Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Дело

Дело

Автор: мувер
   [ принято к публикации 23:11  22-12-2017 | Лев Рыжков | Просмотров: 269]
1.

Утро.
Мерзкое летнее утро.
Тучи приготовились к дождю.

Георгий Тараканов сидел в кресле и смотрел в окно.
Полное тело. Седеющие короткие волосы. В правом ухе серьга. Очки.

Комната завалена коробками, связками книг, пакетами. Пустые шкафы.
Только белое фортепиано Steinway всё также блистало былым величием среди этого беспорядка.

— Жоржик, — раздалось из кухни. — Иди завтракать.

Мама.
Георгий поворочался в кресле. На его лице появился нездоровый румянец.

— Нет, мам, не хочу.

Мать вышла из кухни и внимательно посмотрела на своего 40-летнего сына.

— Опять плохо себя чувствуешь?

— Угу.

Мать заметила порожнюю полуторолитровую бутылку пива.

— Жоржик, тебе же врач запретил пить спиртное.

— Да, ладно, мам. Рак неизлечим… тут ещё этот переезд… устал я.

Мать вздохнула.

Раздался сигнал домофона.

Тараканов с усилием встал и подошёл к двери.

— Да? — сказал он.

— Компания «Три силача». Грузчики, — раздалось из домофона. — Переезд заказывали?

— Заказывали, — сказал Георгий. — Но ещё рано. Я договаривался на десять часов, а сейчас только девять.

— А пораньше нам нельзя начать? А то мы на вторую заявку можем опоздать.

Тараканов поморщился.

— Ну… можно.

— Какой этаж?

— Третий, — ответил Тараканов и шаркая ногами направился к окну.

Во дворе стоял грузовичок Hyundai с рекламой на будке — три цирковых атлета поднимали гири.

Через минуту на пороге появились и сами грузчики. Три человека.
В синих полукомбинезонах и красных футболках с короткими рукавами.
Жилистые натруженные руки. Молодые. Высокие.
Старшему лет тридцать. У него небольшая бородка и красная бандана на голове. Уверенный и открытый взгляд.

— Простите, — сказал старший, — что раньше времени приехали. Понимаете…

— Ладно. Начинайте, — перебил его Тараканов и плюхнулся в кресло.

И работа закипела.
Пианино ловко упаковали в стрейч-плёнку и гофрокартон. Молча, без матерков вынесли из квартиры на такелажных ремнях.
Затем последовал двухстворчатый холодильник Bosch гигантских размеров.
Потом стиральная машина. Тоже Bosch.

Через некоторое время в квартире осталось только кресло из которого Тараканов угрюмо наблюдал за происходящим.

— Ой, — сказала мама и всплеснула руками, — какие ребята молодцы. Как всё быстро сделали!

Старший грузчиков улыбнулся.

— Стараемся, — сказал он. — Адрес доставки: улица Ленина, 17 квартира 24?

— Да, — ответил Тараканов.

— Нас там встретят?

— Да, — сказал Тараканов.

— До свидания! — попрощался старший.

— До свидания, — ответила мама.

Тараканов только кивнул.

Во дворе заурчал мотор и грузовик с рекламой «Трёх силачей» выехал со двора.

— Вот и всё, — грустно сказала мама, — сорок лет здесь прожили…

Опять раздался сигнал домофона.

— Эх, бля, — сказал Тараканов и встал. — Кого там ещё принесло?

— Жоржик. — Покачала головой мама. — Ну нельзя же так.

Тараканов скривился.

— Да? — сказал он в трубку домофона.

— Простите. Это грузчики из мувинговой компании «Три силача». Переезд заказывали?

2.

Hyundai подпрыгивал на ухабах.

Трое грузчиков сидели в кабине. Один из них за рулём.

— Не гони, — сказал старший, — не дрова везёшь.

Водитель промолчал. Но скорость сбавил.

— А что, — спросил другой «силач», — дорогое фортепиано?

Старший мотнул головой. Ответил неохотно:

— Дорогое.

— Сколько…?

— Ну, — сказал старший, — тысяч семьсот.

— Наших?

— Нет. — Поморщился старший. — Евро.

Водитель присвистнул от удивления.

— Кончай базар, — сказал старший. — Приготовьтесь. Из города выезжаем. Сейчас менты будут.

Впереди показался белый двухэтажный пост ДПС.

Толстый полицейский в зелёном жилете и с АКСУ наперевес, всматривался в проезжающие машины. Завидев грузовик, он поднял жезл — стой!

Hyundai затормозил.

Тяжело переваливаясь, полицейский подошёл к автомобилю.

— Инспектор ГИБДД лейтенант Денисенко, — представился он с отдышкой. — Документики покажите.

Водитель подал ему путевой лист с накладной.

Полицейский стал внимательно читать бумаги.

— Будку откройте, — сказал он.

— Что-то не так? — спросил старший. — Лейтенант, некогда нам. Спешим.

— Всё так, — ответил полицейский. — Открывай.

Водитель выскочил из кабины и открыл двери будки.

