|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Дневник большого поэтаДневник большого поэтаАвтор: Шаня Помазов
[ принято к публикации 17:17 12-03-2015 | Антон Чижов | Просмотров: 1538]Вниз скатился - в зассанный арык Грустно как-то всё и непристойно.. Да, забыл - веду ещё дневник! Что пишу? - Да разное такое: Встал. Побрился. Постирал трусы. Выпил по-гусарски, в смысле стоя, Съел сто двадцать граммов колбасы Или вот - прекрасно о паскудстве: Был у Антонины Штеенберг Долго говорили об искусстве Поебались. Пятое. Четверг. Теги:  12 
Комментарии
#0 17:17 12-03-2015Антон Чижов
хорошее Про Антонину. Ну да. Всполохи духовности ремейк от Шани... ну тут лучше, чем трехгодичной давности. покороче, без гильзы из обоймы.. понравилось. гг Да чудно. на искусство многовато времени убили. Збс! гг + заебись так то. Шаня всегда хорошо писал что значит писал? Шаня заканчивает карьеру в большой поэзии? надеюсь, что нет. я по поводу отзывов. обычно это редкость, а меж тем стихи его прошлые не хуже этого, мне видится конечно всё о себе, да о себе... Я б наверное на месте Шани, удавила бы себя не задумываясь рапане: Я люблю себя больше чем жизнь. ну правильно, люби. Главное чтобы взаимно Конечно взаимно! Я еще не встречал человека который бы меня понимал, любил, оберегал, лучше меня самого. Скажите что у Вас это не так, и я Вам не поверю. нет, Шаня. комок противоречий я. И не то что говорить, даже думать о себе не хочу. Поэтому удивляюсь, как пишут тексты от я...я...я В кои то веки Шаня порадовал. Молодец. действительно, пятого был четверг. молодец, что трусы постирал. я бы просто новые надел.+ Отлично написано! Отлично написано! Отлично написано! Отлично написано! zelo Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
