Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - Пресловутый «Pasternak» Мих. Елизарова

Пресловутый «Pasternak» Мих. Елизарова

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 19:00  05-02-2014 | Гудвин | Просмотров: 990]
(Елизаров М. Pasternak: Роман. — М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2012. — 304 с.)

Сейчас, через десять лет, даже странно, что этот роман был воспринят лит. общественностью с какой-то звериной сурьезностью. (Впрочем, лит. общественность и к себе привыкла относиться зверски сурьезно). «Pasternak’а» назвали и «тошнотворным трэшем», и «блестящим русским реваншем», и «православным боевиком», и чуть ли не коричневой провокацией. Автора обвиняли в религиозном фундаментализме, нацизме и — самое страшное в лит. тусе! — в возможном латентном антисемитизме. Короче, страх, грех и ужас.

Я только сейчас удосужился прочитать скандальную книжку, валился от хохота и думал: ну, ребята, ну, молодцы! Обделались по самое горлышко, а молодой тогда автор лишь дирижировал процессом вашей саморазоблачительной дефекации. Ох, показали, как боитесь, как не терпите вы непредвзятого взгляда на ваши, так сказать, залежалые «скрепы», «ценности» и «устои», ставшие штампами.

Между тем, одиннадцать лет назад Елизаров явил подлинно философский роман в его первоначальном, вольтеровском варианте: «Pasternak» шутливо, но сатирически изображает основные социальные и духовные явления-искания нашего времени. Только к резвым ногам авантюрного «чтива» духовный потомок Вольтера приплюсовал кулачищи боевичка. И если вы человек не предвзятый, не повернуты на какой-то очередной «духовной» моде-доктрине, сардоническая улыбка на все время прочтения вам обеспечена.

Больше того, «Pasternak» показался мне художественно более цельным, чем составляющий с ним как бы дилогию культовый, но несколько подзатянутый «Библиотекарь». Внешне «Pasternak» довольно пестр, даже лишен последовательного сюжета в своем прологе и эпилоге. На самом деле, композиция его стройна и прозрачна, этот текст необычайно мускулист и поджар, он лаконично спортивен, а потому и короток. Потому и так бьет!

Капельку о сюжете. Первая часть, выдержанная в стиле советских повестей для подростков, напевно рассказывает о деревенском детстве Василька Льнова, в котором советско-послевоенные детали замечательно переплетены со сказочным миром детских фантазий и страхов, а также языческих обрядов и мифов. От дедушки-ветерана Василек узнает, что мертвый — он как живой, почему и дом ему строят, и живут при нем, пока совсем не истлеет, растворившись в природе. Труп же, в коем «душа умерла» — иное дело: он антиприродный, он типа антиматерия и антисистема, которая все живое (в смысле: «живое и мертвое», то есть природное) гробит. Носители-распространители ее — попы да книжники, а главный злыдень — некий демон Пастернак, который сгубит и благообразный любимый труп любимого дедушки.

Выросши в истинного богатыря на джипе, Василек Льнов станет непримиримо бороться с этим демоном и порожденными им силами сатанистов, сайентологов, кришнаитов, эзотериков, мормонов и т. п. Короче, со всей духовной плесенью 90-х.

Вслед за тем читатель погружается в историю Сергея Цыбашева, который из ипохондричного советского подростка, прибитого страхом смерти, вырастает в священника катакомбной церкви, православного фундаменталиста-воителя все с той же «пастернаковой» ересью.

Язычник и священник со своими двумя подручными оказываются союзниками и принимают последний для них неравный бой с полчищами адептов демона Pasternak’а, среди которых особенно эффектно выглядит когорта смертников-«трезвенников».

Финал романа согрет немеркнущим светом ламп прозекторской и являет собой, как будто, озорной триумф «пастернаковско»-базаровского отношения к жизни: будущие врачи учатся кушать с трупов, но и живчики трупы бодро комментируют свою погибель, этим, сдается, справляя праздник неунывающего язычества.

Ну, и где здесь фашизм, фундаментализм и прочие ужасы? Сплошной плюрализм мнений, которые, правда, как всегда у Елизарова, тянет назвать диагнозами. Автор внимательно исследует предрассудки, порожденные страхами, в их исторической последовательности — вот и всё. В «правде» Льнова и «правде» Цыбашева не больше истины, чем в вере «ересиарха» дворника Вити, который общается с богом «кишкой»: срет в кучу мусора и поджигает ее затем, — вот и вся молитва. Уж если кому и обижаться на Мих. Елизарова, так это верующим. Насчет них, кстати, авторский прогноз 10-летней давности не сбылся: с подачи властей официальная православизация страны пока только ширится.