— Нормально загружены, — сказал лейтенант, заглядывая внутрь кузова. — Под завязку. А это что? Пианино?

— Угу, — сказал водитель.

В этот момент рация громко забулькала, захрипела и раздалось: «Денисенко, как слышишь меня? Приём!»

— Слышу хорошо, — ответил Денисенко.

— Грузовик Hyundai серого цвета с рекламой «Три силача» в розыске. Он задействован в ограблении. Приём!

Денисенко уставился в рекламу на борту. Потом перевёл взгляд на водителя. Открыл рот, чтобы сказать… Судорожно глотнул воздух и он осел на землю.

Сзади него стоял старший. Он выдернул нож из спины полицейского и обтёр его о китель мента.

— Закидываем в кузов, — приказал он.

Они взяли Денисенко за руки и за ноги, раскачали и швырнули в будку.

Тот гулко ударился головой о пол.

— Жирный, козёл, — сквозь зубы сказал старший. — Погнали!

***

Старлей Макуха пил чай.

Он передал оперативное сообщение напарнику и продолжил жевать печенье.

Допив чай, он выглянул в окно.

Серый грузовой Hyundai отъезжал от поста. С его борта улыбались циркачи с гирями.

Денисенко поблизости не было.

— Что за чёрт! — пробормотал Макуха.

На ходу вытащил «макаров» и выскочил из здания поста ДПС.

Никого.

Только серый Hyundai удалялся в клубах пыли. Через несколько секунд он пропал из вида за поворотом.

3.

Екатерина Петровна Хабибуллина разглядывала в зеркальце синяк на скуле.

В дверь постучали.

— Подождите секундочку, — крикнула Хабибуллина.

Но в кабинет уже просунулась вихрастая голова стажёра Дрожжикова.

— Екатерина Петровна, Сам вызывает! Срочно!

— Кого вызывает? — не поняла Хабибуллина.

— Вас!

Екатерина Петровна длинно и грязно выругалась.

Дрожжиков удивился. Испугался. И поспешно удалился.
Хабибуллина встала. Ещё раз бросила взгляд на зеркальце и вышла кабинета.
Гулкие коридоры городской прокуратуры отдавали эхом стук каблучков Екатерины Петровны.

— Здравствуйте, Сергей Ерастович, — сказала Хабибуллина. — Вызывали?

— Здравствуй, Хабибуллина, здравствуй, — ответил прокурор, внимательно разглядывая Хабибуллину сквозь толстые очки. — Что у тебя на лице?

— Синяк, — сказала Хабибуллина. — И это моё личное дело! — добавила она несколько вызывающе.

Прокурор встал. Улыбнулся. Подошёл к Хабибуллиной. При его росте (196 см) некрупная Хабибуллина казалась карлицей рядом с ним.

— Дело это, конечно, сугубо личное, — сказал Сергей Ерастович. — Но когда твой муж-татарин проломит череп тебе из ревности — то именно к нам появится множество вопросов.

Екатерина Петровна промолчала.

— И не дело это, — строго сказал прокурор, — приходить на работу, извините, с фингалами!

На глазах Хабибуллиной навернулись слёзы. Сергей Ерастович заметил это.

— Ну, ладно, ладно, — сказал он примирительно, — я же переживаю за тебя, Катя.
— Прокурор обнял её за плечи. — Не плачь только.

— Ну, что я поделаю! — Заревела белугой Екатерина Петровна. — Он ревнивый такой! — потом всхлипнула и добавила. — Темпераментный…

— Ну, дело твоё, — сказал прокурор. — А я крымских татар не люблю.

Екатерина Петровна вздохнула, но плакать перестала.

— Я тебя, собственно, вот по какому делу вызвал, — сказал прокурор, усевшись за стол.
— Дерзкое ограбление квартиры произошло. Под видом грузчиков из мувинговой компании вынесли всё имущество. И фортепиано Sneinway, которое ранее принадлежало миллионеру-филантропу Стюарту Рару…

У Екатерины Петровны лицо сделалось серьёзным.

— Steinway этот стоит бешеных денег… — продолжал прокурор.

— Знаю, — сказала негромко Екатерина Петровна.

Сергей Ерастович удивлённо посмотрел на неё.

— Да? Откуда?

— Только у одного человека в этом городе было фортепиано Steinway, — ответила Екатерина Петровна, — у Георгия Тараканова, моего одноклассника.

— Мда? Интересно… А откуда у него такое раритетное пианино? Кто он вообще, этот Тараканов?

— Мой бывший жених, — сказала Хабибуллина и зарыдала.

4.

— Тараканов твой бывший жених? — удивился прокурор.

— Да, — ответила Хабибуллина сквозь слёзы, — мы ещё со школы встречались. Нас так и дразнили «жених и невеста».

Сергей Ерастович налил воды из графина и подал ей.

— Успокойся, рассказывай.

