Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - Русский Букер-2013: А. Волос

Русский Букер-2013: А. Волос

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 19:52  06-03-2014 | Гудвин | Просмотров: 777]
(Волос А. Г. Возвращение в Панджруд: Роман. — М.: ОГИ, 2013. — 640 с.)

Маститый лауреат нашего Букера за прошлый год удостоился от иных критиков похвал, мягко скажем, порой нелицеприятных. И писатель-то он «на четверочку», и премию-то дали в целом за прошлые заслуги, и на английский переведут не его книгу, а текст другого финалиста — М. Хемлин. Впору вешаться.

Между тем, над романом писатель работал долго, и даже не увлекшийся им читатель чувствует, как всё здесь автором обжито, «намолено».

Для себя я даже вывел «красивую» формулу: среднего читателя, не слишком захваченного «истерновской» темой, здесь ждет томительное пребывание в плену авторского самозабвения. Иными словами, цветистый, добротный, по всем калькам «большого стиля» сделанный длинный текст все-таки чувствительно скучноват.

Таки и чего ему не хватает?

Думаю, не хватает, прежде всего, привычной нам уже «западной» сконцентрированности действия и идей, не хватает «нерва», пульсацию которого читатель с увлеченьем разделит. Хотя вроде бы и того и другого (и действия, и идей) могло б быть навалом.

Судите сами. Автор рассказывает о родоначальнике персидско-таджикской поэзии Джафаре Рудаки (9 — 10 вв.), о его блистательном взлете и последовавшем в старости изгнании. «Есть мнение», что перед тем, как отправить его, старика, пешком в родной кишлак Панджруд, Рудаки ослепили. Волос использует эту, самую драматичную, версию биографии великого поэта.

…И вот Джафар Рудаки, недавно еще «царь поэтов» (его официальный титул при дворе эмира бухарского), бредет в родной кишлак в сопровождении подростка, который постепенно откроет для себя в угрюмом, «злом» старике великую душу Учителя жизни. Налицо «роман дороги» с его встречами и приключениями, а заодно и роман-воспоминание, ибо по дороге к своим истокам Рудаки перебирает всю свою жизнь, которая, как известно, вспять не идет — эта дрянь может лишь утекать.

Впрочем, приключений окажется не так уж и много: по сути, Рудаки справляет перманентный триумф любви к нему простого народа. Психологический узор тоже вполне традиционен. И даже большого любовного чувства (какой роман о поэте без этого?) нет. Чего много здесь — так это местного колорита, которым и впрямь можно порой увлечься. «Азиатчина» в виде деспотизма властей и бесправья народного представлена вполне широко и наглядно, но не она определяет общее впечатление. Все-таки нищета под щедрым солнцем во фруктовом раю не такая угрюмо жалкая, как под нашими снежными небесами.

Преобладает ощущение округлой, уютной патриархальной простоты и доброжелательства в отношениях людей, лукавого простодушия-добродушия а ля байки от Хаджи Насреддина — всего того теплого и милого, что увлекло Гете создать после бойни наполеоновских войн свою идиллическую версию «персиянской» жизни в «Западно-восточном диване».

Роман Волоса тоже насквозь лирический. Автор русский по крови, но родом из Душанбе; он очень любит и лучше, чем Гете, знает патриархальную прелесть замеревшей в средневековье туркестанской жизни, хотя самой этой жизни, как и прежнего Туркестана, в помине нет. Все изменилось, так что Волос признается: он родом из канувшей Атлантиды.

И это снабжает повествование лирически милым флером — но подвядшим, усталым, мне показалось.

Роман вышел насквозь этнографическим и, возможно, пониманию таджикской души он что-то дает. Беда в том, что наш читатель не настолько уж созерцателен: сегодня ему позарез важны стратегии жизненного успеха. Таджик с метлой, пусть и с гораздо более древней историей за плечами, — вовсе не пример для подражания.

