Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Здоровье дороже:: - Формула действия. Глава 23.

Формула действия. Глава 23.

Автор: s.ermoloff
   [ принято к публикации 20:14  17-05-2013 | Лидия Раевская | Просмотров: 375]
Сергей Ермолов

Формула действия

роман


23


Сначала изложим факты.
Я решил сделать полную продольную стернотомию. Теперь мои мысли зашевелились в определенном направлении. Рассек по срединной линии вдоль всей грудины кожу, фасцию и надкостницу. Я сделал то, что был обязан сделать.
Со стороны рукоятки и мечевидного отростка позади грудины сделал туннель. Рассек грудину долотом. В конце концов люди совершают вещи и похуже. Я чувствую себя гораздо лучше, чем было все последнее время. Может быть, я уже начинаю выкарабкиваться.
Смотреть на это неприятно. Однако в данном случае попытка стоит того, чтобы ее предпринять. Останавливал кровь, втирая воск с парафином. С технической точки зрения, если здесь вообще уместны подобные слова, можно сказать, что все длилось дольше, чем следовало. Но я не особенно осторожничаю. Я – человек без лишних сложностей.
Происходящее никогда не зависело от меня. Мне не удавалось остановиться. Никто никогда не останавливается.
Ни чувства вины, ни мыслей о трагичности происходящего. Только облегчение. Когда добираешься до конца все остальное не имеет значения. Я научился получать ответы, не задавая никому вопросов.
Одно движение – и крик не вырвался наружу.
Я засмеялся – немного неуклюже.
Труп смотрел на меня немигающим взглядом – словно хотел угадать мои мысли. Впрочем, какое это имеет значение?
Бывают ситуации, которые можно пережить только один раз в жизни. Нужны события, которыми отмечен ход времени.
Я, нижеподписавшийся, признаю, что действовал в здравом уме и ясной памяти. Мне показалось, что труп улыбается. У жизни есть своя ироническая сторона. Я не убежден, что сейчас есть смысл отказываться от привычек. Как в любом деле – не поймешь, пока не попробуешь.
Как это могло получиться? Да очень просто. Ты, если устаешь, никогда не выпускаешь пар. А я выпускаю.


Я начал писать свою историю, не имея четких намерений. Думал, что расскажу всего лишь уникальную историю, историю этих полутора лет, когда изменилась полностью и навсегда моя жизнь. В течение которых произошло больше событий, чем за предшествующие ей тридцать два года.



24

На улице продолжался дождь. Я зашагал в неизвестном направлении, словно уже не опасался промокнуть или словно дождь мог навести порядок в моих мыслях или избавить меня от страха. Какое-то время я шел, стараясь сосредоточиться на своих шагах, ни о чем не думая и ни на что не обращая внимания.
Где-то я читал, что есть два типа людей: те, кто умеет сохранить достоинство в любой ситуации, и те, кто не умеет этого делать. Я всегда питал иллюзию, что отношусь к первому типу. Теперь я понял, что отношусь ко второму.
Меня не покидало неприятное ощущение, что дела идут неправильно, что может быть, они уже сделаны неправильно.
Спал отвратительно. Всю ночь казалось, что я разговариваю с отрезанными головами. Я не верю, что сошел с ума. Мне очень сложно.
Жизнь делает меня слабым. Важно ли это для моего рассказа? Я уверен, что да. Чем быстрее я выговорюсь, тем быстрее смогу расслабиться и поступить правильно. Я всего лишь человек.
Каждый человек старается что-то доказать самому себе.
Да, плохие времена. Мне необходимо быть маленьким и злым.
Что-то происходит со мной. Я начинаю превращаться в человека.

Я уже выстроил свой мир. Теперь мне приходится сражаться за него.
Я вижу себя великим человеком. Почему окружающие видят меня только уродом?
Я заражен отчаянием. Это эпидемия среди людей.
Люди не интересны мне. Что бы они о себе ни выдумали.

Я чувствовал превосходство над спешащей толпой. Это, конечно, самообман. Трудно было сосредоточиться: все расплывалось перед глазами. Я не мог ясно различить все движения приближающегося ко мне человека.
Я потрогал лезвие. Очень острое. Надо быть осторожным, чтобы не порезаться. «Не нарушать пришел я, но исполнять». Лучшие игры еще впереди. Если я не могу ничего изменить, пусть все идет, как идет. Все казалось простым и понятным, но стоило присмотреться внимательнее и появлялись сложности.
То, что было всегда так легко – дышать, — теперь почти не удавалось.
У меня не было времени уклониться или спрятаться. Не было времени. Теперь я уже не мог оставаться тем, кем был минуту назад. Это было безумие, какая-то коррида.
Моих впечатлений от убийств могло бы хватить на целую книгу. До этого вы уже и сами додумались. Ничего удивительного.


Я буду краток. Ограничусь тем, что помню, а пробелы заполнять не буду. Я разрезал кожу косо книзу от вершины угла, образованного двенадцатым ребром и m. erector spinae, отступая на семь-восемь сантиметров от остистых отростков. Надо уметь довольствоваться тем, что есть.
Не доходя до гребня подвздошной кости, продолжил разрез по направлению к пупку. Я был за гранью любых эмоций. После рассечения мышечных слоев и фасций брюшину вместе с жировой забрюшинной клетчаткой отслоил вверх и нащупал почку. Я не мог удержать свои руки ни от чего. Я должен все потрогать, чтобы узнать.
Все это увлекает меня больше и больше. Сложности моего собственного существования как бы отодвигаются. Я подошел к месту, какое трудно объяснить. Получится у меня или нет – не знаю. Я понял, что это, возможно, ловушка. Но выбора у меня не было.
Он был уничтожен мной или я уничтожен им?
Кто меня теперь остановит, подумал я.
Это потрясает какие-то основы. Оказывается, время не существует.

У меня есть правило: хочешь многого – довольствуйся малым. Не жди ничего сверх. Это, может быть, все, что тебе отпущено. Несправедливость, скажите?
Правду о человеке знает только отчаяние.
Я следовал некой традиции. Может, это и в самом деле моя миссия?
Я тут же почувствовал себя высоким и сильным, снова вернулась уверенность. Все оказалось очень просто. Каждому человеку необходима своя религия. Это же так просто.
Я утверждаю, что все было задумано и выполнено с предельным искусством.


25


Самое жуткое – это чувствовать близость опасности, но не знать, откуда она идет. Тогда напрягаются нервы, глаза и уши придумывают несуществующие движения и звуки и ты глупеешь. А вместе с глупостью растет страх.
Тебя охватывает паника и ты бежишь, не разбирая дороги – и в конце концов ты попадешь ко мне.
Последнее испытание перед тем, как отдохнуть. Или предпоследнее.

Вначале по намеченной схеме Кренлейна я рассек кожу. Отслоил надкостницу от разреза в обе стороны. «Молиться? – подумал я и решил: — Нет, не буду». Сначала жить, потом философствовать. Сейчас подходящий момент для такого признания.
Остались совсем мелкие детали. Я оценил ситуацию. Слишком знакомо, чтобы казаться странным. Через некоторое время уже невозможно не испытывать удовольствия. Не каждому дается это почувствовать. Тут нужен особый нюх.
Я успел вспотеть, пока перепиливал кость проволочной пилой между фрезовыми отверстиями. Логично? Абсолютно никаких странностей. Радость может принимать самые разные формы. Надо быть счастливым и практичным. Вот в чем суть. Я не ощущаю себя в безопасности, когда занимаюсь своими исследованиями.
Я снова начал резать, но уже не ощущая прилива подлинного вдохновения. Пальцы казались неуклюжими и чужими. Я боюсь проговориться о том, о чем известно только мне одному.
Я посмотрел, и мне стало плохо. Я закрыл глаза.
Потом открыл глаза.
Все оставалось, как прежде.
Я стоял, пошатываясь, кусая губы. Многие идут по неверному пути вследствие неосторожности. Я задумался. Оставалось сделать еще что-то, но что именно? Разве можно понять, к чему стремится человек?
Были совершенно безумные мысли. Без всякого сомнения безумные, но почему-то такими не казались. Я чувствовал их абсолютную логичность. Я чувствовал, что это правда. Меня бы уже не было в живых, если бы я не был тем, кто я есть. Я не хотел останавливать ни одно из своих желаний.

