|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - трамвайчик
трамвайчикАвтор: fagot зацелованный и заласканныйочарованый ангельским пением ухватил я трамвайчик за лацканы наслаждаясь народа кипением приподнял его нежно и ласково да поставил на рельсы на встречные целовал его в бортики лаковые все блестящие, добрые, вечные на подножке с толпой предсубботнею прокатился дорожкой опасною и во встречный вагон беззаботною впился птицей лихой и безгласной я. Теги: ![]() -3
Комментарии
#0 02:39 11-12-2005bitalik
Прелэстно. Как поёт мой любимый певец Меладзе - Красиво нецелованный и отвергнутый заёбаный дьявольским блеяньем коз не поймал я трамвайчик за лацканы, а попал под колёса, как Берлиоз "с толпой предсубботнею" интересно. красиво Поётся на мотив романса (Малинин его пел что ли?) Драгоценная ты моя женщина. маршмэллоу- нифигаподобного Нет? А чего тогда возмущаешься? Не говорите мне, что в жизни мало красок/ Не говорите мне, что не попасть мне в рай/ Ведь я вкусил вершину наслаждения, пытаясь изнасиловать трамвай бля Еше свежачок Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |

