Руки

Автор: Ромка Кактус Анна милая девушка, только руки выдают неладное. Они будто от другого тела, которое больше и сильнее, а потому всё время тащит тяжёлый чемодан, набитый куриными костями, фотографиями цифры 4 и засушенными цветками ромашки — каждый в отдельном пронумерованном зиплоке, а полный их список, составленный францисканским монахом Себастьяном Толедским в одна тысяча триста четвёртом году, конфискованный полицией Мальорки у аргентинского наркоторговца, теперь находится в музее города Палермо.

— Вот твой чемодан, Анна, — сказала Екатерина.

У каждого есть злой брат-близнец — так выглядит справедливость. Ради одного этого стоило бы родиться, и Анна родилась с лицом своей сестры.

— Ты — это я, только никчёмность, — сказала Екатерина. — Возьми чемодан и поезжай в Палермо.
— Я вовсе не собираюсь никуда ехать, — сказала Анна. — Нужно доесть это.

На столе перед ней был целый дворец, сделанный из желе, и он дрожал, когда она била ластами по столу, и тряслись желейные колонны, а внутри дворца, укрытый от взоров, сидел король, и фигурка его сплетена была из волос таким образом, будто он принял позу Белаквы: с головой, просунутой меж колен, где у него помещался совсем миниатюрный макет библиотеки.

У Анны и её сестры один на двоих пропуск в библиотеку. Они ходят туда по очереди. В этот раз Анна взяла роман Теодора Бинеке «Ближе всего», в котором человеческие гонококки выясняют природу своих взаимоотношений на тропическом острове под топот призрачных слонов. Екатерина читает «Существо на платформе», в котором есть джаз и небо, а у героя нет имени, и он ищет его, соединяя вместе кусочки бумаги, которые удаётся вынуть из ушей повешенных.

— Торговец хорошо заплатит, — сказала Екатерина. — Кстати, его зовут Орфон. Он сложил это имя из записочек, которые были у него на столе. Он заплатит больше, если ты напомнишь ему это. Сложи его имя…
— С чего ты взяла?
— У всякой вещи есть хорошая и плохая причина. Плохая причина всякой вещи это её неизбежность.
— Например?
— Война существует ради своей неизбежности.
— А хорошая?
— Хорошая причина в том, чтобы идти дальше.
— Как это понять?
— А тебе не нужно понимать. Возьми чемодан.

Анна взяла чемодан.

— Чувствуешь тяжесть? Это воспоминания…

Каждую ночь она подходит к окну. Город заняли обезьяны. Они водят автомобили, и у некоторых обезьян два высших образования — что это меняет? Обезьяны с двумя высшими образованиями собираются в кинотеатре на премьере Ингмара Бергмана и обсуждают покрой пиджака на одном из героев фильма. Дьявол, живущий в мелочах как их неизбежность, скучает в тех неисчислимых воспоминаниях; воображая себя героем фильма, он претендует только на его пиджак.

На премьере нового фильма Ингмара Бергмана дьявол снял пиджак с прохожего:

— Твой пиджак, сапоги и байк — вся твоя идентичность. Я также заберу твой геморрой, твою работу, бессонницу и блокнот с телефонами шлюх. Мне это всё понадобится.

Анна оседлала дьявола. В прошлой жизни он был деревом. Анна прочитала летопись его дней в структуре древесины и села ему на сук.

— Обезьяны хотят всё испортить, — сказала Анна. — Из лучших своих побуждений.
— У меня есть мой байк, — сказал дьявол.

Теперь у Анны прорезались крылья. Розовые перья, будто вымоченные в последнем закате Помпеи, с пепельными концами. Она машет крыльями, стоя ночью у окна. Внизу дьявол заводит байк.

Они летят сквозь ночь, как дохлый кот, которого облили бензином, подожгли и запустили из катапульты.

Торговец встретил Анну у себя в саду, где руины античного храма живописно освоены миром растений, растительные мотивы, грёзы и мечты собраны в портрет бога Пана или его злого брата-близнеца.

— Вот чемодан, — сказала Анна.
— Очень хорошо, — сказал торговец. — Откройте.
— Это значило бы конец Европы…
— Что ж, я учту.

Ужин в саду. Столы, покрытые свитыми из волос свитерами, чаши со свечами, в небе горящий дохлый кот возвращается в свою колыбель.

— Я ждал вас, — сказал Орфон.

Анна сложила его имя из растерзанных страниц взятой в библиотеке книги.

— Вы молчите, — продолжил торговец, — Так и должно быть. Я многое видел. Но принял не всё. Мне не нужен чемодан. Всё, что там было, подделка… А настоящее… Мне нужны ваши руки. Они вам совсем не идут.

Он щёлкнул пальцами. Обезьяны слезли с пальм. Обезьяны с двумя высшими образованиями: медицина и богословие. Гнусные обезьяны в белых халатах с миниатюрными библиями в кармашках, они скалились, они наступали. У каждой обезьяны в лапе был зажат скальпель. Обезьяны накинулись. Дьявол сидел на своём байке, запертый в скуке своей неизбежности, словно трус, он дрожал, его губы тряслись и на них собиралась пузырями жёлтая слюна. Обезьяны отделили руки Анны от её тела. Они отрезали рукав от пиджака. Они пришили этот рукав к её пизде.