Мысли, воспоминания – это из-за них я могу проиграть. Неужели все было так? Возможно ли это? Памяти нельзя доверять. Все хорошее, что есть в человеке, выдумано им.
Почему-то казалось, что меня обманули, обвели вокруг пальца. Очень странное было чувство.
Как странно, что я здесь, подумалось мне, именно здесь, а не где-то в другом месте. Но находиться в другом месте было бы, наверное, не менее странно. Период радостного помешательства закончился. Я чувствовал себя разбитым. У трупов всегда безобразные лица.

Все окружающие меня смерти словно сплелись между собой в сеть, которой смерть рассчитывала поймать меня. Но я в порядке. Я знаю, что со мной все в порядке.
Если рассуждать здраво – насколько вообще способны рассуждать такие тупицы, как я, — все мои доводы повисают в воздухе. Я понимаю, что ошибаюсь.
Я ощутил, как напряглись все мышцы.Я услышал чей-то крик и знал, что кричу я сам.
Все было какой-то смесью ошибок, ужаса и нелепостей.
Не нужно думать о мелочах. Не нужно вообще ни о чем думать. Так будет намного проще и лучше.
С возникшим ощущением не удавалось справиться. В нем можно было исчезнуть без следа. Я уже увидел все, что хотел.
Я ничего не знал точно, был уверен лишь в одном: я больше не хочу повторять это представление.


26

Поднимаюсь в постели и сажусь. Реакция на это безумно смелое движение не заставляет себя ждать: мой череп разлетается на куски, а комната закручивается в стремительной карусели.
«Не думай, что если вода спокойна, под ней не прячется крокодил».
Тишина.
Только гулкие удары сердца да пульсирующая в висках кровь были ответом.
Я долго не мог понять, сплю я или нет.
Я попытался сесть, но почувствовал, что это не под силу. Тяжело дыша, опустил голову на подушку. Было еще темно.
Воспоминания разрозненны и хаотичны, но к концу они становятся настолько яркими и ужасающими, что навечно отпечатываются в мозгу.

И мне слишком это нравится, чтобы вдруг остановиться.
Так что я всегда осторожен. Всегда аккуратен. Всегда заранее подготовлен, чтобы все было правильно.
Везение. Снова везение. В такие ночи всегда везет.

Я делаю глубокий вдох. Выдох — медленный и спокойный, я холоден как лед. Это мелочь. Кроме нее, я не упустил ничего. Я все сделал правильно, все и везде, как положено.
И если я когда либо окажусь настолько неосторожным, что меня поймают, обо мне скажут, что я монстр социопат, больной и извращенный демон, которого и человеком то назвать нельзя. Звучит иронично. Хотя так оно и есть.

Луна.
Шепот на ухо. Даже не звук, лишь легкое ощущение, будто кто то произнес мое имя, совсем рядом. Очень близко. Никаких слов вообще, только сухой хруст без голоса, звук без звука, мысль на одном дыхании. Лицо стало горячим, неожиданно я услышал, как дышу. Снова возник голос, его мягкий звук будто дотронулся до моего уха.

В следующий раз надо бы изучить вопрос чуть лучше.