— А что рассказывать? Жоржик… то есть Георгий после института стал работать в банке. Начались загранкомандировки. Мы даже свадьбу из-за этого откладывали. Мама его по этому поводу очень переживала. Любила меня. Катя, говорит, дочурка, когда же я внуков от тебя увижу…

Хабибуллина опять заплакала.

— Гм, — сказал Сергей Ерастович, — дальше что было?

— А дальше… — Хабибуллина зло поглядела на Сергея Ерастовича. — Дальше он влюбился. Во время поездки во Францию.

— Кто она? — Насторожился прокурор.

Хабибуллина сделала глоток воды и выпалила:

— Не она, а он!

В кабинете повисла тишина.
Прокурор ждал.
Хабибуллина шмыгала носом.

— Пианино оттуда… из Франции? — спросил прокурор.

— Да. Подарок от любовника.

— Тьфу. — Не выдержал прокурор. Потом взял себя в руки. — Прости, Катя.

— Да, что там, — сказала Хабибуллина, — я сама так думаю.

Прокурор встал. Прошёл к окну. В стекло хлестал дождь.

— А теперь из-за этого пианино убили сотрудника полиции на посту ДПС. А у него трое детей, — сказал прокурор не оборачиваясь.

Потом резко повернулся и быстро заговорил:

— Этот Тараканов болен раком. Хотел выставить пианино на аукцион и на вырученные деньги пройти курс лечения в Германии. Шансы на выздоровление есть. Но пианино украли. Катя, ты возьмёшься за это дело?

Катя допивала уже третий стакан воды.

— Нет, — сказала она. — Я не смогу разговаривать с его мамой. Да и с ним тоже. Тем более я человек заинтересованный…

— Да? — сказал прокурор. — Хотя может ты и права. Может.

Подумал. Достал папку из стола. Протянул её Хабибуллиной.

— На. Ознакомься. Будешь работать под прикрытием. Внедришься в компанию «Три силача».

Хабибуллина перестала пить воду.

— Кем внедрюсь?

— Вот и подумай — кем и как, — сказал прокурор. — Я думаю — диспетчером. Весь персонал компании будет у тебя на виду.

Хабибуллина взяла папку.

— Можно идти, Сергей Ерастович?

— Подожди, — сказал прокурор и достал из сейфа бутылку коньяка. Налил в две рюмки. Одну протянул Хабибуллиной.

— Выпей. У тебя сегодня нелёгкий день.

— Спасибо, — сказала Хабибуллина. Выпила. Вздохнула и вышла из кабинета.
Прокурор долго смотрел ей вслед. Думал.

— Один гомосексуалист, другой крымский татарин, — пробормотал он. — А баба красивая и не дура. Да.

Потом налил себе ещё одну рюмку и с удовольствием опрокинул в себя.

5.

Машина натужно ревела. Лесную дорогу, которой даже не было на картах, развезло после дождя. Но Hyundai медленно, но верно полз вперёд.

— Ты нахуя мента зарезал? — спросил старшего другой «силач». — Мы на мокруху не подписывались!

Старший зло прищурился. Внимательно посмотрел на подельника.

— Ты чё, сявка, будешь меня учить что делать?

— Да! Сейчас менты землю рыть будут за своего!

— Заткнись, сука, — сказал старший.

— Да ты охуе… — начал было подельник и замолчал.

В бок ему упёрся ствол ТТ.

— Ещё раз вякнешь, — сказал старший, — и пиздец тебе. Понял?

— Ага, — затряс головой подельник.

— Поворачивай направо, — сказал старший водителю. — Там будет заброшенная деревня.

Машина свернула. Въехали в деревню. Разрушенные дома зияли пустыми глазницами окон.

— Подъезжай к крайнему дому, — сказал старший.

Двор оказался обширным. Огромный сарай для сена стоял без дверей.

— Загоняй машину.

Hyundai медленно въехал в сарай.
Старший достал телефон.

— Алло! Мы на месте… Понял… Никуда не уезжать… А что жрать будем? На в доме всё есть? И даже водка? — Старший довольно улыбнулся. — Хорошо. Спасибо. Недельку перекантуемся как на даче.

Убрал телефон и сказал подельникам:

— Короче, братва, клиент сказал чтобы мы легли на дно здесь. Жратвы навалом. Ящик водки. Что ещё надо?

— А бабки когда будут? — спросил водила.

— Через неделю приедет и расплатится. Да и куда она денется, старая карга? Барахло здесь, мы тоже.

— Заказчик баба что ли? — удивился второй подельник.

— Угу, — нехотя ответил старший.


Сварили макароны. Достали тушёнку. Бутылку «Столичной». Хлеба не было. Разлили по стаканам.

— Ну, бродяги, за удачу! — сказал старший. — Вздрогнем!

Все выпили залпом. Жадно стали есть.

Первым вырвало старшего. Кровавая блевотина изрыгнулась из его горла.
Потом уже подельники скорчились и повалились в собственные нечистоты.

— Кинула, старая ведьма!!! — хрипел старший, катаясь по полу.

***

Серое мрачное здание. Ранее принадлежало НИИ «Гидропроект». Сейчас здесь множество небольших офисов разных компаний.