Но громче всех кричала «противу» книжицы Елизарова общественность либеральная, чутко уловив нелюбовь к ней молодого перспективного автора. П. Басинский справедливо заметил — писатель плюет в свои же щи: вне либеральной общественной парадигмы елизаровские книжки к читателю не пришли бы. А. Латынина вступается за реального поэта Пастернака, квалифицированно, но чересчур всерьез критикуя придирки Елизарова к личности и творчеству великого ведь поэта. Великого, кто же спорит, пускай, он Михаилу Елизарову и не нравится.

Да на место супердемона либерализма-индивидуализма («человекобога» с текстами вместо души) мог бы претендовать почти любой наш классик первой половины ушедшего века: ярчайшие индивидуалисты Маяковский, Северянин, Хлебников, Катаев, Олеша, Леонов, Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Хармс, Введенский… Просто травля Пастернака советской властью стала этаким навязчивым «знаком», мантрой нашей либеральной риторики 90-х, — и Елизаров «озлился»: «Имя с РЕЛИГИОЗНЫМ (выделено мной, — В. Б.) экстазом произносилось либеральной интеллигенцией».

Если же опираться на данности этой книги, то отношение Елизарова к вере=суеверию=фанатизму здесь полней всего выражает «ересь» дворника дяди Вити — она и есть смысловой ключ к роману, где всяк по-своему сходит с ума в своих духовитых духовных свершениях. Либеральная общественность создает свою «религию», коя в своих крайностях ничуть не хуже и не лучше символа веры Льнова или Цыбашева. А вот скепсис (думаю, мягко сказано) Елизарова к либерализму — общий для его поколения, и он есть результат тех социальных уродств, к которым привели страну усилия отечественных (и не только) квази-либералов.

Кстати, и советский проект, как показано в «Библиотекаре», остался в невозвратимом прошлом: пассионарии, его созидавшие, переколотили друг друга; власти приходится лишь морочить и «расслаблять» уставшую публику обертками прежних побед.

Дерзкий и зоркий (особенно по нынешним временам; и, повторюсь, озорной!) роман Елизарова оставляет у некоторых тягостный осадок (признание Л. Данилкина), потому что Елизаров не просто бесстрашно резвится, но и очень точно диагностирует «общество», избавляя его от иллюзий «о себе любимом». В данном конкретном случае — заставляя обнажиться по полной.

И, что очень трогательно, грешный перед классиком молодой тогда автор остается верным литературе, ее духу, ибо представить себе экранизации его вещей я не могу. Много они потеряют именно вне контекста литературного.

Так пожелаем же себе новых книг Михаила Елизарова!

5.02.2014








Теги:





3


Комментарии

#0 22:07  05-02-2014пупО4ек    
хуяссе критика. буду читать "Пастернака". "Библиотекаря" намедни не осилил, патамушта хорошый текст цепляет с первых строк, а там какая-то нудятина имхо
#1 17:09  06-02-2014Лев Рыжков    
Хорошая книжка. Одна из лучших, чего там))

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
19:26  22-10-2017
: [2] [Критика]
(А. Козлова. F-20: Роман. — М.: РИПОЛ классик, 2017. — 240 с.)

Анну Козлову, дочку и внучку писателей, можно назвать анфан терриблем нашей довольно вяло текущей сейчас словесности. Ее героини — сплошь гламурно-маргинальные девушки с тем еще счетцем к жизни....
10:37  22-10-2017
: [25] [Критика]
Сочинять или не сочинять? -
Вот в чём главный вопрос, господа
Эта мысль как какая-то блядь
Красной нитью прошла сквозь года

В Краснодар занесло иль в Москву,
Или хуже того - в Пиндостан
Ты дружище отвергни тоску,
И совсем сочинять перестань

Только где там, куда там, гляди
Руки тянутся дрянь написать
В голове постоянно гудит
Дует в задницу ветер - пассат

Сочинять!...
15:25  16-10-2017
: [5] [Критика]
(Водолазкин Е. Г. Авиатор: Роман. — М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2016. — 410 с. — (Новая русская классика)

Евгений Водолазкин — автор парадоксальный. Например, в «Лавре» и «Авиаторе» пишет он о вещах по большей части тяжелых и страшных: о болезнях, смертях, казнях, пытках, потерях и унижениях, — но очень уж акварельно ваяет-то!...
Почему ты ещё не вымер, дорогой читатель? Потому что ты приспособился. Ты нашёл в окружающей среде достаточно оснований, чтобы быть. Своим телом ты вытеснил другие тела на край погибели, подальше от твоей зоны комфорта. Надеюсь, тебе за это не стыдно, как не стыдно мне за съеденный завтрак....
А это правда? Что именно? Ну, то что вы сказали? Да, самая настоящая правда. Странно. Почему? Потому что я вижу всё по-другому. Как же? Это внутренний мир маленького мальчика, а всё остальное сортирные надписи. И события и люди- это всего лишь надписи в сортире....