эксгумация трюфелей

Автор: Шмуль Оболенский присказка:

В некотором крайне далеком от нас государстве (прошу непрестанно держать в уме данное обстоятельство – дело было за тридевять земель) демократия распустилась, ну до того уж махровым цветом, что власти усмотрели возможным снять всякий надзор за средствами массовой информации. Руководителям этих самых средств было спущено таковое, примерно,

разъяснение:

Мол, вы, други милые, не дети малые, сами должны понимать насколько сложная у нас ситуация и в чём состоят интересы государства, каковые блюсти надобно нощно и денно.

Так что давайте-ка, разлюбезные, переходить на самоцензуру. Запретных тем у нас нет, но вы не дети малые и ... (снова см. начало данного разъяснения).

Вот таким макаром у властей крайне далекого государства стало одной заботой меньше. Потому что (и это следует тут отметить) у людей занятых в сфере средств массовой информации, весьма развитое воображение: начитались, наслушались, нахватались, начерпались.

А у развитого воображения глаза велики: застращать самого себя – что два пальца обсосать.

– Ой, а вдруг меня за такое потащат в застенки губЧеКа?

– Или сошлют в 37-й год без права переписки?

– Или на плаху с Емелькой Пугачевым?

И, исходя из всех этих соображений, органы информации самостерилизовались до такой умиляющей степени, о которой власти и мечтать не могли в старые добрые до-демократические времена.


Ведь интересы государства штука очень и очень растяжимая, как и само понятие "государство"; порой не сразу и сориентируешься на что они натянуты в текущий момент.

Один француз... (да, нет, это не про того графа, что изобрел ту растяжимую штуку; это про другого, который королем был).

Вобщем, звали его Людовик под инвентарным номером четырнадцать.

Так этот самый Луи соизволил однажды спустить такое разъяснение:

- Государство,- сказал № 14,- это – я.

Но так это ж когда было! С той поры столько воды утекло – пойди угадай: какие теперь в ходу размеры.

Что если очередной номер додумается, что государство – его левая пятка?

Тут надо быть сверхъосмотрительным, чтоб ничью мозоль не зацепить: а вдруг да окажется государственная, а мы ж не дети малые, нас можно покарать и вдоль и поперек...

Ну а когда на деятеля средств массовой информации накатывало вдруг вдохновение и нежданно выраживалась какая-нибудь поэтическая, скажем, строка в таком, например, стиле: “Какое небо голубое!”, то самоцензурный элемент в его сознании бдительно всполашивался и призывал к порядку:

– Это ты на что такое намекаешь? Небо-то, оно наверху. А верхи, значит – руководство. Так ты, стало быть, имеешь ввиду, что все наши правители педерасты?

И в клочья рвалось злосчастное недовырожденное творение… Ну, его к лешему, а то ж чего доброго, сам окажешься на крайнем севере родного региона, где козам рога распрямляют.

Но, повторяю, всё это имело место в некоторой очень и очень далёкой отсюда стране, и если кому-то взбредёт на ум усомняться, или же параллели проводить какие-то странные, неоправданные, то подобная линия идёт вразрез с интересами… ну, сами знаете, не дети малые. У самих, небось, уже дети есть, м-да..