Мувинговая компания «Три силача» находится на шестом этаже в 616-м офисе.
В офисе три смежных кабинета. В одном из них расположилась хозяйка — Аграфена Терентьевна Выпь. В остальных сидят диспетчер, менеджер и производственный директор.

— Ну, что, Катя, получается? — спросила Аграфена Терентьевна.

— Да, — ответила Хабибуллина, не отрывая взгляда от монитора, — привыкаю, Аграфена Терентьевна.

— Ты только повежливее разговаривай с клиентами, — стала учить Аграфена Терентьевна, — всё узнавай, сколько вещей перевозить надо, какая ценность, какой вес. Но делай это без нажима, помягче. А то ты как допрашиваешь, ей-Богу.

И Аграфена Терентьевна задребезжала старческим смехом. Но водянистые глаза остались внимательными и серьёзными.

У Хабибуллиной на столе разрываются три телефона. Компьютер извещает о приходе новых писем по электронной почте.

— Хорошо, — сказала Хабибуллина. — Голова идёт кругом, Аграфена Терентьевна.

— Ничего-ничего. — Гладит её спине Аграфена Терентьевна. — Втянешься.

И ушла в свой кабинет.

Офис — проходной двор.
Постоянно снуют люди. Клиенты. Грузчики. Водители.
Жалобы. Претензии. Новые заказы.

Хабибуллина воспользовалась свободной минутой и зашла в базу данных.

Принялась мониторить список грузчиков. «Хорошо хоть фотографии есть, — прошептала она она. — Ну и рожи!»

6.

С экрана на неё смотрели лица, которыми можно пугать детей. Хотя изредка попадались и вполне вменяемые, например, студенты на подработке.
Хабибуллина вздохнула. «Ничего не нашла» — пробормотала она и собралась уходить.
В этот момент зазвонил телефон.

«Евгения Семёновна Тараканова» — высветилось на смартфоне.

— Здравствуйте, Евгения Семёновна, — сказала Хабибуллина. — Что? Конечно! Обязательно приду! Называйте свой новый адрес.

Накинув плащ, Хабибуллина торопливо вышла из офиса.
Она быстро шла под дождём. Хмурила лоб и наступала, не замечая, в глубокие лужи.

Дверь открыл Георгий Тараканов. Он держал в руках пластмассовую бутылку «Охоты крепкой».

— А… это ты, — сказал он равнодушно. — Входи. Мама говорила, что ты придешь.

И скрылся, пошатываясь, на кухне.

— Катенька! — раздался голос из комнаты, — иди сюда, моя дорогая!

Хабибуллина скинула мокрые туфли и прошла в комнату.
Там на раскладушке лежала мама Георгия — Евгения Семёновна.

Прямо на полу рядом с раскладушкой валялись медикаменты. Пахло лекарствами.

— Что с Вами, Евгения Семёновна? — спросила Хабибуллина, вставая на колени перед больной.

— Умираю, я, Катенька, — сказала Евгения Семёновна, — всему приходит конец… А помнишь, — неожиданно спросила Тараканова, — как ты пошла в первый класс с Жоржиком, взявшись за ручки? Я тогда учителем работала в этой школе…

— Помню, Евгения Семёновна.

— Ты тогда закричала «Тётя Зеня! Тётя Зеня!», подбежала ко мне и протянула цветы, хотя твой классный руководитель стоял рядом…

— Помню, — глотая слёзы, сказала Хабибуллина.

— Я говорю тебе: «Так вот твой учитель!», а ты: «Нет! Это вам цветы, тётя Зеня!» Ты тогда букву «жэ» не выговаривала… Милая моя девочка! — сказала Евгения Семёновна, — как же я хотела видеть тебя и Жоржика мужем и женой! Нянчить внуков, растить их… но…

— Евгения Семёновна. — Хабибуллина взяла руку матери Георгия и поцеловала её. — Может всё уладится. Может Вы ещё будете долго жить!

— А зачем, Катенька? Зачем мне жить? Чтобы видеть ЭТО? — сказала Евгения Семёновна и сомкнула веки. — Срамотища. — Открыла глаза. — Завтра ложусь в больницу. Будут готовить к операции. Но мне — всё-равно.

— А как Георгий? — осторожно спросила Хабибуллина.

— Напивается, — ответила Евгения Семёновна. — Кричит невесть что.

И правда. С кухни доносились пьяные выкрики: «О, мой Ихтиандр! Открывай! Это я — твоя Ундина!» Потом смех и рыдания.
Хабибуллина передёрнула плечами.

— С ума сходит, — устало сказала Евгения Семёновна. Прижала к себе Хабибуллину и заплакала.

7.

Чёрный копатель Рустик Пришельцев с трудом выбрался из леса.

— Ну и гОвна, ёбтвоюмать! — выругался он.

Впереди лежала заброшенная деревня. Рустик сверился с гугл-картой.

«Точняк, — сказал он и довольно улыбнулся, — Красные Камни. В километре от трассы» — Сбросил рюкзак и присел на траву перевести дух.

Отдохнув минут десять, он встал, достал бинокль и стал внимательно осматривать округу — нет ли кого поблизости. Он даже тщательно принюхивался.

Потом взвалил на плечи рюкзак и с верным другом фискарём в руках направился к деревне.

Не раздумывая, он вошёл в первый попавшийся двор. Забор уже наполовину сгнил, но дом был, на удивление, в хорошем состоянии.

— Жирное место, — сказал Рустик. Глаза у него радостно заблестели. Синдром мухи-цокотухи накрывал его с головой.

Огромный покосившийся сарай стоял без ворот. Рустик вошёл в него и остолбенел.
Там находился грузовик-трёхтонник с будкой, на которой красовалась реклама компании «Три силача» — цирковые атлеты, улыбаясь, поднимали гири.
Пришельцев вытащил из-за пазухи люггер производства 1943 года. Подошёл к будке. Открыл.
Кузов оказался забитым под завязку добротной мебелью и бытовой техникой. Что-то крупное было упаковано в гофрокартон.
Пришельцев залез в будку. Разрезал гофру. Его взору открылось белое фортепиано с надписью Steinway.

— Пиздец, — прошептал Пришельцев. — Пианино в заброшенке!

Он достал смартфон, сфотографировал пианино и забил снимок в поисковик гугл.

— Пиздец, — повторил он, когда гугл идентифицировал пианино — больше ляма баксов!

Руки у него начали дрожать.
На негнущихся ногах он двинулся в дом.

Едва копатель переступил порог, его чуть не вывернуло наизнанку. Тошнотворный запах разложения ударил в нос.
Пришлось натянуть на голову маску химзащиты. Оглядевшись, он увидел на полу три обглоданных трупа.
Разбежавшиеся крысы недовольно пищали из своих укрытий и высовывая морды, зыркали маленькими злобными глазками. Пир был прерван.

Пришельцев как ошпаренный выскочил из дома. Сдёрнул маску. Стал жадно дышать.
Спустя некоторое время он успокоился, сказал: «Похуй» и отправился с люггером наизготовку осматривать оставшуюся часть деревни.
Он всё тщательно проверил, но ничего интересного не обнаружил. И ни одной живой души.
Задумался.
Потом радостно хлопнул себя по лбу и опять достал смартфон. Зашёл на сайт AVITO.

«Продаётся фортепиано Steinway & Song в хорошем состоянии…»

Затем, пересиливая себя, он собрал останки мертвецов в огромные полиэтиленовые мешки, которые всегда носил с собой на покопушки на всякий случай, и зарыл их в лесу неподалёку от деревни.
Потом залез в будку грузовика, достал консервы и принялся жадно уничтожать их содержимое.

— Ничо, — разговаривал он сам с собой по давней привычке, — может что и выгорит прямо сейчас.

И выгорело.

Пришло сообщение по электронной почте.

«Где находится пианино? Реально ли его вывезти завтра в первой половине дня?»

Пришельцев радостно потирал руки.

8.

Хабибуллина проснулась рано. Стараясь не будить мужа, который спал в соседней комнате, она наскоро привела себя в порядок, выпила кофе и на цыпочках подошла к двери. Бесшумно открыла её.

— Ты куда собралась? — раздался голос мужа.

Муж стоял в дверях своей спальни. Он зло щурил свои татарские глаза.

— На работу, — ответила Екатерина, — куда же ещё?

— На работу, говоришь. — Муж подошёл к ней вплотную.

Кислый запах немытого тела исходил от него. Хабибуллина непроизвольно поморщилась.

— Чё морду кривишь, а? — процедил муж. — Не нравлюсь, да?

— Почему? — сдавленно сказала Екатерина. — Нравишься…

— А куда в такую рань собралась, а? Раньше к десяти уходила в прокуратуру, а теперь в семь поскакала, а?

— Н-надо, — ответила, заикаясь Екатерина.

— Надо, говоришь, да? — Муж схватил её за руку. — А мои земляки таксисты-татары рассказывали, что подвозили, и не раз, утром к «Гидропроекту»! Чё ты, сучка, там делала, а?

Хабибуллина молчала.
Муж наотмашь влепил ей пощёчину.

— Молчишь, тварь?! На! — И он ударил кулаком в глаз жене.

Хабибуллина покачнулась, но не упала. Синяк моментально налился под глазом фиолетовым цветом. Сам глаз превратился в узкую щёлочку.

— За что?! — крикнула Екатерина и выскочила из квартиры.

— Такси, такси! — Замахала она рукой, выйдя на улицу. Слёзы лились ручьём.

В этот момент зазвонил мобильник.

— Срочно ко мне, — раздался из него голос прокурора Сергея Ерастовича Больших.

— А как же работа в «Трёх силачах»? — спросила Хабибуллина.

— Катя, — сказал прокурор, — быстро, повторяю, ко мне. В «Силачах» ты больше не работаешь. Всё. — Связь прервалась.

— В городскую прокуратуру, — сказала Хабибуллина остановившемуся частнику.

