О мудром Нудельмане

Автор: вионор меретуков … Илья Григорьевич Болтянский, был «евреем в третьем поколении». Мама, папа, дедушки и бабушки были у него евреи, это он знал точно.

А вот дальше, начиная с прадедов, царила полнейшая неразбериха: хотя он-то, Болтянский, был уверен, что прадедами у него были половцы, сарматы, скифы и древляне. И даже меря, чудь, жмудь и весь. Как в этот балаган попали евреи, он не знал… И вообще он недавно сделал открытие, что евреев придумали. Чтобы было о ком рассказывать анекдоты...

В этой связи он поведал мне историю об одном своем приятеле, Нудельмане, который уехал в Израиль еще при Брежневе и который потом, когда это стало возможным и безопасным, много раз специально приезжал в Россию на проводы своих друзей-евреев, покидавших родину под стоны и плач родственников.


Сострадательный Нудельман обожал принимать участие в этих проводах, произносить проникновенные слова, трогавшие до глубины души как самого отъезжающего, так и провожающих.

Особенно он умилял всех на перроне или в аэропорту, когда атмосфера проводов достигала наивысшей точки и он доставал из кармана надушенный платочек, картинно им взмахивал и прикладывал к глазам.

Потом, сухо попрощавшись, Нудельман ехал в гостиницу, сноровисто собирал вещи и возвращался к себе в Израиль, в свою роскошную виллу, где по вечерам любил рассказывать слугам – жил он уединенно – душераздирающие подробности возникавших при расставании сцен.

Эти поездки, говорил он, давали ему новый прилив сил и способствовали душевному очищению. Он называл это катарсисом арбатского розлива.

«Проливая слезы на чужих похоронах, — говорил Нудельман и вытягивал вверх указательный палец, — меньше тоскуешь по собственным».

Этот мудрый человек, склонный к мягкому эпатажу, несмотря на принципиальное нежелание учить иврит, без труда вписался в жизнь страны, которую нежно любил и которую, тем не менее, называл опереточной…