Мизантропическая проповедь

Автор: kafka Вокруг не люди, а какие-то мерзко-пакостные, кровожадные растения. Иду по мутированному саду. Почва подобна догнивающему трупу. Из нее вылезают гомункулы, одетые в гондоны из сникерсовых оберток. Привинченные хуями к задам друг друга, с иконными транспарантами в руках, они в педерастической многоножке дергаются от гиперкинеза вечной ебли. Анальные контакты заражают их выношенной в очке верой, не ведающей света божьего, которая сотрясает их в неистовой ярости и, массируя мозговой абсцеcс, фонтанирует вспененным гноем из затылочных дыр. Промо-акции, медиа-связи склубились в бомбу, готовую экспонировать всему миру выводок экскрементов уголовной превенции. Тень глобализации здоровенной медвежьей лапой грозится хирургической интервенцией, базирующейся на оргазме электората. Газы, испускаемые на партийных коллизиях, сгущаются в серую, сортирообразную тучу, которая клубится над городом, орошая его парашу подмышечно-паховыми струями пота, выделяемыми при аккламации санкционирования анальной ебли. Здания содрогаются в гипоцентре ануса, возбужденного зверскими толчками веника, ибо нарушен твердо утвержденный императив - не эрегируй власть беззаконием, не то она будет профанировать тебя во все дыры своим самодержавным фаллосом. Суверенность ануса граждан молниеносно разрушается, из разорванных дыр вытекают инвестиции, заделывающие бюджетные трещины. Наэротизированный воздух свободы жадно вдыхается и вливается прямо в хуи, образуя эмфизему мечты, от которой улицы выгибаются дугой в эрекции запруженной их толпы. Оппозиция гарантирует оральную аспирацию массам, предающимся коллективной мастурбации в тщетной надежде достичь оргазма, ожидая, что эта затраханная жопа, тень которой стала эгидой для всех взыскующих справедливости, сделается генезисом нового мира. Заполняя пробелы в тетради проектировщика, в ярости разрывающего когтями глотки границ, дороги тянутся к Европе ампутированными руками и ногами, чтобы впустить ее воздух, присосаться к ее обдроченным губам и заполнить вакуум недореформированности. Окна Европы смотрят отовсюду - инновационный видеоконтроль в тюремных камерах и комнатах, открывающихся прямо из главного кабинета демократии, которая наблюдает за пластической хирургией подопытного трупа, бальзамируемого для будущих инвесторских вкладов. От пальпирующего пульса свободы сердце, гофрированное сталью империализма, в чьих волнистых складках утопают корабли, плывущие под знаменем тоталитаризма и терроризма, заходится в радостной флуктуации. Успешное подтверждение диагноза вызывает всплеск аплодисментов зрителей по ту сторону экрана, глядящих в его мертвые очи, затаив дыхание в ожидании чуда.
Воскресни Лазарь и яви миру мощь имперской силы хуя!
Земля твоя обнаженная
пиздою плодоносною щерится.
Натяни свои трусы,
дабы не искушать агрессоров хуи.
Умой свои телеса,
оплеванные грязными слюнями захватчика.
Надень латы, раскрой бойницы и сквозь прорехи горести
еби авторитарных блядей милитаризма
всей мощью восставшего агрегата.
Эрекция повергнет в страх антихриста.
Его смрадное дыхание навеяно могильным молчанием серпа и молота.
Оно нависнет красным страхом,
звездой,
накрывшею пиздой братство классов,
чей красный искуситель,
кошмаров большевизма возвеститель,
свободы нации осквернитель,
опорой истин станет для недоебанных вагин,
сладкие сны которых возбуждены оргазмом веры в НАТО,
взрываемые коим бомбы
музыкальным перезвоном звучат пиздой исламу
из звонниц Ватикана,
благовещающих заветами корана.
Вытянись стволом,
ощеренным мостом,
в страны блядские, грехе и разврате погрязшие,
чтоб мы смогли ебсти
меж сучьих ног земли,
таящей черной крови дивные плоды,
что хуем выхлопной трубы
снабжает ноздри воздухом стерильной чистоты,
пригревая дымоходом через проход пизды
миллиарды мандавошек невиданной красы,
склеенных кишками твердого кала,
добываемого из высирающего их унитаза.
Хрюкающее рыло модернизации переписывает одряхлевший мир почерком регламентирующих языков, сводов, канонов и меморандумов, оставляющих кровавые прострелы на столбах заклания для репатриации жертв божьего провидения, души которых болтаются на крючке в чулане мясника с мониторным мерцанием в зрачках, в которых можно вычитать всю программу жизни. Тьма светит иллюминирующими глазами лампионов, щелкает белоснежными зубами звезд, готовых сомкнуть свои веки, чтобы погрузить в кошмарный сон город с вылепленными из воска зданиями, медленно тающими под уютным огоньком свечей. Ветер минувшего времени, кружащийся в вихре будущего, разметает здания, как карточные домики. Унифицированный гул несется по улицам, пролетая мимо окон с вереницей одинаковых, простирающихся бесконечной колоннадой лиц, расплющенных по зеркальным стеклам, воссоздающих их в непрерывном постоянстве. Медный рев церковных колоколов, взывающих к покаянию, ударами молота пытается достучаться до одеревеневшей от замороженного либидо души, легко выдупляемой, и дупляемой до тех пор, пока субъект не становится большим дуплом, в которое можно засунуть руки, свить гнездо, запустить крыс, ворон и ласточек и образовать слаженный симбиоз, способный каркать глазами, выпускать ласточек с каждым хлопком ресниц, и выпархивать слова, как бабочки, обдающие при каждом взмахе крылышек крысиным ядом. Можно подкрутить гайки, приладить шестеренки, установить дату смерти, выскоблить мозги, влезть в голову, вырыть в ней могилу, похоронить себя заживо, облачиться в трупное одеяние, станцевать тарантеллу, оснаститься музыкальными инструментами и играть на них до тех пор, пока мелодия не превратится в кошмарную композицию. Пролившись волной по городу, она устроит какофонический стриптиз, чтобы страстными обертонами скидывать с себя одежду пустозвонных полутонов, пока нежно затянутые над вожделенным трио завязки не распустятся и сорвутся вихревым темпом con moto, после чего музыка заэякулирует пронзительным сопрано, и весь город загорланит фанфарами моторных двигателей. Все эти звуки, как змеи, будут просачиваться в ваш дом, стены которого зарастут лобковыми волосами, раскроются смрадными ртами, обрастут руками и ногами, и пустятся в пляс, щелкая пальцами, постукивая каблуками, чмокая губами, закружив вас со скоростью музыкального диска и извлекая из вас нужный для песни ритм, приносящий колоссальный бокс-оффис и одновременно раздувающий прожилки члена до тех пор, пока человек не превратится во взрывоопасную эрекцию, готовую ебать своей спермоядерной головкой всё, на чем свет стоит. По улицам шляются посыпавшиеся из манды, пальпируемой перманентной еблей витализма, жирные, откормленные грантами, подмандатные, маргинализованные мандавошки, достигшие вагинальной эмансипации, которая скатила их на самое дно социальной жопы, где отныне их будут репрессировать зловонием и армировать фекалиями под мощным прессом ануса, служащим буром для пизды планеты, откуда тянутся паутины проводов, свитые в огромную сферическую клетку, снабжающую землю отоплением, пламенем конфорок, электричеством и китайским ширпотребом, опоясывающую шею огурцами, нашпигованными дохлыми кошками с приправой из восточной мудрости. В президентских яйцах зреют планы новых городов, заросших густой порослью его лобковых волос, а член выпирающим стволом прицеливается в НАТО, являющимся мостом в жопу демократии, чьим ароматом влекомые набожные мандавошки развешивают на каждом волоске флаги евросоюза.