|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - ТонутьТонутьАвтор: Вано Махнадзе Я не ищу давно себя, живу во вне,держусь за ветвь. И очень страшно, что же там, на глубине - где много лет. И в них поступки, словно взвесь, уходят вниз. Проходит свет и застревает в темноте - почти карниз, опоры нет. Мне страшно ветку отпустить и утонуть, на всё махнуть. И если смерть меня там ждёт - таков мой путь и не свернуть. Уже не выплыть, не вздохнуть, и только там - себя найти. Напополам разрежу сердце и отдам - а как спастись? Напополам, на четверти - не важно как. И взвесь свою по-честному собрать в рюкзак. Тонуть, дышать и долгожданный свет тогда Достигнет самых страшных мест в изломах дна. Теги: ![]() 5
Комментарии
#0 11:13 21-01-2024Лев Рыжков
Хороший стих. У меня в почках недавно была взвесь. Пожрал мандаринов и она схватилась в камни. Скорая, больничка, уколы... Вроде вытекли, пардон, с мочой. Держусь за ветвь. Этто пять. Лев, спасибо за рубрику, личный стих #1 Дима, у меня два камня было 0.9 и 0.6 см - ундоровской минеральной водой за пару месяцев вымыл, ну и песок немного выходил. Только нужно пить воду в санатории им. Ленина в Ульяновской области. пачемута четалось от лица шишки. шишка на ёлке, ёлка на берегу речки. шишка над речкой такая Оно, конечно, да, но акаки. Это не есть #6 какие такие акаки не есть? Крыл, шишка да, размышляющая такая шишка 7. Акак А как спастись # мне как спастись? Так лучше? Лишь так спастись. Да как угодно можно акаку заменять Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |


