Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - Русский Букер-2013: А. Волос

Русский Букер-2013: А. Волос

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 19:52  06-03-2014 | Гудвин | Просмотров: 631]
(Волос А. Г. Возвращение в Панджруд: Роман. — М.: ОГИ, 2013. — 640 с.)

Маститый лауреат нашего Букера за прошлый год удостоился от иных критиков похвал, мягко скажем, порой нелицеприятных. И писатель-то он «на четверочку», и премию-то дали в целом за прошлые заслуги, и на английский переведут не его книгу, а текст другого финалиста — М. Хемлин. Впору вешаться.

Между тем, над романом писатель работал долго, и даже не увлекшийся им читатель чувствует, как всё здесь автором обжито, «намолено».

Для себя я даже вывел «красивую» формулу: среднего читателя, не слишком захваченного «истерновской» темой, здесь ждет томительное пребывание в плену авторского самозабвения. Иными словами, цветистый, добротный, по всем калькам «большого стиля» сделанный длинный текст все-таки чувствительно скучноват.

Таки и чего ему не хватает?

Думаю, не хватает, прежде всего, привычной нам уже «западной» сконцентрированности действия и идей, не хватает «нерва», пульсацию которого читатель с увлеченьем разделит. Хотя вроде бы и того и другого (и действия, и идей) могло б быть навалом.

Судите сами. Автор рассказывает о родоначальнике персидско-таджикской поэзии Джафаре Рудаки (9 — 10 вв.), о его блистательном взлете и последовавшем в старости изгнании. «Есть мнение», что перед тем, как отправить его, старика, пешком в родной кишлак Панджруд, Рудаки ослепили. Волос использует эту, самую драматичную, версию биографии великого поэта.

…И вот Джафар Рудаки, недавно еще «царь поэтов» (его официальный титул при дворе эмира бухарского), бредет в родной кишлак в сопровождении подростка, который постепенно откроет для себя в угрюмом, «злом» старике великую душу Учителя жизни. Налицо «роман дороги» с его встречами и приключениями, а заодно и роман-воспоминание, ибо по дороге к своим истокам Рудаки перебирает всю свою жизнь, которая, как известно, вспять не идет — эта дрянь может лишь утекать.

Впрочем, приключений окажется не так уж и много: по сути, Рудаки справляет перманентный триумф любви к нему простого народа. Психологический узор тоже вполне традиционен. И даже большого любовного чувства (какой роман о поэте без этого?) нет. Чего много здесь — так это местного колорита, которым и впрямь можно порой увлечься. «Азиатчина» в виде деспотизма властей и бесправья народного представлена вполне широко и наглядно, но не она определяет общее впечатление. Все-таки нищета под щедрым солнцем во фруктовом раю не такая угрюмо жалкая, как под нашими снежными небесами.

Преобладает ощущение округлой, уютной патриархальной простоты и доброжелательства в отношениях людей, лукавого простодушия-добродушия а ля байки от Хаджи Насреддина — всего того теплого и милого, что увлекло Гете создать после бойни наполеоновских войн свою идиллическую версию «персиянской» жизни в «Западно-восточном диване».

Роман Волоса тоже насквозь лирический. Автор русский по крови, но родом из Душанбе; он очень любит и лучше, чем Гете, знает патриархальную прелесть замеревшей в средневековье туркестанской жизни, хотя самой этой жизни, как и прежнего Туркестана, в помине нет. Все изменилось, так что Волос признается: он родом из канувшей Атлантиды.

И это снабжает повествование лирически милым флером — но подвядшим, усталым, мне показалось.

Роман вышел насквозь этнографическим и, возможно, пониманию таджикской души он что-то дает. Беда в том, что наш читатель не настолько уж созерцателен: сегодня ему позарез важны стратегии жизненного успеха. Таджик с метлой, пусть и с гораздо более древней историей за плечами, — вовсе не пример для подражания.

Впрочем, роман явно создавался не только затем, чтобы досужий читатель мог «воздух пить патриархальный» (Гете). Автор подчеркивает: важней исторического и местного колорита ему было проследить точки соприкосновения давней и чужой нам эпохи-культуры с нашей российской историей. Для себя, вероятно, он очень последовательно проводил принцип актуализма, о чем не преминул сказать в послесловии. Насколько убедительно получилось?..

