечтал иметь такое же богатство, как сосед, такую жену, как брат, сильнейших сыновей, таких же как мой друг. И худо никому не делал ничего, – другой пытается сказать меж выкриков своих.
Не убивали, не грабили они. А жарятся на соседней сковороде с убийцей маленьких детей, с насильником приличных матерей, предателями Родины своей. Но как несправедлив Вселенский Божий Суд. Да, вспомним суд!

Пришел младой довольный человек. Накидка алая, красивый торс. Счастливый паренек! Ведь сделал то, о чем мечтал. В глазах своих он, словно бог. Дистанцию в стадию олимпийскую бежал и первым к финишу пришел. Но в день пред играми кололо сердце у него. Жена просила: «Не беги, здоровье сохрани!» Спортсмен и слушать не хотел. «Ну что, жена, ты все ворчишь?! Иди же лучше детишек покорми!»
И вот момент настал. Весь стадион гремит. Дан старт. Спортсмен бежит. Он первый. Победил. Но сердце подвело. Упал он замертво. А дальше плачь жены, голодный год детей, потом другой. И благополучная счастливая семья превратилась в кучку бедняков. Бедность и рабство ждали их. Всех пятерых детей.
А на суде спортсмен сказал: «Я чист. Смотри, судья! Жене не изменял, детей не обижал. За честь я полиса бежал!» Но что там честь, когда судьба несчастная детей предрешена, жены покой потерян навсегда! Их смерть и муки будут ждать — за день гордыни их отца!
«Он в ад» — сказал судья, лишь только на него взглянув.
Другой явился в суд из дома своего. Заснул он вечером – с утра уж мертв. Не стар был, много не болел. А смерть пришла – дурное съел. Кухарка — дура собрала в лесу не те грибы: и вместо пользы смерть они всем принесли. Был знатным молодцом – имел и дом, в котором восемь человек прислуги содержал. Жена – дочь местного буржуа. Детей же не было пока.
Жизнь вел порядочную. С утра вставал, поел, прогулка в сад. Потом – стрельба. Читал, с женой беседу он держал. Не спорил. Лучше промолчать – так думал он. Обедал, ужинал, потом еще он пищу принимал. Еда его была не меньше блюд пяти. Из всех мирских же благ – он пищу обожал. Все остальное – просто так. Готовить заставлял деликатесы только. И чтоб не повторялись блюда в месяц даже раз. Проблемой это стало всем. «Ну что еще?» — кухарка причитала. Но делать нечего – опять рецепт искала.
Так и в тот вечер в лес пошла, грибочков собрала. Жульен сготовила с грибами, перцем красным, курой свежей, тмином пряным. Поели все да спать легли. Жене прекрасной к трем ночи худо стало – до утра прямо полоскало. И все в пустую – к восьми мертва была уже. А вместе с ней – и плод, что в ее чреве развивался. А муж в ту ночь даж не просыпался. Столь много съел, что к часу дух он испустил.
На суд пришел спокоен, без сожаленья. Ведь чувство полного удовлетворенья от ужина еще не покидало тело молодца.
«Он в ад» — услышал страшные слова.
«За что? Постойте господин!» — защиту попытался он держать.
Никто не собирался объяснять. В попытке чреву угодить, сумел всю семью он погубить: себя, жену и не родившегося дитя, кухарку и Амели, дочь кучера.
А третий, что здесь жарится в огне, разочарован был в своей родне. Человек он был простой, по профессии – портной. И каждый день похож, как две морские капли, на другой. Работа, дом, семья, работа, дом, семья. Жил в городе большом под названием Лиссабон. И все, что было у него – не отличалось, все было ровно, хорошо, сказали бы другие. Ему не нравилось. Не об этом он мечтал, когда своего отца-портного презирал.
Вот рассуждал: имел бы я жену, как брат меньшой. Такую же красивую и умную, и терпеливую, спокойную, веселую. Вот для такой стараться стал бы – работал больше, на диване не лежал. А что моя? Толстуха старая, весь день ворчит. Придешь с работы – пилит, с утра, когда уходишь – спит. Для такой и пальцем шевелить я не хочу! А дети что? Один – балбес. Среди компании друзей слывет он слабаком, а в школе — дураком. Другой – из дома убежал. И я его полгода как уж не видал. Вот взять хоть бы друга моего, Диего. Дочь – красотка, что может всех затмить, любого мужа получить. А сын – спортсмен и умница. Всех в классе он быстрее и умней. С такими бы я каждую свободную минуту проводил, на уикенд в музеи их водил. С моими же и шага не ступлю! И денег нет! Вот мой сосед – дом обновил, достроил бельэтаж. Такой и я в порядке бы держал, мою ж халупу и пальцем не собираюсь убирать. Вот так.
На суд пришел – машиной сбит. «Он в ад» — приговором он добит. А дело в том, что так довел своей он завистью жену, не уделяя ей внимания своего, грех совершить – на стороне гулять. Детей отсутствием заботы заставил дом свой презирать. Денег не давал – то красть, а в будущем – быть может убивать. А ведь лет десять до своего конца – жена красива у него была, и детки, сделав первые шаги, могли быть воспитаны, как настоящие короли.
Довольно? Страшно стало вам? За душу грешную свою? Закончить? Нет. Продолжим дальше повесть нашу говорить!
Средь этой небольшой толпы всех краше и милее девушка младая. Лицом невероятной красоты! Фигура – просто глаз не оторвать! Ну просто ангел здесь в аду. На вид ей больше двадцати не дать. Но опыта в постели у нее уже не занимать. Лишилась чистоты в пятнадцать лет. Понравилось. Имея красоту, как козырь в рукаве, соблазняла мужчин различных и везде.
Была в гостях у бабушки в Челнах – там с мужем честным решила поиграть. Переспала. Конечно, его вины намного больше, чем ее. Но, ведь не стоило ей портить ту семью. Жена узнала – развелась!
А как то после клуба прям в Москве, не защищаясь, блудом занялась. И на несчастье нарвалась. Инфекцией плохой обзавелась. А после, через год – болезнь над здравием победу одержала: девушка сдалась и померла.
На суд несчастная пришла.
«В ад». Но как? За что? Не виновата же она. Однако нет. За ней последуют сюда еще десяток человек, с которыми в постели грешила же она. Средь них есть хуже иль подобно ей. А есть прекрасный человек. Кто полюбил ее. Добиться расположения красавицы – стало смыслом жизни для него. Она же просто так переспала. Не защищаясь, говоря: «Зачем?» — я чистая, ведь только я твоя. Но соврала – болезнь ему свою передала.