Не то чтобы этот следующий раз действительно состоится, конечно. Разумеется, я больше никогда не совершу ничего настолько глупо и импульсивно.
Я сел и потер пульсирующие виски. Жуткое и утомительное оцепенение вдруг спало с меня, точно корка с раны, и я сел на кровати в каком то непонятном дурмане. Что со мной происходит? И почему это не может происходить с кем нибудь еще?


Я почувствовал, что язык вдруг стал слишком велик для рта.
Однако это уже не весело, я хочу свои мозги назад.
Полагаю, это должно было бы меня беспокоить.
Однако почему то не беспокоит.

Я просыпаюсь перед раковиной, смывая с рук кровь, после «сна», в котором я старательно и весело окровавленными руками делал то, о чем обычно только мечтаю.
Я всегда очень легко справляюсь с неловкими ситуациями, но должен признать, что эта привела меня в замешательство.
Что любой из нас может сделать? Все мы так беспомощны, и в объятиях наших тихих внутренних голосов что мы на самом деле можем сделать?




27

Я и почувствовал, словно из меня выпустили весь воздух. Смерть следует параллельно жизни человека. Важна точка их пересечения. Разве жизнь – это не только привычка?
Как умирают от удушья? Это долгая мучительная агония? Или человек постепенно теряет сознание, будто засыпает?
Я посмотрел на свои руки и почувствовал, что вспотел. Держись от этого подальше. Там опасно. И ты это знаешь.
Меня охватил страх: а что если я сумасшедший? Я хотел закричать – просто так, бесцельно. Я что-то спутал. Это как во сне.
Что ж так или иначе, я все равно не собирался жить вечно. Я выбросил это из головы. Я умею выбрасывать из головы.
В самом деле это было не так. Разумеется, не так. Вернее, как-то иначе.
Из-за подвижности кожи было необходимо перед разрезом фиксировать ее большим и указательным пальцем по направлению разреза. Величина разреза была достаточной для производства намеченной операции.
То, что я сейчас делаю, не похоже ни на что из того, что я делал уже раньше. Мне казалось, что я участвую в таинственном ритуале. Его вопль был ужасным. И беззвучным. Он отозвался только в моем мозгу.
В конце концов, это становится содержанием жизни.
Я резал, водя ножом из стороны в сторону. Уперся в кость. Струя горячей крови откуда-то из шеи брызгала мне в лицо. Я был не способен пошевелиться, ощущая, как сотрясается тело умирающего. Он задергался несколько раз, всхлипнул. Его ноги судорожно дрожали, а рот беззвучно открывался и закрывался. Он умер с открытым ртом, смотря на меня.
Я увидел много и другого. Похоже, я уже почти насытился.
Я был рад, что остался один.
Мне слишком долго не удавалось отвести взгляд от мертвого тела. Все должно иметь какой-то смысл. Он был казнен. К такому могуществу я и стремился.

Дурацкое положение. Наверное, подобные вещи делаются как-то иначе и лучше. Я не считаю себя экспертом по части серьезно изувеченных тел. Я не хотел оставаться скромным и нетребовательным.
Я ощутил что-то похожее на удар по затылку. С этого мгновения все происходило очень быстро. Я ничему не удивляюсь. Никаких перерезанных глоток. Никаких надписей на стенах.
Потому что это был не сон. Мне просто хотелось чувствовать себя защищенным.
Была суббота, а этому дню я никогда особенно не доверял.
Если человек мертв, для него уже ничего нельзя сделать. Потом об этом подумаю.
Плотный серый туман вокруг, окутывающий, словно вата… Неясно, где верх, а где низ. Пространства нет. Времени нет. Тишина и покой. Полный покой. Умиротворенность. Не существует ничего, кроме этого тумана и ощущения абсолютной защищенности. Нет боли, нет страха, нет отчаяния. Нет желаний, нет чувств, нет сознания.
Кажется, я вновь затерялся в лабиринте улиц.
Все они так. Все думают, что должны быть исключением из правил.
Я едва не рыдал от напряжения. «Ошибка. Ошибка. Ошибка». Вскоре дыхание восстановилось, сердце успокоилось. Из за жаркой, душной ночи у меня появилась липкая испарина еще до того, как я ступил в аллею, но сейчас я весь обливался потом. Сняв футболку, я вытер ею лицо.
«Нет, только не это. Не ошибаться». Я не должен сейчас об этом думать. Я должен идти. Осталось несколько кварталов. Горели ступни ног, горело горло, но я шел.
Я направился к полосе кустарника, тянувшейся между двумя воротами, и подождал, пока на улице не станет относительно пусто. А потом быстро взобрался на ограду и спрыгнул вниз. Головы нескольких прохожих повернулись ко мне, но они еще, конечно, не знали, что произошло в парке. Я шел быстро, без помех миновав три улицы. А потом остановил такси.
Чувство, что за мной следят, не проходило. От этого по телу бегали мурашки.
Я вернулся домой перед самым рассветом — измученный, валясь с ног, но выспаться так и не сумел.
Мне начало казаться, что, выпусти я на волю свои потаенные желания, в этом не будет ничего зазорного.
Это будет ни хорошо, ни плохо, ни правильно, ни не правильно. Но это будет свобода!
Верные предчувствия — часть моего дара. Не самая важная часть. Не самая полезная, поразительная или ужасная. У меня есть и другие таланты, которыми я пользуюсь, но сути которых не понимаю. Эти способности и определили мою жизнь, но я не могу контролировать их или применять, когда захочу.

Такие люди как я опасны для существования системы. Общественный порядок не может поддерживаться в обществе, где царят сильные личности. Источником государственной власти всегда была зависимость людей.
В глубине души я чувствую, что мне нужно сделать, что я должен сделать. Но одна моя половина, которая так хорошо хранит секреты, настаивает, чтобы я вернулся домой, в постель, позабыл о крике, который разбудил меня, – мне просто приснилась моя мать – и снова погрузился в сон.
У меня болело все тело, но острее всего была боль в голове и шее.
Я прислушиваюсь к темноте.
Она мне ничего не может подсказать.

У меня так сильно бьется сердце, что после каждого удара немного темнеет в глазах. Это происходит на короткое время, как будто прилив крови разрывает сосуды в глазном яблоке.


В природе человека главное — быть свободным, противостоять лицемерию и несправедливости. Я стану убивать во имя всего человечества, лицемерно и несправедливо упрятанного в психиатрические клиники, тюрьмы, больницы, приюты. Я стану убивать во имя тех, кто бросил открытый протест обществу и поплатился за свое мужество.
Я верю в принципы демократии. Один человек — один голос. И мой голос — это голос протеста, голос, который зарегистрируют и запомнят.
Когда я думал об этом, в голове моей начинали стучать крылья.


28


Формальности выполнены. Стоит поразмыслить, как быть дальше. Есть два варианта, описывающие стандартные поведенческие реакции в подобной ситуации.
Жизнь нередко подбрасывает нам такие явления, сравнение которых с невозможным, невероятным, даже волшебным, может показаться просто смешным. Как вести себя в таких случаях? Отказываться ли верить своим глазам и искать спасения в попранной логике? Пытаться ли спихнуть все на расстроенную психику и пудрить врачам мозги откровенной чушью? А может быть, просто принимать все как есть, чтобы по крайней мере оставаться честным к самому себе? Каждый должен решать сам. Я же свой выбор уже сделал.



Я глубоко вдохнул. Придал лицу как можно более уверенное выражение. Медленно повернулся.
Меня вдруг разобрал беспричинный смех, и я несколько раз хихикнул.
Я решил, что мне следует расслабиться и смириться с происходящим. Так легче будет вникнуть в свои ощущения.

То ли помогло растирание, то ли боль в ногах прошла сама собой, но судороги прекратились. Однако, когда я захотел выпрямиться, меня поджидала неожиданность: я не мог этого сделать. Такое обычно бывает, если потянешь мышцу спины. Никакой боли, просто не разгибаешься – и все.
Думая обо всех этих мелких неудобствах, я все же старался не забывать о главном. Важно было прочувствовать и запомнить, что несет с собой каждый новый приступ боли, каждая судорога.
В голове зазвенели, предупреждая, колокольчики.

Через какое то время я заснул, но спалось плохо, тревожно. И когда я окончательно проснулся, мне пришло в голову, что пора продумать свои дальнейшие действия.
Я — основной положительный герой этого сумасшедшего дома.


Не знаю, как долго это состояние могло продолжаться, но, думаю, около десяти — пятнадцати минут я с переменным успехом балансировал на краю пропасти, отделяющей сознание от хаоса.
Восточная мудрость гласит: нужно отрешенно сидеть на берегу реки, созерцая мир внутри своей души, до тех пор, пока по реке не поплывут трупы твоих врагов.

У меня пропал аппетит.
Совсем.
Было чертовски неподходящее время впадать в паранойю, но мной овладело внезапное желание к новой перемене мест, желание убраться отсюда.
Что-то было не так, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться в своих впечатлениях.
Тишина, вот в чем дело. Стояла жуткая тишина, и лишь отзвуки моих шагов раздавались в ней. Исчез привычный звуковой фон, не было слышно шума и гула машин, стихли даже ленточные дорожки. Воздух казался намного более теплым, чем обычно, и не было в нем ни малейшего дуновения.

Сообщу вам все факты, чтобы вы знали: места воображению здесь нет. Вижу и слышу я не хуже вас. Факты — это то, что отличает нас от детей и дикарей. Факты — лучшая защита от Внутренней потребности к преувеличению и фантазиям. Все, что вы прочтете, уверяю вас, — исключительно факты, которыми я располагаю.

Той ночью я почти не спал: мне мешал шум, как будто за деревянными панелями стен скреблись мыши.

Какая то страшная тяжесть давила мне на грудь. Опять вернулась головная боль; такой сильной у меня никогда не было, я едва удерживался, чтобы не взвыть. Слова плясали у меня перед глазами, словно искры дьявольского костра, но я заставлял себя читать.

У примитивных народностей смерть никогда не считалась естественным явлением. Они всегда искали причину смерти, причем смерть естественная при этом просто игнорировалась. Быть может, тебя прокляли, или ты прогневал какого-то бога, или убил свою душу на охоте, которая предстала в образе куропатки или зайца. Если взять даже небольшую часть всех поверий, связанных со смертью, вы, вероятнее всего, просто сойдете с ума, пытаясь защититься и оберечься от того, что неизбежно. Смерть Неотвратима, и это одна из причин Силы всего того, что связано со смертью и погибелью. За все надо бороться – за добрый урожай, за благополучные роды, за милость богов, за хорошую погоду, но только смерти не нужны ни ритуалы, ни клятвы, ни вера. Смерть приходит к нам независимо от того, верим мы в нее или не верим, и еще никому из живущих на земле не удалось отвратить этот приход, откреститься от него.

Любая смерть – даже неприметной травинки на поляне – может сделать вас сильнее. Земля с могилы может дать вам еще пятьдесят лет жизни сверх меры, а может уничтожить в считанные минуты. Все зависит от того, умеете ли вы этим пользоваться.



Мне снятся мертвые… Снятся почти каждую ночь, приходит мать, приходит отец, говорят со мной о чем-то – долго и утомительно. Сплю плохо, лекарства не помогают, часто кружится голова, силы на исходе. Меня беспокоят слуховые галлюцинации – наверное, я схожу с ума, слышу какие-то голоса, звуки, шорохи, стуки… Немного помогает холодный душ.



Немного покоя, чтобы прийти в себя и опомниться. Именно это мне сейчас и нужно.
Но тут вступают в разговор и другие голоса.