Эх, нерва, блин, все-таки не хватило! Но прав Андрей Волос: наша русская жизнь, наша история удивительно повторяема и ничему не учит нас, зато учит других, как не надо. Она куда суматошней, дерганей, истеричней жизни восточной, которая в своем классическом «персиянски-диванном» варианте самодостаточна, целокупна. Но в своих главных, сущностных итогах наша жизнь так же есть бесконечное (но более изматывающее) повторение самой себя.

Тот же бег по кругу, что в жизни патриархальной восточной — только уютного купола нет над нами (купола «веры», «традиции»?). Вместо него — бездонная анархия небес.

А еще этот роман о родимом доме. Который угомонит, успокоит, утешит и сохранит. И которого, увы, нет уже.

6.03.2014

Интервью А. Волоса:
http://www.litrossia.ru/2009/23/04173.html



Теги:





0


Комментарии

#0 21:28  06-03-2014Zeny    
а интересная статейка, спасибо
#1 22:39  06-03-2014Качирга    
Аффтару "Мутабор" Абузярова может зайти, в фарватере.
#2 22:57  06-03-2014Стерто Имя    


незнаю... почитал немного книшку... ерунда чесно говоря... кабуто автор ни обычаев не знает... ни даже имен... какогото еврея в мечети заставил работать.... Исхака... и на сказку не тянет... слог совсем не тот... и язык тоже..



Сейчас Ахмед-жестянщик помогал Исхаку-молчуну вытащить носилки из дверей подсобки. Исхак-молчун не только исполнял в квартале * дворницкие нужды, но и служил при мечети — грел воду для омовений, привозил дрова, вытрясал коврики, чистил и заправлял маслом лампы для вечерних служб.
#3 15:16  07-03-2014bjakinist.    
Ну а Абдурахман - тот же Абрам? Думаю, он знает реалии и любит их - уходящие. Удивительно, что либерал и демократ написал роман а ля наши почвенники - про дргую почву. Но передержааал!

Комментировать

login
password*

Еше свежачок

(А. В. Иванов. Вилы. — М: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной. 2016. — 574 с. — (Новый Алексей Иванов)

Явившийся читателю аккурат накануне выборов в начале осени увесистый этот том имел все амбиции быть острым, «на злобу дня». Но выборы прошли тише некуда, и «Вилы» впились в бок критики почти критикой не замеченными....
18:21  23-11-2016
: [14] [Критика]
это было или нет
или через много лет
позабыто безвозвратно
сдан билет погашен свет

вёсла сушатся над морем
ласты склеились в углу
тихо капают во мглу
слёзы грёз убитых горем

все слова теперь умолкли
пустота и тишина
и лежат на книжной полке
кучей книжного дерьма

было ли хоть что-то важно
или только сон бумажный
....
12:13  12-11-2016
: [80] [Критика]
Он уходил. Хрипел и пачкал красным
Колючий снег. И пеной на клыках
Встречал рассвет. По ломаному насту.
Он проиграл, но не изведал страх.

Он уходил. И псы к нему боялись
Податься ближе десяти шагов...
---------------------------------------
Вот вы в своих стихах не заебались,
Поэты, блядь, отстреливать волков?...
ПАДАЕТ ПЕРВЫЙ СНЕЖОК. ПОДМОРОЗИЛО...
.
Падает первый снежок.Подморозило.
Листья опали с древес.
Смотрится в светлое зеркало озера
Голый по-зимнему лес.
.
Ветер холодный поет колыбельную
Мокрым кустам ивняка
В сонной долине серебряной лентою
Тонкая вьётся река....
(В. Пелевин, «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами» — М.: Издательство «Э», 2016. — 413 с.)

На вопрос «Пелевин или Сорокин?» Дмитрий Быков глухо в ночи ответил категорически: «Пелевин!» Вопрос этот (впрочем, как и ответ), из разряда: «Любовь или морковь?...