Впрочем, роман явно создавался не только затем, чтобы досужий читатель мог «воздух пить патриархальный» (Гете). Автор подчеркивает: важней исторического и местного колорита ему было проследить точки соприкосновения давней и чужой нам эпохи-культуры с нашей российской историей. Для себя, вероятно, он очень последовательно проводил принцип актуализма, о чем не преминул сказать в послесловии. Насколько убедительно получилось?..

Эх, нерва, блин, все-таки не хватило! Но прав Андрей Волос: наша русская жизнь, наша история удивительно повторяема и ничему не учит нас, зато учит других, как не надо. Она куда суматошней, дерганей, истеричней жизни восточной, которая в своем классическом «персиянски-диванном» варианте самодостаточна, целокупна. Но в своих главных, сущностных итогах наша жизнь так же есть бесконечное (но более изматывающее) повторение самой себя.

Тот же бег по кругу, что в жизни патриархальной восточной — только уютного купола нет над нами (купола «веры», «традиции»?). Вместо него — бездонная анархия небес.

А еще этот роман о родимом доме. Который угомонит, успокоит, утешит и сохранит. И которого, увы, нет уже.

6.03.2014

Интервью А. Волоса:
http://www.litrossia.ru/2009/23/04173.html



Теги:





0


Комментарии

#0 21:28  06-03-2014Zeny    
а интересная статейка, спасибо
#1 22:39  06-03-2014Качирга    
Аффтару "Мутабор" Абузярова может зайти, в фарватере.
#2 22:57  06-03-2014Стерто Имя    


незнаю... почитал немного книшку... ерунда чесно говоря... кабуто автор ни обычаев не знает... ни даже имен... какогото еврея в мечети заставил работать.... Исхака... и на сказку не тянет... слог совсем не тот... и язык тоже..



Сейчас Ахмед-жестянщик помогал Исхаку-молчуну вытащить носилки из дверей подсобки. Исхак-молчун не только исполнял в квартале * дворницкие нужды, но и служил при мечети — грел воду для омовений, привозил дрова, вытрясал коврики, чистил и заправлял маслом лампы для вечерних служб.
#3 15:16  07-03-2014bjakinist.    
Ну а Абдурахман - тот же Абрам? Думаю, он знает реалии и любит их - уходящие. Удивительно, что либерал и демократ написал роман а ля наши почвенники - про дргую почву. Но передержааал!

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
Почему ты ещё не вымер, дорогой читатель? Потому что ты приспособился. Ты нашёл в окружающей среде достаточно оснований, чтобы быть. Своим телом ты вытеснил другие тела на край погибели, подальше от твоей зоны комфорта. Надеюсь, тебе за это не стыдно, как не стыдно мне за съеденный завтрак....
А это правда? Что именно? Ну, то что вы сказали? Да, самая настоящая правда. Странно. Почему? Потому что я вижу всё по-другому. Как же? Это внутренний мир маленького мальчика, а всё остальное сортирные надписи. И события и люди- это всего лишь надписи в сортире....
17:13  23-08-2017
: [6] [Критика]
(Алешковский П. М. Крепость: Роман. — М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017 с. — 592 с. — (Новая русская классика)

Если поверить, что это и есть «новая русская классика», то какая-то она неклассичная, эта классика. Не значит, что не цепляет....
Творческие люди жутко блядь чувствительные. Вот наступит обычному человеку на ногу какое-то мурло, так обычный человек просто скажет ему убери ногу нахуй, и всего делов то. Но творческий человек не таков, он из другого теста. Он будет краснеть и пучиться придавленный тяжестью чужого каблука, но слова из себя не выдавит....
(Юзефович Л. А. Зимняя дорога. Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии 1922 — 1923. Документальный роман. — М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2016. — 430 с., ил. — (Исторические биографии)

Незадолго до самоубийства Вирджиния Вульф записала в дневнике, что и хорошо изложенная биография — тоже достойное дело....