***

Прокурор внимательно посмотрел на свежий синяк под глазом Хабибуллиной, но ничего не сказал.

— Здравствуй, Катя.

— Здравствуйте, Сергей Ерастович.

— Чай, кофе?

— Кофе, — сказала Хабибуллина. — Что-то случилось?

— Да, — ответил прокурор, заваривая кофе. — Пианино нашлось. Как, впрочем, и все вещи семьи Таракановых.

— Где? Как? — ошарашено спросила Хабибуллина.

— Деревня Красные Камни — это тебе ничего не говорит?

— Ммм… Знакомое что-то.

— Всё пропавшее имущество выставлено на продажу на AVITO. С фотографиями, — сказал прокурор. — Адресат: заброшенная деревня Красные Камни.

— Красные Камни, Красные Камни, — пробормотала Хабибуллина, нахмурив лоб. — Где-то я слышала, и не раз, это название.

— Гм, — усмехнулся прокурор. — Это нам ночью сообщили коллеги из Управления «К». Мы им ориентировку давали.

— Молодцы, — сказала Хабибуллина. — А кто продавец?

— Известный в своих кругах чёрный копатель Рустик Пришельцев. — Прокурор посмотрел на часы. — Операция назначена на десять часов. Ты кофе допила? Ну, тогда поехали.

***

Впереди нехотя переваливался по узкой колее омоновский «Урал» с кунгом. За ним следовала «Волга» с оперативниками. А уже в конце колонны ехал прокурорский «круизер».

Погода была солнечная. Щебетали птицы. Пахло лесом.

Впереди показалась заброшенная деревня.

Остановились не доезжая метров сто.

— Какой дом? — спросил командир омоновцев капитан Ксеев, крупная детина под сорок лет с бельгийской овчаркой на поводке.

— Тот. — Показал прокурор на ближайший от дороги дом.

Омоновцы оцепили полуразрушенный дом.

— Рустик Иванович Прешельцев! — крикнул в громкоговоритель капитан Ксеев. — Ваш дом окружён сотрудниками полиции! Сопротивление бесполезно! Предлагаем вам добровольно сдаться! Выходить с высоко поднятыми руками чтобы их было видно!

— А вот хуй вам, быдломенты поганые! — истерично заорал в ответ из сарая Пришельцев. — У меня здесь канистра с бензином! Я себя подожгу и это ёбаное пианино тоже к хуям спалю! Быдло ебаное! Сосите твари! Это раритетное, блядь, пианино!

— Он что, дурак что ли? — удивлённо спросил капитан Сергея Ерастовича. — Какое пианино?

— Да там у него пианино ценой около двух миллионов долларов, — ответил Сергей Ерастович. — Он его хотел продать сегодня, а тут мы вместо покупателей приехали.

Из сарая раздались выстрелы.
Капитан прислушался.

— Из трофейного оружия палит, падла, — сказал он. — Скорее всего «парабеллум». — Махнул рукой. — Начинаем штурм!

В сарай полетели гранаты с «черёмухой».

— Ааа! — раздался вопль из сарая. — Быдло!!! — крик захлебнулся и из сарая повалил дым. Показались языки пламени.

— Поджог таки! — Нахмурился Ксеев. Взял приготовленное заранее ведро с водой. Вылил на собаку и скомандовал. — Астра, вперёд!

Собака бросилась, поджав уши, в горящий сарай.

— Ничего себе собачка, — удивлённо сказала Хабибуллина.

— Сама погибнет, но команду выполнит, — ответил капитан Ксеев. — Бельгийская овчарка. Малинуа.

Глаза его с тревогой следили за собакой.

Буквально через несколько секунд овчарка появилась из сарая. Она пятилась задом и тащила за ворот тело Пришельцева. Тот был в маске химзащиты. Одежда дымилась.
Подскочили омоновцы. Схватили копателя и побежали от горящего сарая.

Только они отдалились от пожарища метров на пятьдесят — раздался взрыв.

— Успели. — Облегчённо сказал капитан Ксеев. — Что там могло взорваться?

— Машина, — ответил прокурор. — Грузовой Hyundai. — Потом повернулся к Хабибуллиной. —
Пошли, Катя, надо задать этому коммерсанту несколько вопросов, пока его в больницу не увезли.

Пришельцев лежал на носилках.

— Как он себя чувствует? — спросил прокурор судмеда.

Судмед, пожилой тип с надменным лицом, пожал плечами.

— Ожоги второй степени. Повезло придурку.

— Слышь, ты! Быдло! Ты сам придурок! — всполошился Пришельцев.

— Тихо-тихо. — Наклонился над ним прокурор. — Трупы где?

— Какие трупы? — настороженно спросил Пришельцев.

— Не дури, Рустик, — сказал прокурор. — Три человеческих трупа. Которые ты обнаружил при поиске своего клада. Ведь правильно я говорю? Или хочешь, чтобы мы тебя закрыли по подозрению в серийном убийстве?

— Я не убивал их! — крикнул Пришельцев.

