Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Критика:: - Шукшин для «сегодня»?..

Шукшин для «сегодня»?..

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 18:54  20-05-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 341]
(Варламов А. Н. Шукшин. — М.: Мол. гвардия, 2015. — 399 с., ил. — (Жизнь замечательных людей)
Писать о кумирах близкого еще прошлого очень непросто. Во-первых, нужно проверить (измерить), насколько кумир актуален. Во-вторых, как-то обойтись с мифами, которые вокруг него понаросли и порой определяют его образ у нас, потомков. Скажу сразу: в целом Алексею Варламову это удалось, хотя герой достался ему ох и трудный.

В самом деле, с уходом советского (и тем более, колхозного) уклада испарился тот гумус, из которого росла фактура шукшинской прозы, ее сюжеты, язык, проблематика, образы. Сейчас это для нас даже не «вчера», а «позавчера»: Шукшин для молодого читателя сегодня — дедушка и прадедушка. А как известно, вечная мудрость жизни в том только (в конечном итоге) и состоит, что боль дедов и отцов становится маловнятным бременем для потомков. Сюжет биографии самого Шукшина тоже плоть от плоти «советского образа жизни». Короче, не пора ли в архив, Василий Макарович?

Однако разве устарели вот эти слова Шукшина: «Ни ума, ни правды, ни силы настоящей, ни одной живой идеи!.. Да при помощи чего же они правят нами? Остается одно объяснение — при помощи нашей собственной глупости. Вот по ней-то и надо бить нашему искусству». Или вот эти: «Надо совершенно спокойно — без чванства и высокомерия — сказать: у России свой путь. Путь тяжкий, трагический, но не безысходный, в конце концов. Гордиться пока нечем». Или вот эти: «Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания — не отдавай всего этого за понюх табаку. Мы умели жить. Помни об этом. Будь человеком».

Три эти цитаты, каждая по-своему, злободневны. И в каждой — скорей, вопрос к нашему текущему бытию, запрос на завтра, чем ответ. Каждая — как формула актуальной проблемы, увы.

Конечно, Алексей Варламов уделяет много места литературным баталиям 1960 — 70-х гг. и шлейфу, который протянулся от них вплоть до 2000-х. Но в целом под его пером Шукшин выглядит человеком вполне современным, которого снедает главная проблема не только российской, но и вообще жизни уже 21 века: борьба гражданского общества (это в переводе на понятия наших, конечно, дней) и всегда несправедливого и равнодушного к отдельному человеку Левиафана государства (это в представлении Шукшина). Варламов спорит с З. Прилепиным, который делает из мятежных героев романиста и сценариста Шукшина — Разина и Пугачева — патерналистов и чуть ли не государственников. Дескать, «дай нам, государь-батюшка, с кровопивцами боярами да дворянами разобраться — и правь себе дальше спокойненько!».

Нет, отметает удобную подмену Прилепина автор книги: Шукшин по духу был, скорее, запоздалым крестьянским анархистом, отрицавшим государство как всегда угнетающее и паразитическое образование: «Все, что происходило в России и с Россией в 20 веке, было для него, говоря словами Пришвина, войной между мужиками и большевиками, в которой Шукшин был однозначно на стороне мужиков, относясь к государству, и не только советскому, но и дореволюционному, как к силе, ему и его сословию враждебной».

С этим и связана такая острая у Шукшина потребность осуществить дело жизни — снять фильм о Степане Разине: «В сущности этот фильм (о Степане Разине, — В. Б.) и призван был стать шукшинским гамлетовским посланием власти, художественным свидетельством того, что сотворила она с народом и чем и кем может народ ей ответить».

Умная власть почуяла здесь опасность. «Что, русский бунт хочешь показать? Не дадим, не надейся!» — заметил Шукшину тогдашний куратор кино от правительства (и в общем-то покровитель писателя) В. Баскаков. Кроме этого прозорливого ученика Б. Эйхенбаума у фильма была масса влиятельнейших противников, почитай что весь тогдашний советский киношный синедрион: Т. Лиознова, Ст. Ростоцкий, М. Донской, Л. Кулиджанов, С. Герасимов. Главное обвинение их: слишком жестокими показан Разин и его сторонники. Какая-то пьяная лихая голытьба (что, в целом, соответствовало исторической правде). Здесь Шукшин и впрямь вступает в заочный спор с Пушкиным, с его концепцией исторического прогресса в «Капитанской дочке». Без крови ничего, типа, нового и более справедливого, Александр Сергеевич, не получится.

Воспринимать жизнь как острый конфликт было в крови Шукшина, и тьма низких истин, собственный опыт его в этом поддерживали. Чего только стоит такое его признание: «Я про своих родных и думать-то, и рассказывать боюсь: дядя из тюрьмы не вылезает, брат — двоюродный — рецидивист в строгом смысле этого слова, другой — допился, развелся с женой, поделил и дом, свою половину он пропил, теперь — или петля, или тюрьма». А его распря с земляками после фильма «Печки-лавочки», когда Шукшина обвинили в том, что не увидел он благостной картинки новой жизни в родных Сростках?

Вот уж точно: один в поле воин…

Стать для столичной либеральной богемы салонным колхозничком в фирменных кирзачах Шукшин, ясное дело, не пожелал. Жизненная его стратегия была по-крестьянски хитрее: «…особенность творческого поведения Василия Макаровича Шукшина заключалась в том, что с обеими могучими советскими силами, попиравшими растущее национальное самосознание, — партийной и либеральной, — он в той или иной степени вступал во взаимодействие, умел их собою заинтересовать, заинтриговать, обаять, разоружить, растрогать, под себя приспособить и оседлать…»

Но и божком «деревенщиков», со всеми их мухами в супе и голове заделаться он тоже не захотел. Отсюда и его способность (которая казалась двурушничеством многим запойным представителям литературных партий) — способность сотрудничать и с либеральным «Новым миром», и с почвенническим «Нашим современником», и со скрыто сталинистским в 1960-е гг. «Октябрем».

Так каков же он был на самом деле, Василий Шукшин? «Хороший писатель, но темный человек» (В. Аксенов)? Некоторую неуловимость его облика отразил и вечный (вечно почему-то муссируемый) «еврейский вопрос». Известно, что Ф. Горенштейн как-то истошно ненавидел Шукшина: «В нем худшие черты алтайского провинциала, привезенные с собой и сохраненные, сочетались с худшими чертами московского интеллигента, которым он был обучен своими приемными отцами. (…) В нем было природное бескультурье и ненависть к культуре вообще, мужичья, сибирская хитрость (Григория) Распутина патологическая ненависть провинциала ко всему, на себя не похожему, что закономерно вело его к предельному… необычному юдофобству».

Он же забил и последний гвоздь в гроб писателя, (завистливо?..) описывая его многолюдные похороны: «Так нищие духом проводили в последний путь своего беспутного пророка».

Но этот самый смертельно опасный на Руси грех — грех юдофобства — так ли уж был свойствен «Макарычу»? Факты говорят как раз об обратном. Ни в его переписке, ни в произведениях антисемитских пассажей (вроде тех, что позволял себе Василий Белов) мы не встретим. Неприятие-обвинения Ю. Нагибина — ну, у него были свои чисто личные, семейные причины не любить Шукшина… Не забудем, что покровительство Шукшину в «Новом мире» составили Ася Берзер (которой в благодарность Шукшин привез из Парижа великую тогда невидаль — фломастеры) и Ефим Дорош. А вот Александр Трифонович Твардовский, свой коренник-мужик чисто из деревенских, отнесся к нему довольно прохладно — и ни разу не упомянул Шукшина в своих дневниках!..