Сейчас меня стошнит.
Разогнувшись, пытаюсь оценить ущерб, пялясь в зеркало над раковиной. Я должен сделать паузу, опять болит голова. Головные боли последнее время участились.

Самые разнообразные чувства охватили меня, навалилась чудовищная усталость. Я разрывался между желанием раскроить череп первому, кто подвернется мне под руку, и бежать — далеко, в затерянные края, туда, где слышно, как растет трава и летают насекомые.
Лучше смотреть на это с такой точки зрения, вы не согласны?

Я сижу на грязной кровати. В полной тишине я созерцаю клочья обоев и разрисованный потолок. Я умылся, в раковине вокруг заплесневевшей пробки возятся тараканы. Вдруг за дверью слышится шум, это они, они меня нашли, пришли по мою душу, я всегда это знал, я готов. Страх снова скрутил мне внутренности, я всхлипываю совсем по-детски, но быстро беру себя в руки, мне стыдно за свой страх. Однако шум негромкий. Странный звук, похожий на приглушенные удары. Он медленно затихает. Я глубоко вздыхаю и пытаюсь успокоиться. Ложусь на кровать. Перед закрытыми глазами, сменяя друг друга, проносятся разные картинки.



Вот вы помните, что вы делали 17 июля 2004 года между 10 и 11 часами вечера? Нет? Вот и я не помню. Никто не помнит.


Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было.
К чему все эти старания? Я почувствовал, как наваливается великая усталость.

Мне не нужен контроль. Думаю, такие случаи входят в историю.
Я не должен был делать то, что делал. Мне просто хотелось, очень.
И все стало бы много проще.
Но что же раскололо мой разум? Не выяснив этого, я не смогу планировать свою будущую жизнь.
Какую ошибку я допустил в прошлом? Какое чудовище я пытался запереть в подсознании? Почему оно выжидало, пока не выбрало момент для нападения?
Мои мысли постоянно возвращались к одному любопытному моменту.
Но я не позволяю себе думать об этом.

Мне приходится напоминать себе, что время страшит меня только тогда, когда я думаю, что мне придется проводить его в одиночестве.
Мои мозги перегрелись. Так много всего произошло в моей жизни за последнее время.
Вам не кажется, что все мы иногда немного сходим с ума?
Игры? Это обязательно?

До вчерашнего дня мне удавалось ловко прятаться, голова была ясная, и я всякий раз обставлял их на два шага. Но сегодня я чувствую себя отвратительно. Меня рвет, и болит затылок.
Дважды я упал, один раз на стоянке возле супермаркета.
Я знаю, спать мне нельзя. Потому что сон не принесет успокоения, не даст отдыха, напротив, проснувшись, я могу стать совсем беспомощным, возможно, не сумею подняться.


29



Чувство, что тебе не дают приблизиться к чему-то важному.
Я тороплюсь закончить историю моей жизни. Чувствую, что больше писать не буду. Я могу быть лишь выразителем своих шизоидных ощущений.
В ожидании нет ничего необычного. Каждый человек чего-то ждет.
Быть одному правильнее, чем быть среди людей. Подобными признаниями я раскрываю свою шизоидную сущность.
Но что это, как не желание разорвать меня унижением напополам.
Неудачи делали меня злым. Только жизнь против всех может иметь смысл. Любой человек – мой враг.

Мой мир утратил устойчивость и рассыпался на мелкие кусочки. Я испугался своего одиночества.
Я достаточно своеобразен, чтобы суметь выделиться из окружающих меня людей. Мне необходим опыт жизни, не похожий на жизнь ни одного другого человека. Я всегда был не тем, кем казался окружающим.
Жизни никогда не бывает достаточно, чтобы рассказать о самом себе.
Мне опять снится смерть. Похоже на то, что это меня не беспокоит.
Я пытаюсь рассказать об очень важном для меня. Человек должен отвечать за свои поступки.
Я всегда думаю о том, что произойдет через минуту. Мыслей не много. Стараешься записать даже случайную.
Я завидую людям, которым не приходится прятаться от самих себя. Я отказываюсь обсуждать эту тему. Все, тема закрыта.

Жизнь несправедлива. Смерть – другое дело. Смерть демократична.
Все же я ощущаю, что отдаляюсь от реальной действительности. Ни прошлого. Ни будущего. А запутаться в настоящем очень легко. Я окружаю себя невротическими знаками. Вряд ли я мог использовать время своего одиночества с большей пользой для себя. Неспособность подчиниться делает меня одиноким.

Весь мир пуст. Никогда еще я не ощущал настолько его пустоту. Единственно разумный образ жизни – жить сегодняшним днем.
Надо успокоиться и собраться с мыслями. Нечего психовать и дергаться.
Способность человека ненавидеть делает его равным Богу. Человек – это подобие Бога. Я тоже часть Бога, и ему никуда от этого не деться. Я не сомневаюсь, что однажды Бог принесет в жертву смерти всех людей. Время может подтвердить мою правоту.

Вам не повезло, что я не писатель. Все персонажи данного романа являются плодом вашего собственного воображения.

Не хочу сублимировать свое желание приносить жертвы смерти в творчество. Приходится действовать.
Что же здесь происходит?
Когда ты читаешь эти строки, я могу стоять у тебя за спиной.
Я знаю, что доберусь до тебя. Если не на этой неделе, то на следующей. Если не в этом месяце, то когда-нибудь. Я знаю. Я уже знаю себя и знаю, на что я способен. Все зависит от меня.
Если можешь, значит – должен.




Теги:





1


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
21:57  10-12-2016
: [0] [Здоровье дороже]
костлявой суке во хмелю
я средний палец показал
сказал в сердцах, что я плюю
в её уебищный оскал

она же скромно промолчав
ушла не закрывая дверь,
лишь что-то тихо прошептав
о соразмерности потерь

я стар и слаб теперь и вот
пришла пора уйти туда
где Петр встретит у ворот
и может скажет - "Вам сюда"

но нет её и тишина
ломает слух как звук сирен
от света маются глаза
я не живой почти....
12:02  08-12-2016
: [15] [Здоровье дороже]
скрип ногтей по коже тонкой.
кости свёрнутые в жгут.
подрасплющенного ломкой
новые приходы ждут.

боли созревает тесто.
сутки потнодрожий тёмных.
не осталось больше места
на дорогах воспалённых.

увлекает в мёртвый холод
нервной глубиной зрачок....
10:22  03-12-2016
: [11] [Здоровье дороже]
Какой-то вакуум полный в голове,
Комок пустот, не связанных друг с другом,
Где угол, за которым ветра нет?
В чём связь времён с моим порочным кругом?

Нет тяги к жизни, не о чем писать,
Потеряна идея и надежда,
Блистает белизной моя тетрадь,
Не пачкаю страниц уже как прежде....
22:33  27-11-2016
: [6] [Здоровье дороже]
Был у нас такой пацан: Витька Жданов. Лучше всех кидал ножик. Любой ножик, брошенный Витькой, неизменно попадал в цель. Однажды, чтобы окончательно утвердиться в статусе лучшего и развеять сомнения завистников, он объявил во всеуслышание, что поразит белку точно в глаз....
18:09  24-11-2016
: [15] [Здоровье дороже]
Сегодня мимо я прошел:
Лежал старик, как лист осенний
Как будто, кто его поджег
Как будто, подкосились вдруг колени

Лежал старик сжимая трость
Как будто чью то руку
А в горле совести застряла кость
Его я больше не забуду

Бежали люди к старику
А он лежал, кряхтел
Как будто, кит на берегу
Он просто жить хотел

Домой он шел или из дома
За внуком может, в детский сад
Мне не узнать, куда вела дорога
Он рухнул прямо на асфальт

Мне ...