Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Снобизм:: - .Жизнь графа

.Жизнь графа

Автор: Ваcёк
   [ принято к публикации 08:59  01-08-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 290]
Фарфор небосвода был хрупок и нов,
С сиреневой сеткой прожилок.
А воздух горячий, как стопка блинов,
В которую блин доложили.

Я - граф по рожденью. У края пруда
Меня узнают мои рыбки.
Российское лето. Проходят года,
А я все играю на скрипке.

Крестьянские девки в волнении нив
Шли хором берёзу ломати,
А я, впопыхах только кофе попив,
За гриф нежно брался Амати.

При власти Советов один полиглот
Учил меня по-ассирийски.
А лишь двадцать первый исполнился год,
Женился я вдруг на артистке.

И вот, от усадьб отказавшись и прав,
Влюбленный, не ведая сраму,
Я шёл по театру, низложенный граф,
Играть в оркестровую яму.

Поскольку в театре свой бег тормозит
Огромных свершений эпоха,
За музыку и артистический вид
Ко мне относились неплохо.

И только с милицией был раскосяк:
Лишь графа во мне узнавали,
То, маму припомнив, озлобленно так
Все слали в бескрайние дали.

Такой в милой жизни случился изгиб.
Мне выпало счастья лишь малость.
Я в сорок четвёртом случайно погиб,
Жена так вдовой и осталась.

Нет, не навожу я вам тень на плетень.
Средь прочих артисток заметив,
В супруги Цецилию взял Воллерштейн
Потомственный граф Шереметев.


Теги:





-5


Комментарии

#0 09:00  01-08-2018Лев Рыжков    
Всяк российский образованец в душе неминуемо граф. Хруст булки, шорох кринолинов и "кушать подано" - нет милее этих звуков.
#1 09:45  01-08-2018херр Римас    
Ну это вполне так, Гут,Васек.

Я сначало думал, что это про Сержанта канешно,но живой пока.
#2 09:49  01-08-2018майор1    
хуйня.
#3 11:02  03-08-2018херр Римас    
Ну тока вот предпоследний куплет, чото уж больно хуеват.

Там где идет прямая речь от погибшего, получается некамильфо.

Типо как - А потом меня внучек разорвало гранатой.
#4 13:31  03-08-2018Ваcёк    
Римас, прямую речь от погибшего еще Твардовский использовал.





Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте,

На левом,

При жестоком налете.





Я не слышал разрыва

И не видел той вспышки, -

Точно в пропасть с обрыва -

И ни дна, ни покрышки.





И во всем этом мире

До конца его дней -

Ни петлички,

Ни лычки

С гимнастерки моей.





Я - где корни слепые

Ищут корма во тьме;

Я - где с облаком пыли

Ходит рожь на холме.





Я - где крик петушиный

На заре по росе;

Я - где ваши машины

Воздух рвут на шоссе.





Где - травинку к травинке -

Речка травы прядет,

Там, куда на поминки

Даже мать не придет.





Летом горького года

Я убит. Для меня -

Ни известий, ни сводок

После этого дня.





Подсчитайте, живые,

Сколько сроку назад

Был на фронте впервые

Назван вдруг Сталинград.





Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит и не знаю -

Наш ли Ржев наконец?





Удержались ли наши

Там, на Среднем Дону?

Этот месяц был страшен.

Было все на кону.





Неужели до осени

Был за н и м уже Дон

И хотя бы колесами

К Волге вырвался о н?





Нет, неправда! Задачи

Той не выиграл враг.

Нет же, нет! А иначе,

Даже мертвому, - как?





И у мертвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она -

Спасена.





Наши очи померкли,

Пламень сердца погас.

На земле на проверке

Выкликают не нас.





Мы - что кочка, что камень,

Даже глуше, темней.

Наша вечная память -

Кто завидует ей?





Нашим прахом по праву

Овладел чернозем.

Наша вечная слава -

Невеселый резон.





Нам свои боевые

Не носить ордена.

Вам все это, живые.

Нам - отрада одна,





Что недаром боролись

Мы за родину-мать.

Пусть не слышен наш голос,

Вы должны его знать.





Вы должны были, братья,

Устоять как стена,

Ибо мертвых проклятье -

Эта кара страшна.





Это горькое право

Нам навеки дано,

И за нами оно -

Это горькое право.





Летом, в сорок втором,

Я зарыт без могилы.

Всем, что было потом,

Смерть меня обделила.





Всем, что, может, давно

Всем привычно и ясно.

Но да будет оно

С нашей верой согласно.





Братья, может быть, вы

И не Дон потеряли

И в тылу у Москвы

За нее умирали.





И в заволжской дали

Спешно рыли окопы,

И с боями дошли

До предела Европы.





