Чито гврито маргалито (продолжение)

Автор: Чхеидзе Заза (дымная история )
Незнамо что приключилось с ними в ходе полета: словно раздраженные чем-то, соотносящимся верно, их обыкновению под Бахусом поспорить о способах измерений воздушных скоростей, они долго и, заикаясь, придираются к словам друг друга.
Вскоре сломавший графин товарищ, становится все менее въедливым из-за обрушившегося на него града формул, определений и известных величин. Вот и методы его разбора какого-то конкретного особого случая в полете оспорены. Ни к чему не ведет и то, что он в знак несогласия достает профиздатовский авиационный справочник. Второй не заглядывая в книгу, толкует о силе ветра направленной к плоскости симметрии хвоста винтового самолета, параллельно отсчитывая здешнему блюстителю порядка официантке Римме комиссионные за беспокойство… Потом они продолжают чуть тише о чём-то говорить, но скорее всего о чём-то другом, так как с их стороны слышны обрывки слов — «сука она Конотоповская…», «попировала мандой и уехала…», «кота епть Морсом назвали…», «сходим завтра в гастроном». Через некоторое время, съев тушеные синие баклажаны c ореховой начинкой и позабыв свои исходные мысли оба засыпают прямо на стульях.
То здесь, то там, опять мелькает официантка Римма с подносами, в голубом платье с орнаментом а-ля стюардесса и гипертрофированным бантом по мерке копчика. Сведущие люди утверждают, что ее белые чулки скрывают прямые, но в давнем бритые ноги. Римма странным образом не отделяет конкретно взятый день от всех прочих, которые стелятся перед ней как бежевая бархатная скатерть, вливаясь один в другой. Попутно она слушает пьяные разговоры, каждый вечер, раскаиваясь, что загубила время в соседстве с этой публикой, хотя понимает, что в конечном счете, это все равно должно было, где то произойти. И вот она со смехом поспешно вмешивается, в какой — то разговор, и не ощущает себя внутренне одинокой или скисшей. Бессильная перед этой необратимостью Римма, словно затянута темно синим, глухим сукном. И чем старше она становится, тем дольше по утрам красится… То ли дело раньше: волосы встряхнула, улыбнулась — и красотень!

Проверяющий инспектор Тигран Селиванович, засмотревшись искоса на ее ноги пытается приспособить свои слабеющие глаза. Жены и детей у него нет, а ему уже ни много, ни мало, пятьдесят восемь лет. Наполненные смыслом очи, опытного инспектора отражают продолжительные эпизоды нераскрывшихся при посадке шасси, отказов двигателя и связанных с этими инцидентами аварийных процедур. Отодвинутый на край его стола заледенелая кружка Жигулевского пива кажется почти нетронутой.
Пилот 31-го авиазавода Вахтанг Мчедлидзе, из за радующего глаз подшофе, не может поднять оброненной карты от одному ему известного в целом городе пасьянса. Такая уж у него повадка, выпьет и за пасьянс. Возлияния, азартные игры, полусветские женщины и бредовые затеи — вот четыре бедствия, обусловившие его перевод на заводской аэродром. Щедро распоряжающийся взятым, в который раз, авансом, он предлагает знакомым любимый коньяк «Грэми» и после этого как обычно сдвигаются столы.
Вахо весьма упитан, но политработник Беглар Богданович Самадашвили уплетающий виноград и красиво нарезанную дыню намного превосходит его. Беглар Богданович очевидец того, как в 1963 г. вошел сюда сам Фидель Кастро в простом оливковом френче и сигарой во рту. Оказывается, что находясь с визитом в Грузии, не доезжая до центра, он попросил остановить кортеж на Кахетинском шоссе и в затопляющем улицы вечернем тумане, ловко ускользнул от чиновников, переступив порог как раз этого заведения. Здесь пахло свежим хлебом, болгарским табаком и винным перегаром.

Прознав, что в ресторане сам Фидель, восторженные авиаторы достали откуда-то кларнет и чонгури, приспособили фанерный стул под ударный инструмент доли, позвали песенника пилота Жору который сел за фортепьяно. Кто-то из работников базы электротехнического снабжения объявил, что для команданте будет исполнена песня «Чито гврито маргалито».
Один из цыган передал вождю кубинского народа отменный бахромчатый жилет из лайковой кожи, кто-то еще преподнес ему черную Хевсурскую шапку и оправленный серебром турий рог наполненный вином «Мукузани». Растроганный Фидель достал из кармана забвения три длинные сигары. Две начали курить, передавая по кругу, а третью променяли у Чилика на ящик шампанского, дорогой паштет из гусиной печени и два блюда клубники без сливок. Политработник Беглар Богданович словно имея на то международный повод, тыкал авиаработников под ребра, которые, несмотря на это продолжали старательно прославлять грузинский фольклор, наяривая все громче и быстрее. Затем они, не переставая играть, пустились в пляс и, сойдя со сцены, доплясывали до самого команданте. Тут, в ресторан ворвались полтора десятка чекистов, побив изрядно много народу и выволочив их за ноги на улицу. Беглар Богданович со своим партийным иммунитетом тоже схлопотал несколько хуков и поджопников пока люди в черном выбрасывали его из ресторана.
Убедившись, что простые тбилисцы живут в веселии и достатке, Кастро сказал подоспевшему министру торговли, что ему уже не надо сухих докладов по экономике, так как удовольствие от сегодняшнего вечера глубоко врезалось в его душу. Потом он сделал распоряжения, из которых следовало, чтобы этот ресторан напрямую снабжался избранными кубинскими табачными изделиями.

С тех пор курят крепкие кубинские сигареты и кашляют авиаторы в ресторане Чилика во все сезоны, и у каждого в кашле своя мелодия. Командир большой авиации или политработник никогда не кашлянет в рукав или в воротник. У них и затяжка глубже и кашель вольный, раскатистый и такой крепкий, что даже лампочки мигают. Тигран Селиванович, например, во время перекура при ожидании десерта нарочно громко кашляет, чтобы обратить на себя внимание Риммы. Вот, мол, я – заждался тарталеток с кофе! А вохровец испокон века кашляет в горсть. У вохровца кашель словно краденный, обрывистый, а то и просто какое-то кошачье чиханье, не кашель. Тут ведь не табак человека душит, а статус.
- В ресторанном кашле своя симфония,- говорит двинувшийся на сцену изрядно хмельной пилот Жора.
Его легкий черный пиджак с погонами одиннадцатой категории распахивается при ходьбе, полы развеваются; недурное без малого светлое лицо Жоры состоит из многих круто натянутых персидских полумесяцев: полумесяцы бровей, полумесяц крючковатого носа, полумесяц приподнятых кверху углов рта.