А. Варламов разрушает и наше расхожее представление о шукшинских героях как о неких «чудиках», а о нем самом — как все же о деревенщике со всеми особенностями этого литературного направления. И здесь уклончиво-упрямый Шукшин в канон не вписался! Варламов напоминает: в конце жизни Шукшин приметно искал новый художественный метод и дрейфовал… в сторону постмодернизма (его предисловие к сборнику рассказов постмодерниста Евг. Попова, повесть-сказка «До третьих петухов»). Проживи Шукшин дольше — каким бы он стал неожиданным писателем…

Ну, и под занавес — немножко не всеми любимой, но всегда ходкой на рынке конспирологии. Алексей Варламов довольно подробно разбирает версию о том, что Шукшина… устранили. Опирается он на свидетельства оператора поздних шукшинских фильмов Анат. Заболоцкого, близкого друга писателя актера Г. Буркова и некоторых других — впрочем, оставляя вопрос открытым. В конце концов, Шукшин здесь лишь повторяет судьбу других легендарных личностей, не слишком удобных власти: Есенина, Маяковского. Такова, видать, участь любимца всегда недовольного и всегда подозрительного народа: хочется, вишь, чтоб герой пал в борьбе, а не от банального нездоровья…

В целом Алексея Варламова — да и нас — можно поздравить с удачной книгой. Шукшин жил, Шукшин жив, Шукшин будет жить! И помнить его призыв: «Не теперь, нет. Важно прорваться в будущую Россию»…

20.05.2018





































Теги:





3


Комментарии

#0 18:54  20-05-2018Лев Рыжков    
Прекрасно. Даже прочесть захотелось.
#1 20:24  20-05-2018Шева    
Небезынтересно. Боюсь, автор крео прав в том, что жизнь стремительно ушла вперед.
#2 21:21  20-05-2018Валера Лашманов    
Забавно описывается эпизод, когда ВШ привёз в Сростки беременную дочку Анатолия Софронова. И вот за столом мамаша Василия разливает суп по тарелкам и, подавая гостье полную тарелку, держит большой палец руки в супе, как это бывает обыкновенно в деревнях.
#3 20:47  21-05-2018дважды Гумберт    
хорошая статья. ну, и книга, наверно. читал недавно Я пришел дать вам волю или как-то там - про Разина. заебись

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
22:31  08-12-2018
: [15] [Критика]
От весёлой и ласковой Ленки
возвращаясь сквозь яблочный май
накропал я шедевр на коленке
и залил его через вай-фай.

А в лазорево-грушевом лете,
там, где травы втыкались под дых,
я известного критика встретил
в бороде и в очках роговых....
09:10  07-12-2018
: [6] [Критика]
- Да, значит так. Поскандаль вначале.
- Это как?
- Ну, там хуйню какую-нибудь напиши, чтобы ненависть у других вызвать. Ты же персом будешь. Вот и бей по национальному вопросу.
- Так точно!
- Кстати, ты ведь давно женат. И детей двое - мальчик и девочка, я в документах твоих посмотрел....
08:07  21-11-2018
: [6] [Критика]
Выли оркестры и реяли флаги.
Сеятель света, любви и добра –
Бывший Хуятор, каратель бумаги –
Шёл, попирая дорожку ковра.

Сцена. Трибуна. Лучи. Микрофоны.
Тысячи глаз – как гвоздями в торец.
Слёзы. Букеты. Объятья. Поклоны.
- Всё, ухожу!...
09:20  23-10-2018
: [15] [Критика]
Я гляжу, как будто в окно, в Интернет,
Вспоминаю свои года.
Все лишь миф, и прошедшего больше нет.
Даже не было никогда.

Только время течёт, как великий Нил,
А людские мечты - обман.
Бородатый тролль нашу жизнь сочинил,
Фантастический графоман....
12:48  20-10-2018
: [21] [Критика]
Отморосил осенний дождик,
Река немая замерла.
На берегу стоял художник –
Мольберт, палитра, все дела.

А я шагал с бутылкой пива
И пожелал взглянуть на труд.
«Ух ты ж, бля, до чего красиво!
Да ты, мужик, реально крут».

Он отвечал, сверкнув очками,
Что, мол, к такому не привык....