Нам достаточно знать,

Что была несомненно

Там последняя пядь

На дороге военной, -





Та последняя пядь,

Что уж если оставить,

То шагнувшую вспять

Ногу некуда ставить...





И врага обратили

Вы на запад, назад.

Может быть, побратимы.

И Смоленск уже взят?





И врага вы громите

На ином рубеже,

Может быть, вы к границе

Подступили уже?





Может быть... Да исполнится

Слово клятвы святой:

Ведь Берлин, если помните,

Назван был под Москвой.





Братья, ныне поправшие

Крепость вражьей земли,

Если б мертвые, павшие

Хоть бы плакать могли!





Если б залпы победные

Нас, немых и глухих,

Нас, что вечности преданы,

Воскрешали на миг.





О, товарищи верные,

Лишь тогда б на войне

Ваше счастье безмерное

Вы постигли вполне!





В нем, том счастье, бесспорная

Наша кровная часть,

Наша, смертью оборванная,

Вера, ненависть, страсть.



Наше все! Не слукавили

Мы в суровой борьбе,

Все отдав, не оставили

Ничего при себе.





Все на вас перечислено

Навсегда, не на срок.

И живым не в упрек

Этот голос наш мыслимый.





Ибо в этой войне

Мы различья не знали:

Те, что живы, что пали, -

Были мы наравне.





И никто перед нами

Из живых не в долгу,

Кто из рук наших знамя

Подхватил на бегу,





Чтоб за дело святое,

За советскую власть

Так же, может быть, точно

Шагом дальше упасть.





Я убит подо Ржевом,

Тот - еще под Москвой...

Где-то, воины, где вы,

Кто остался живой?!





В городах миллионных,

В селах, дома - в семье?

В боевых гарнизонах

На не нашей земле?





Ах, своя ли, чужая,

Вся в цветах иль в снегу...





Я вам жить завещаю -

Что я больше могу?





Завещаю в той жизни

Вам счастливыми быть

И родимой отчизне

С честью дальше служить.





Горевать - горделиво,

Не клонясь головой.

Ликовать - не хвастливо

В час победы самой.





И беречь ее свято,

Братья, - счастье свое, -

В память воина-брата,

Что погиб за нее.



1945-1946

Александр Твардовский. Стихотворения. Москва, "Художественная литература", 1967.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:59  28-11-2018
: [15] [Снобизм]
Уж веет холодом долин,
Поля пусты, леса раздеты…
Велю затапливать камин,
С печалью вспоминаю лето.

Ложусь в подушках на ковры,
Укрывшись одеялом сплина,
Вкушаю Бахуса дары
И вижу летние картины.

Запахнет скошенной травой
Под жарким солнцем в бездне неба,
Воскреснет образ милый твой,
И вновь коснётся сердца нега…

…Наутро сяду в тарантас,
Соседей чинно навещаю,
Потом обедаю у вас
И зазову откушать чаю....
12:21  26-11-2018
: [10] [Снобизм]
Вот и доигрались с восприятием, отгремела
листва под ногами, набрякнув дождливым соком.
К примеру - представь безмолвие леса после первого артобстрела,
и небо периода позднего Блока.
Из этого можно связать тонкие перчатки
первого снега, исчезающего с ладоней за миг
до того, как вечер в потёртой конфедератке
поставит воображение на ручник....
23:24  25-11-2018
: [4] [Снобизм]
Антонина раньше работала на трассе. По ночам. У кафе «Шайба». И несмотря на свой довольно юный возраст была уже видавшим виды человеком. Ей ссали в рот, она мыла языком колеса «Ленд-Крузера», и играла в угадайку по субботникам - кто из семерых самураев находится сейчас у нее в жопе или это опять перезрелый огурец....
08:08  21-11-2018
: [7] [Снобизм]
Течёт рекою за годом год и тихо стучат часы
То бодро ходят усами вверх, то вниз опустив усы
И время капает как вода и сыплется как песок
Здесь проще некуда, господа, вот – палка, вот – колесо

Но если правильно заглянуть под брови усталых крыш
То сразу ясно где видишь сон, а где бесполезно спишь
И слышно четко как трется «фа» о старый скрипичный ключ
Кому–то плохо, кому – лафа, кому–то и пух колюч

И коли поразмышлять всерьез о времени что идёт
То можно просто сойти с ума, а...
11:45  20-11-2018
: [6] [Снобизм]
Первая невеста мира,
Женщина Эпохи Первой
Имя было ей не Ева,
Было ей Лилит прозванье,
Называли Ликуэрой,
И другое имя – Тáнит -
Дали древности ей люди.

Ева Каина рожала,
Абеля в мир приносила.
А Лилит же танцевала
И ни с кем не говорила....