Но больше всех орет мужик. Он русский! И нет раскаяния в нем даже в этот миг – лишь злость кипит, из уст его на волю изрыгаясь. Он ненавидит всех – себя, за то, что в ад попал, и сатану — за боль. Соседей презирает. Кричит не от огня, а на сокамерников, что стонут каждый адский день, и ночью рта не закрывают. «Заткнитесь, черти!» — говорит. «Мои члены, как и у вас, горят! Но я молчу». Или вдруг олимпийцу скажет: «Я вот всю мучаюсь здесь. Но хоть понятно почему! А ты как смог так подло подвести жену? Урод». И дальше продолжает по кругу злость свою студить, по очереди всех он оскорбляя.
«В ад».
В отличие от них, мужчина знал, что в ад пойдет. Он родом – Князя сын. Воспитан не был – избалован сильно. Как только тридцать стукнуло ему, поместье получил по завещанью. Пять сотен душ и дом большой, земель гектар шестьсот, а то и больше. Располагалось — в Губернии Тульской, да не в глуши, а близко с городом центральным. Плохим помещиком князь стал – крестьян своих он избивал, кто хоть маленько провинится. Не мог он с гневом совладать, который от всевластия в его сознании родился. Да так наказывал людей, что и не раз под плетью кто-нибудь да помер. Порол мужчин, детей и стариков. Но даже и беременными девушками не гнушался. Ведь знал, что грешен. Прощенья не просил – не выносимы для него молитвы были!
Спокойней всех сидит старуха старая — карга. Ей столько лет, что говорить уже не может. Губами шевелит, а звука нет. И боль ей душу не волнует – потеря денег куда больше угнетает. Всю жизнь она жила копейкой, что сэкономить бы смогла. Муж был недолго в двадцать лет – а дальше шла одна. Работала усердно целый день, а вечерами дома тихо чахла. Карьера к сорокам, квартира в центре Рима, и счет приличный в банках тут и там. Из родственников – только брат, сестра, племянница, да внучка. Любила их? Пожалуй, да. Но видела совсем не часто. И так жила она свой век. Смерть забрала, когда стара уж стала.
А на суде услышав «В ад», почти что разума лишилась. Ведь денег заняла она племянницы своей на год. Срок отдавать пришел — у той сын заболел серьезно. Просила: «Я отдам. Но позже. Сейчас в больницу сына положу, и деньги эти за лекарства заплачу. Но пощади, зачем тебе они сейчас? И так все есть!» Но сердце старой не разжалобилось ни на миг – и долг взяла сполна. Для матери – удар. Сын умер. Не взяли на лечение без денег. А больше помогать никто не смог.
Уж больно долго говорим. Читая записи, успел ли ты подумать? А если нет, то вот финальная строка.
Последний. Моряк – простак, обычный паренек. На судне плавал рыбаком. Он вышел в море. С ним еще поплыли люди. Начался шторм – за штурвалом наш моряк. Сильней, сильней посудину болтает. Чуть-чуть – перевернет. Молиться начали уж все. А он не верит: «Все кончено. Пойду ко дну. Погибнем. Молиться уже смысла нет. Надежды кончилась». В унынии своем в последний он момент, разжал ладони от штурвала. А судно – к дну идет. А если б не разжал, быть может выжили они. И семьи своих кормильцев не потеряли.
Ну вот и все. Закончим здесь. Подумай, человек, пока не поздно!

Продолжение следует…


Теги:





-2


Комментарии

#0 11:59  22-03-2013MAXXIM    
начал и бросил. мрачно, путано. вы батюшка не сатанист, будете?

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:55  21-01-2017
: [3] [Х (cenzored)]
Зачастил дружок по миру,
Понавёз в свою квартиру
Африканских всех богов,
Кто как Вуду злой суров.

-Всё там в Африке иначе,
Но народ хотя горячий,
Добрый к нашим от души
Штаты лишь не хороши.

Ну давай тогда о наших
-На селе почти не пашут,
В городах сидят на курсе
Нефтегазовом ресурсе....
13:28  20-01-2017
: [1] [Х (cenzored)]
Форум в Давосе.

Собрался народишко ушлый, что жадностью своею да аппетитом неуёмным славится, да стал думку думать. Отчего же столь славные дела, что творят людишки алчные да скупые, богатство приумножающие в количестве невиданном до селя, народишку простому опостылели да злобу в сердцах тружеников посеяли....
22:07  19-01-2017
: [8] [Х (cenzored)]

Пошёл на дно френдшип,
закончилась ничем наша франшиза.
Мух отгоняет бедненькая Лиза.
Прощай, прощай, державинская лира.

Прощай, прощай, высокий деревянный слог,
на смену слогу подрастает бодрый слэнг,
но большинство из нас уже втянулось в феню
и на иной давно уже стоит платформе,
и трогает за грудь совсем другие формы....
17:59  19-01-2017
: [11] [Х (cenzored)]
1

До пропасти оставалось несколько шагов. Дальше идти было страшно. Антон заметил вдруг, что ветер – тёплый, ласкающий ветер – стал смелее. Казалось, он рождается там, внизу и поднимается всё выше, давая опору парящим над пропастью птицам.
Прищурившись, Антон посмотрел на солнце....
16.01 на радио «Говорит Москва» Гозман был против того, что байкеру по кличке «Хирург» дали 3 млн.руб. для мотоциклетного пробега в целях патриотического воспитания и его голосованием поддержали 73% слушателей. Гозман советовал эти 3млн.руб. отдать больным детям на операции....