Сумасшедшие суки.

Автор: Уже месяц, как езжу пёхом, и частенько вижу в метро сумасшедших баб. Вот именно баб; пизданутых мужиков то ли меньше в природе, то ли их более тщательно запирают. Не далее, как вчера вечером попугаистого вида пизда (зелёное пальто с золотыми пуговицами, фиолетовая шляпа) доставала из страшноватой сумки небольшие листы бумаги, аккуратно рвала их на мелкие кусочки, укладывала назад в сумку, доставала следующие, и так две или три остановки. Потом заебалась, вытащила зеркальце и тушь, взялась краситься, - метро, час пик, бабе за полтинник.
Другая сидит посередине ст.м. Орехово - не каждый день, но довольно часто, вечерами. Эта что-то пишет, скорее всего письма. Хуячит карандашом на здоровых огрызках древней обёрточной бумаги - плотной, бледно-розовой, в серую волосатую крапинку, - той самой бумаги, в которую при совке заворачивали ВСЁ - от пряников до скобяных изделий; где она её берёт - хуй её знает. Аккуратные стопочки этих огрызков, исчерченных идентичными параллельными зигзагами длиной в строку, покоятся подле неё на лавочке. Это - письма. Возможно, давно умершему Любимому. А может, пиздорванке-дочери, бросившей её в старости. Смеяться тут, в общем, нехуя.
Есть одна ебанутая тётенька, которая в метро даже работает. Те, кто часто делает пересадку с Октябрьской-кольцевой на радиальную, её наверняка знают. Сидит бабуля внизу, у эскалатора, руководит процэссом. Это ведь только кажется, что эскалатор едет сам собой, люди сами сходят-заходят, и тут нехуя руководить; на самом деле всё не так. За те полторы минуты, что пассажир едет вниз, бабка упевает напиздеть ему в уши страницу Ворда двенадцатым курьером:
"Молодой человек, здесь не читальня, здесь метро. Дома будете читать.
Девушка, держитесь за поручень крепче, не отвлекайтесь... Заранее готовимся к сходу, не стоим на проходе... Молодой человек! Вам же сказано не стоять на проходе!.. Аккуратно сходим с эскалатора, никому не мешаем, вещи на поручни не ставим, справа стоим, слева проходим..."
Всё это сопровождается активными поясняющими жестами - когда, в каком
направлении и как именно нужно сходить с эскалатора; такими жестами
американские менты вытягивают на себя нерешительные автомобили, ссущие проехать перекрёсток с поломанным светофором. Иногда, в хуёвом настроении, тётка политизируется:
"Вам же русским языком говорят: не стойте на проходе!.. Здесь не надо
задумываться, здесь надо вперёд проходить. За вас уже и так всё подумали. Думе за это деньги платят. Да. Только они на метро не ездят. А вы проходите, не стойте, - ни Путиных, ни Жириновских среди вас нет!.."
А иногда впадает в депрессию: прижав ладонь к щеке, с унылым отчаянием смотрит вдоль эскалатора и слабо качает головой. Она молчит, но мысль её ясна: да ебитесь вы провалитесь все. Живите как хотите, свои мозги мне вам не вложить.
Попадаются и не столь безобидные экземпляры. Я сам не видел, но брат рассказавал, как одна тётя кушала в вагоне метро букет сирени, мычала, рычала, сверкала глазами. (Глаза, кстати, у буйных, я заметил, весьма характерны: словно обведены по контуру
черным карандашом, а белки красноваты. Мне кто-то говорил, что это следствие медикамента какого-то... хуй знает, может пиздёж.) И вдруг потянула к окружающим ручки; весь народ тут же с ужасом вжался в одну половину вагона, оставив бабу вольготствовать в другой. Кому нахуй надо - страсть такая. У пизданутых силы немеряно, плюс она сама по себе охуенно здоровая была.
Голову откусит как здрасьте скажет... нахуй, нахуй.