— Знаю. Где они?

***

Оперативники матерясь взялись за лопаты. Через полчаса пакет с останками трёх силачей лежал на опушке леса.

— Осмотрите их, — приказал прокурор.

Судмед нехотя натянул перчатки. Брезгливо стал ковыряться в останках, разложив на полиэтилене.

— Ну, — нетерпеливо спросил прокурор. — Телефоны нашли?

Судмед отрицательно покачал головой.

Старший оперативник подошёл к лежащему на носилках Пришельцеву и пнул в бок.

— Где телефоны, пидор?!

Тот взвыл нечеловеческим голосом.
Судмед скривился.
Прокурор нахмурил брови.

— Вы при мне-то хоть свои методы допроса постеснялись использовать, — сказал он. — Ведь можно и по-хорошему. Рустик, где телефоны?

— В кармане, — ответил тот.

— Вот видите, — сказал прокурор. В кармане. Достаньте, пожалуйста, и без насилия!

Оперативники обыскали карманы Пришельцева. Вытащили из них три телефона.

— Вот и хорошо. — Повеселел прокурор.

9.

— Ну, что там? — спросил Сергей Ерастович.

— Есть результат, — ответил бородатый специалист IT-отдела. — Два телефона — кнопочные нокии. А вот третий, самсунг, поинтереснее. Он на базе андроида и на нём установлена программа записи звонков. Владелец телефона пользовался ей постоянно.

— Хорошо-хорошо. — Потёр руки прокурор. Глаза его за толстыми линзами очков хищно заблестели. — На флэшечку мне скиньте всё за последний месяц.

— Окей, — сказал бородач. — Уже скинул. — И протянул флэшку.

Прокурор радостно схватил флэшку и поспешил в свой кабинет.

— Вот козёл, — произнёс айтишник, когда дверь за прокурором захлопнулась. — Даже спасибо не сказал.

— Козёл, — согласился напарник, не отрываясь от компьютера.

***

Екатерина Петровна Хабибуллина сидела в кабинете прокурора. В руках у неё была чашка с холодным кофе. Она выпучив глаза слушала запись телефонных разговоров.

« Переезд назначен на десять часов утра, — доносился голос Евгении Семёновны Таракановой. — Подъезжайте на час раньше».

«Хорошо, — отвечал уверенный мужской голос. — Сын не взбрыкнёт что рано приехали?»

«Если воспротивится, — говорила мать Георгия Тараканова, — то я его уговорю. Машина готова?»

«Готова. Вчера тент натянули „Трёх силачей“».

«Вот и хорошо. Как вещи погрузите, я сообщу куда ехать».

«Всё понял.»

Прокурор тоже слушал и ухмылялся.

Прошло некоторое время.

— Как же так? — наконец-то произнесла Хабибуллина. — Как же так?!

— Помнишь, я тебя спросил: деревня Красные Камни тебе ничего не говорит? — спросил Сергей Ерастович.

— Да, помню. А что?

— А то, что место рождения Евгении Семёновны Таракановой, как записано в метриках — деревня Красные Камни, — сказал прокурор и вытянул блаженно свои длинные ноги.

Хабибуллина нахмурила лоб.

— Да-да, — сказала она, — я, кажется, вспоминаю. Евгения Семёновна рассказывала нам на уроках, как росла в деревне, как они ребятишками во время войны рыбу ловили и грибы собирали, чтобы не умереть с голоду…

Потом Хабибуллина задумалась.

— И я, кажется, знаю… У нас в школе был трудовик. Он постоянно такие вот страшные истории рассказывал. У них компания была: Евгения Семёновна, она тогда уже похоронила мужа, трудовик и физрук. Праздники вместе встречали. На демонстрации ходили 1 Мая. Шашлыки в лесу устраивали. Зимой любили собраться дома у Евгении Семёновны и под сибирские пельмени водочки выпить… И вот как начнёт этот трудовик случаи из криминалистики рассказывать — не остановишь. Тогда, наверно, Евгения Семёновна и услышала о подобном ограблении.

Хабибуллина заплакала.
Прокурор подошёл к ней и стал гладить по голове.

— Хабибуллина, — сказал он. — Успокойся. В последнее время ты у меня в кабинете постоянно рыдаешь, постоянно приходишь с синяками… Ну что это такое! Соберись. Возьми себя в руки! Ты же прокурорский работник. Нельзя же так.

Хабибуллина порывисто вскочила и обняла прокурора. Но из-за разницы в росте уткнулась ему в область живота. И заревела с удвоенной силой. В голос.

Сергей Ерастович опешил. Потом улыбнулся. И прижал к себе Хабибуллину.

— Катя… Катенька… ты такая… такая, блядь, красивая! Даже с синяками, — горячо зашептал он. Хотя никогда не матерился.

Стажёр Дрожжиков приоткрыл кабинет прокурора и заглянул.
Такого он ещё не видел. Даже в немецких короткометражках.
Всё что лежало на столе — было сметено на пол.
Обнажённая Хабибуллина билась на дубовой столешнице в экстазе, а прокурор без брюк, но в форменном кителе…

Дрожжиков от неожиданности ойкнул.

