|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Было дело:: - Шаббат шаломШаббат шаломАвтор: отец Онаний -Алло, Абрам!-Алло, Аркаша, ты? -Ну, а кто ещё. -Шаббат же, ты чего звонишь?! -Если шаббат, чего ты тогда трубку взял? -Да как-то машинально. И всё таки? -Выкинь свои китайский часы, шаббат пять минут назад закончился. -Не могу, мне их папа перед смертью продал! -Тупая шутка, и старая как твой здравствующий папа Аарон Моисеевич. -А папе нравится. И часы мне эти нравятся. -Хватит болтать, собирайся. -Ой,да. Я так курить хочу, уши опухли. -Какой ты гой всё-таки, потерпеть сутки не можешь , чтобы не курить и не жрать в три горла...и не пить. -Могу. Могу я потерпеть. Просто никак не привыкну. Тридцать лет живу здесь и никак не могу привыкнуть. Вернее,я то привык, а организм протестует. -Потому что у тебя советский организм и ему чужды всякие воздержания. Захотел курить- кури, захотел нажраться как свинья- да пожалуйста. -Ну уж прям так. -Да. -Неприятный ты человек. -Какой есть, тебя же терплю. Собирайся. Жду. Чуть позже в одном из кафе в центре Цфата. -Жиденький у вас хумус. -Какие жиды, такой и хумус. Я вообще эту гадость не жру. - В Союзе я хумус никогда и не пробовал. А здесь очень даже нравится. -Так его арабы придумали, а евреи только раскрутили до сверхкошерности. Гадость и есть гадость,на гепатитное дерьмо похоже. -Фу. -Я просто в Союзе в хосписе санитаром работал, всякого повидал. Там каждый второй из себя такой хумус испускал по пять раз на дню. -Вы прямо антисемит. -Все евреи антисемиты, особенно из СССР. -Доля правды есть. Потому что в СССР не было возможности верить хоть во что-то кроме партии. -Верить можно было, говорить нельзя. Это разные вещи. А толку, что тут все верят- наебут и глазом не моргнут. Вот тебе и еврей еврею... -Ну не все же. -Все до единого. -Вы же тоже еврей. -Да и наебываю вас и с вашим кофе и с хумусом. - Что, правда? -Так я вам и сказал. Но при случае обязательно наебу. -Какой вы неприятный человек. -Жрите молча. -Вот почему все меня оскорбляют? Ты оскорбляешь, официант и тот оскорбляет. -Наверное, это твой крест. -Какой крест может быть у еврея? -У хорошего еврея- золотой! -Если только. Я же обычный служащий банка, у меня нет ни золота, ни бриллиантов. У меня только больной папа и кредиты. -Аарон Моисеевич очень даже здоровый, он ещё меня переживёт. -Баруха шев! -Баруха шев! -А хорошо всё-таки, и не жарко и народа мало -Это пока не много, сейчас подтянутся, со всеми отпрысками, будет шумно. -Посидим пока, я ещё покурю. Как станет шумно, тогда и пойдем по домам. Теги: ![]() 0
Комментарии
#0 09:45 26-05-2019Mavlon
Я в тонкостях не разбираюсь но улыбнуло охуенно + + какая-то-то неудавшаяся Петросяновщина прекращай уже хуйню то писать, Онаний.. скоро допрыгнидооблачка будет интереснее читать чем тебя Набор расхожих цитат о. Заранее прошу прощения за поправку. Не "баруха шев" , а "барух а шем". В переводе - слава богу. Употреблено в контексте правильно, только в написание не совсем точно. Но для чистоты восприятия можно исправить. да... учись.. пригодится... "Лех мимцОц лекипОд, бен кЭлев" ... это когда тебе не хочется говорить с неприятным для тебя человеком.... правильно, Алиса? #7 Очень даже правильно, немерено мною пользованое выражение. Только не мимцоц, ле, а тимцоц ли. А в остальном все норм. Ггг Мне кажется, что автор просто репетировал диалоги, и не имел в виду ничего божественного. гг Еше свежачок Ванна углекислая нарзанная - очень приятная хуйня, с температурой воды 36-37 градусов. Всем полезна, да и вообще... И вообще, но у меня с лечебными ваннами с детства не задалось. Дело было так: примерно девяностый год, мы с мамой поехали в профилакторий от завода «Каустик»....
«Вот раскопаем - он опять / Начнёт три нормы выполнять, / Начнёт стране угля давать - / и нам хана.» В. Высоцкий IПредупреждение и Дно Алексей Стаканов стоял перед мастером, и слова «Последнее Китайское Предупреждение» жгли его, как азотная кислота....
Города, посёлки, сёла, Дождь, туман и летний зной, Шёл хромой я и весёлый, Шёл с большой войны домой. Из чужой, далёкой дали Был я третий день в пути, И сверкали две медали На солдатской на груди! А в родном моём посёлке, Где ушёл я воевать, Хоть с улыбкой, смотрят волком, Только мать пришла встречать....
О, как мы были молоды!
Ему шестнадцать, мне семнадцать, ну и что? Он брал меня за руку, волшебное действие, и я шла с ним, шла, шла, шагами, которые гулом отдавались в моей голове:"Ту, туу, тууу". В сказочный час, ранним волшебным утром, с первыми лучами солнца над крышами он приходил к моему дому и стоял на ветру, обдуваемый ветром и снегом тополиного пуха.... Бросили всё — топоры, пилы, Половину Егора, треть Людмилы. Уходили спешно, Нельзя было мешкать. Промедление — подобно смерти. Теперь у нас Егора половина. И Людмилы две трети. Егор и Людмила Сильно тормозили.... |


