|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Про скот:: - Возле ЦУМа
Возле ЦУМаАвтор: Серафим Введенский
[ принято к публикации 23:03 29-05-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 1203]и поперёк толпы огромной – стоял мужчина возле ЦУМа, как тонкий провод, оголённый и ссал забвенно против ветра, борясь с порывами – напором, а рядом с ним не дальше метра народ бурчал протестным хором, что довели страну, – проссали, что больше некуда, – приплыли, и в том же духе и деталях слова неслись, как клубы пыли, неслись легко и оголтело, неслись, как майские цветенья, а наш герой закончив дело пошёл в случайном направленье, игноря возгласы и крики и шебуршание народа – поскольку сей перфоманс дикий ему не вызов, а свобода. Теги:  0 
Комментарии
#0 23:03 29-05-2018Лев Рыжков
Криво, но забавно. Это, в рубрику "Привет из девяностых" По моему оч хорошо Заебись. Хорошо. Не в стиле, но так даже лучше + Еше свежачок
Бредёт мужик сквозь белые сугробы
С тяжёлым чау-чау на руках. Кружит торнадо вкруг него природа Из H2O. Противно на зубах Поскрипывают хрупкие снежинки, Но греет мысль о рюмке коньяка Которую он выпьет. По старинке. Не закусив ничем наверняка.... Мёрзнет по ночам до дрожи
На окошке наш цветок, И становится дороже Каждый воздуха глоток. Рубль падает на рынке, Больно бьет по голове. Зимние треплю ботинки По застуженной Москве. Очень странная погода: Изморозь блестит, как пот....
Саша был поганным ментом. Сколько себя помнил. Он ненавидел людей и с детства стремился делать им всяческие пакости. На полицейскую службу он пошёл, дабы реализовывать свои прихоти и потакать своим грязным желаниям относительно людишек.
Ржавчина любит выбирать самый тонкий металл для лёгкого разъедания, а Саша находил тех, кто мог мало сопротивляться.... Хоронили собаку два пьяных мужчины
Та собака была им как будто бы мать Околевшее тело пропахшее псиной, С ним не надо теперь спозаранку гулять Глаз один приоткрыт и как будто бы смотрит На уставшие лица двух этих господ Одного звали Фёдор, фамиля Бортник, А другого Алёша, по кличке Урод Падал снег из пространства на мрачные сосны, И могила была непристойно мала, А в застывшей ухмылке звериные дёсна Говорили что жизнь не со всеми мила Закопали.... Мой кот лежит у ёлки на диване,
Глинтвейн горячий стынет на столе. Живот кота колеблется дыханьем Час целый, долгий вечер и сто лет. Века мгновения звенеть могли бы, А лунный свет во льду окна померк. Душа кота, как будто встала дыбом, Хвостом упершись в городской фахверк.... |