— Закрой дверь, падла, — рявкнул Сергей Ерастович. Слово «падла» он тоже никогда не произносил вслух. Раньше не произносил.

Стажёр хлопнул дверью и пустился наутёк.

Ночью Дрожжиков плохо спал. Ворочался. А на утро сказал сам себе:

— Всё, Вовка! Пора жениться!

***

Прокурор и Хабибуллина вошли в палату матери Тараканова.
Евгения Семёновна спала. Но как только появились гости — она открыла глаза.

— Катенька, — прошептала она и улыбнулась. — Катенька, девочка моя, подойди. Дай тебя обниму!

Но Хабибуллина стояла и испуганно смотрела на свою бывшую учительницу.

Евгения Семёновна перевела взгляд на прокурора. Взгляд у неё погас.

— Значит всё знаете, — сказала она тихим, но твёрдым голосом. — Значит знаете всё!

— Да, — сказала Хабибуллина, — знаем. Евгения Семёновна! Зачем?! Как же так?

Тараканова приподнялась на локте.

— Катя, ты же знаешь, как я люблю тебя. Я так мечтала увидеть своих внуков, которых родишь ты… Но этот педераст… Да-да! Я не побоюсь этого слова! Этот педераст всё испортил! Он… он… тьфу! Мерзость! Мерзость! — Губы у Евгении Семёновны задрожали. — Он испоганил всю мою старость! Будь он проклят! А потом он заболел. И я не хочу чтобы он жил! Чтобы он выздоровел. Чтобы он поехал лечиться в Германию! Чтобы он продолжал свою содомию!

— Пианино сгорело, — сказала Хабибуллина.

— Правда? — Оживилась Евгения Семёновна. — Ну и хорошо. — Она закрыла глаза. — Теперь я могу спокойно умереть.

— Пошли. — Сергей Ерастович взял Хабибуллину под руку.

И они молча вышли из палаты.

Через несколько часов сообщили, что Тараканова умерла. В здравом уме и улыбаясь чему-то.

***

Был уже поздний вечер. Прокурор зашёл попрощаться к Хабибуллиной.

— До свидания, Катя. Ты куда, домой? Может тебя подвезти?

— Нет, — ответила Хабибуллина. — Я ухожу от мужа.


Теги:





-4


Комментарии

#0 23:12  22-12-2017Лев Рыжков    
Читается хорошо, несложно. Криминальная линия - с оговорками норм.

Но вот линия Хабибуллиной - провал, сопли и Болливуд.
#1 00:42  23-12-2017Стерто Имя    
этот петух все не успокаивается... заткни себе в гудок свою писанину
#2 02:50  23-12-2017майор1    
многа букав
#3 17:48  23-12-2017Шева    
Автор не изменяет теме - про педерастов.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:16  22-04-2018
:
[5] [Графомания]

Я, пресловутые полстакана
Наполню жизнью на полпути
У сумасшедшего старикана
Который мог по воде идти

Который — не надрывая глотку
Водил сквозь волны слепой народ
И потому, не нужна мне лодка
Чтоб жизни море осилить вброд

И я, наученный, пошагаю
Седой и голый, как идиот....
23:53  21-04-2018
: [12] [Графомания]
У современности в фарватере
Мне скучно. Я в другом году
Ругаясь запросто по матери
В колонне воинской иду

Близки покрикиванья ротного,
Не в тягость тощий сидорок,
И в радость топот войска потного
И хлёсткий русский матерок.

Легко солдатам быть с ним смелыми
На марше ухватив кураж,
Он под бомбёжкой и обстрелами
Звучит почти как "Отче наш"....
12:31  21-04-2018
: [7] [Графомания]
В ворчанье утреннего бытия,
В отсутствии кофейных ароматов,
Смотрело на меня второе я,
Как будто бы под дулом автоматов.
Как будто виноват, я безгранично,
Что сны стряхнул покинувши кровать
И негу сладкую нарушил не прилично,
Не дал благоговеянно доспать!...
14:28  20-04-2018
: [15] [Графомания]
Жорж был редкостным подлецом!
Саша не выдержал, схватил за лицо!
Indignation, indignation!
C'est pas ma faute. Je n'y peux rien.
Да простит меня няня Арина,
Жорж, вы редкостная скотина!
Как вы могли, обрюхатив Екатерину,
Мерзкие пальцы свои ,потянуть к Наташе....

Если долго кого-то ждёшь
Начинаешь терять рассудок
И к тому же, уж трое суток
По истрёпанным нервам — дождь

Отрывается первоцвет
Как придаток, для жизни лишний
Зимних яблонь и дикой вишни
А кого-то, как прежде — нет

Я кому-то пишу стихи
Вечерами, и хмурым утром,
Только кажется мне, что будто
Не писал ни одной строки

А отверженный первоцвет
Голубями летит под ноги,
От которых белы дороги,
И кого-то, как прежде — нет....