Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Как мы бомбили Аляску (Часть 3)

Как мы бомбили Аляску (Часть 3)

Автор: Бездельник
   [ принято к публикации 20:53  17-09-2013 | Гудвин | Просмотров: 692]
Посадка
— Так, только на час – подзаправиться керосином, да для нас топливом, и все. Ты вообще из кабины носа не высовываешь. Никаких походов до баб и прочих самоволок. Не хватало еще, чтоб меня с таким багажом тут спалили, — определил перспективу визита на Нелевку Семенов.
— Хреноватый расклад, начальник, — обиженно резюмировал Чечеточник, но спорить не стал. Только по морщинистому лицу его проплыла, и тут же исчезла хитрованская ухмылка. Семенов опасного блеска в прищуре своего пассажира не заметил и приготовился снижаться. Проверил приборы, зачем-то постучав по круглым их окулярам пальцем. Повертел головой и, нажав кнопку на шлеме, вышел на связь с другими самолетами звена.
— Первый — второму, прием, первый — второму. Иду на посадку. Дозаправка! Меня не ждать, догоню на месте плановой передислокации. Повторяю – меня не ждать!
— Пиздуй! Потом догонишь! Нельке привет! — через скрежет помех прошуршало ему в ответ в наушниках. Вдали от командования было не до субординации.
— Держись давай, как тя там. Пристегнись что ли чем, или просто на пол ляг, а то на их взлетке сейчас так тряхнет, все кишки взболтает. Одни ухабы у них на поле. Не убиться бы, бля, — сказал Леха уже не в эфир, а в глубину кабины, где сидел его новый знакомец.
Семенов сосредоточился и медленно повел штурвал от себя. Впереди уже отчетливо замаячили полосатые флажки и прерывистая белая полоса по полосе, на которую и предстояло максимально нежно и без последствий посадить трофейный «Мессер».
Сели почти без происшествий, если не считать, что полоса оказалось немного короче положенного. В конце взлетки, когда семеновский аэроплан уже почти затормозил, обнаружились какие-то укрытые от мороза целлофаном и припорошенные снегом, кусты крыжовника, в которые и ткнулась своим носом их железная птица. Рассудив, что могло быть и хуже, Семенов даже не стал ругаться. Никаких видимых движений и тем более энтузиазма посадка семеновского агрегата на Нелевке не вызвала. Аэродром в рассветном оцепенении будто вымер. Грузно выбравшись из кабины и размяв затекшую поясницу, майор направился к видневшемуся на краю полосы сараю, прикинув, что если кто живой в этом богом забытом пасынке авиации и есть, то обретаться он может только там. Остальные строения, составляющие нехитрую географию военной части, только начинали прорисовываться в утренней изморози тумана на фоне чахлого облезлого леска вдали.
Бредя по утоптанному снегу, Леха глубоко вдыхал морозный воздух степей и вместе с живительным кислородом внезапно почувствовал, что в грудь заползает, пыхтя, что-то неясное, нервно-проволочное, царапая вдруг резко заторопившееся сердце. Заворочалось под тельником невнятное, зыбкое, будто неоперившееся, предчувствие то ли тревоги, то ли наоборот, чего-то светлого и объемного, как тот светящийся шар, что давеча хамским пинком сбил с его крыла Чечеточник. Мотнув головой, чтобы сбросить внезапную непонятность, Семенов недовольно хмыкнул и только быстрее пошагал дальше. Тяжелые унты сминали неубранный снег и разбросанный тут и там мелкий технический мусор.
— Это надо ж, совсем ни хера не делают, а. Вон как полосу засрали, зверье степное, — беззлобно ругался себе под нос летчик – А еще, блядь, типа боевой аэродром. Довольствия то, наверное, по полной из центра клянчат. Раком их ставить некому.
Но в душе что то продолжало настырно свербить. Ине обмануло чутье бывалого летчика, хотя и оно ужаснулось бы, зная, какие события почуялись ему, и на сколько долгих месяцев залипнет в заброшенной всеми Нелевке, Леха Семенов, на пару с новым своим другом и бессменным теперь напарником Чечеточником.
Дойдя до строения, Семенов оглядел сарай. Признаков жизни в нем было меньше, чем в жестянке из под пайковой тушенки. Поднявшись по рассохшимся и заледенелым ступеням, толкнул обшарпанную, обитую жестяными листами, но оказавшуюся не запертой дверь, и вошел в темные сени.
— Есть кто живой? – зычный голос майора утонул в хламе, наваленном вдоль крашенных темно-зеленой краской, но уже наполовину облупившихся стен. Тишина коридора вопросительно напряглась в ответ. Из-под двери, в которую упирался длинный узкий проход, пробивалась тонкая полоска света. Признаки жизни робко, но настойчиво заявили о себе доносившейся из-за неё возне и глухому бурчанию.
Чернила и мудрость мира.
— От так! — Полковник Жмуров, царь и бог всего аэродрома, после недолгой возни наконец-то поддел штык-ножом крышку на большой, лира на три, жестяной банке. Металлический диск щелкнул и отлетел на пол. С хриплым шорохом прокатился по половицам и, гулко уткнувшись в ножку кровати, лег. Мужчины склонились над открывшимся горлом банки и уткнулись взглядами в гудронной черноты жидкость.
— Чернила, — Жмуров обмакнул в банку кривой мизинец, — Хорошие, черные. Только на хера так много-то?
— Не могу знать, — подобострастно крякнул замполит Крысюк. – Мало ли, вдруг кончатся.
— Да куда кончаться то? Тут на три войны похоронок писать! Да и что тут писать то ими? Накладные, ведомости? Или доносы особистам строчить? А, Крысюк, ты что ли заказал?
— Никак нет, трщ плквник! – сжевал слова военный. – Да ну и пусть себе будут. Хорошо, когда чернил много. Как понадобятся, так вот они – есть. Для любой надобности.
— Для какой такой надобности, бля? Три литра, еб твою, Крысюк, три литра!!! Хоть бы краска, или еще что полезное, а тут чернила. Нашли, сука писателей! – Жмуров постучал кулаком по лбу, резюмирая тупость того, кто заказал на большой земле этот стратегический запас писчих принадлежностей.
— Ну всё записать можно, — отрапортовал Крысюк. Там, меню в столовой можно, приказы, расходы в хозблоке, Нельке, виноват, прапорщику Гейсман, на склад выделить, чтоб вела учет горючки и мазута. Ну, или там, мысли умные записывать можно разные. Вдруг, придет что в голову мудрое, а чернил нет, так и забыть можно, а когда чернила есть – раз и записал, — осклабился, как ему казалось, остроумному замечанию замполит.
— Если такое невероятное, как мудрая мысль, тебе в голову придет, Красюк, то ее и запомнить можно, если не мудак, — вздохнул Жмуров, — Тут чернил – все мудрые мысли мире на семь раз переписать.
— Вот!- снова заулыбался Мыкола, к которому, видя юморное настроение командира, вернулась уверенность, — Теоретически, трщ плквнк, тут, в банке, вся мудрость мира заложена, если в пересчете на чернила.
Жмуров посмотрел на вытянувшегося по стойке смирно, но не по уставу скалящегося, замполита.
— Глубоко копаешь, философ. Ладно разберемся, убери пока эту кладезь мудрости со стола, за шкаф вон, или под кровать. Только крышку закрой поплотнее, чтоб не пролились, а то не отдраить потом ничего.
В этот момент дверь резко отворилась, как от удара ногой и в проеме появился Семенов.
— Здравия желаю! Разрешите доложить, Майор Семенов, летная дивизия №72/412-646, выполняю боевой вылет на Восток, задание секретное, совершил посадку для дозаправки. Здрасте. – майор лениво приложил ладонь к шлему.
— Полковник Жмуров. Здравия желаю! Задание секретное — тунгусов бомбить летите? – усмехнулся командир части – про вашу секретность уже каждый суслик в этих степях знает. Он откинулся на спинку жалобно скрипнувшего под ним стула.
— Ладно, давай без церемоний, проходи.
Семенов тяжелой поступью, в развалку подошел к столу, выдвинул из под него табурет, на тонких и кривых металлических ножках, сел. Банка с чернилами оказалась аккурат перед ним. Покосившись на емкость, Леха принюхался. Пахло чем-то химическим, но не спиртом. Это настораживало и расстраивало. Стало ясно, что выпить сразу не предложат.
— А вот скажи мне, майор Семенов, — сказал полковник, — а есть у тебя в кабине корыта твоеного, чернила?
— Нет. Я маршрут карандашом отмеряю.
— А ежели, к примеру, сотрется?
— Не сотрется. Химический. Послюнявить – хер какой резинкой потом сотрешь. Язык только потом черный, уж больно грифель пачкается.
— Тож дело. А сломается, или потеряешь, или испишется весь подчистую? – не унимался Жмуров.
— Еще в хоз.части выпишу, ну или так найду где. Чего этих карандашей, мало что ль, – буркнул, не понимая, к чему клонит местный полковник, озадаченный Семенов.
— Во, а была бы у тебя, майор Семенов такая вот банка с чернилами и перо, так и не надо было бы к прапорам на хозяйстве за подачками ползать, жопу лизать и карандашики клянчить! На всю твою летную карьеру, до самой пенсии хватило бы тебе, чтоб пунктиры на картах чертить. Да еще бы и на письма зазнобам осталось. Да и если шире посмотреть – раз нету у тебя чернил, то значит и мудрости вселенской, коя заключается в этой вот жестянке, в тебе нету! Так, грязь грифельная под ногтями, да язык грязный — подытожил полковник, ткнув в небо, для пущей убедительности, длинным и узловатым указательным пальцем, — Так что, говоришь, прилетел то? Дозаправка? Или к Нельке под бок?
— Дозаправка. С местным колоритом незнаком, хотя и наслышан,- отрапортовал, начиная злиться на незнакомое начальство, но, тем не менее, пытающийся сохраняться в рамках устава, Семенов.
— Баки зальем, а там посмотрим, как говориться, кого ебать, кого топить.
Жмуров с прищуром разглядывал новоприбывшего. Неприязни он не вызывал, но и к запанибратсву лихому и разговорам задушевным сразу же, тоже особо не располагал. «Хотя, мужик, как мужик, ни лучше и не хуже других летунов», — подумал полковник, а вслух произнес:
— Ну-ну, баки, и все остальное, заливать вы горазды. Только недавно вот тут двоих спровадили, заправщиков, бля, типа тебя, четыре месяца тут все, что горит, в себя заливали. Чуть белок всех в лесу на себя не наслали. Еле усадили потом в кабину, болезных, и на Омск направили. Говорят долетели, с божьей помощью, ну или просто в небе протрезвели все таки. Ладно, замполит, сведи его к Нельке, то есть прапорщику Гейсман, на склад, пусть разберутся с горючкой. А потом ко мне, майор. Ясно? Выполнять
— Есть выполнять, — Семенов и Крысюк одновременно вытянулись на пол секунды смирно, затем, так же слаженно, обмякли, и уже не заботясь о выправке, вышли из комнаты.
Жмуров развернулся на каблуках и снова уставился на стоящую посреди стола трехлитровую жестянку с чернилами.
— Н-да, так вот ты какая, мудрость вселенская. Прибрать надо бы, а то опрокинут знания все на половики, хрен отмоешь потом. Не пол, а энциклопедия, блядь, будет. Большая Советская.


Теги:





2


Комментарии

Судя по коментам под первой частью - читать стоит. Но судя по дате ее опубликования я этим займусь когда увижу в заглавии слово "эпилог"
#1 22:41  17-09-2013Atlas    
скучновато, не?
#2 23:47  17-09-2013Лев Рыжков    
Да нет, с удовольствием осиливается.

Чем-то отдаленно на "Солдата Швейка" похоже.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....