Олег против крутого Уокера и другие приключения божьего одуванчика

Автор: отец Онаний Когда Олег был маленький и ещё только начинал бредить космосом, воруя у отца одноименные сигареты, родители решили отправить юного отрока в пионерский лагерь под Черниговом, от греха подальше. Но там божий одуванчик, окончательно проникся к курению и стал боготворить женскую грудь, которую другие мальчишки грубо называли сиськами.

Впервые обнаженную женскую грудь Олег увидел совершенно случайно, зайдя в неподходящий момент в комнату к своей вожатой Валентине, дородной деревенской девке из Кубани.
СоскИ у пионервожатой Валентины были размером с голову самого Олега. Такой грудью можно было выкормить весь из отряд.
Девушка немного смутилась юного дурачка, но, помедлив, дала ему несколько секунд полюбоваться. И лишь потом прикрылась полотенцем, гаркнув, что стучаться надо.

С тех пор Олег ходил как после удара током, ни жив, ни мёртв. Он только и грезил, что этой грудью. Засыпал с мыслями о том, как он кладёт свою голову на одну из грудей Валентины, в второй она заботливо его накрывает. От её груди должно быть пахнет молоком, мечтал Олег.

Однажды он рассказал о своих влажных мечтах товарищу по отряду Генке по фамилии Борщ. Генка высмеял Олега, добавив, что Валька никогда такому балбесу не даст помацать себя за сиськи. Её дескать вечером после отбоя на пляже по кругу физкультурники пускают. Возможно, даже в рот дают. Так что и не мечтай. Лучше пойдем курить, добавил Генка.

Это было больно. Несколько дней Олег не находил себе места. А Валентину просто возненавидел. Перестал слушаться и вообще чуть не довел себя до исключения из лагеря.

А потом в лагерь приехал новый мальчик Коля Луночкин. Почему он попал в середине смены, никто не знал. Но был он явно другого пошива. Как Коля он никому не представлялся, говорил что его зовут крутой Уокер. И добавлял кия, делая взмах ногой. Он говорил всем, что каратист, любому наваляет. Что родители его постоянездят заграницу и привозят всякое, чего простой советский человек себе даже представить не может. Что дома у него несколько плакатов с Брюсом Ли и Чаком Норрисом по кличке крутой Уокер. От последнего он и научился карате. Кто такой это Уокер естественно никто не знал. Но на всякий случай Кольку не трогали, хотя был он той ещё занозой в заднице.

Однажды, когда все пацаны из отряда сидели за туалетом и курили, Колька крутой Уокер сказал как бы невзначай, что он нашу Вальку легко бы трахнул, если бы захотел конечно. Но она не в его вкусе. Так что пусть гуляет пока. Сказал так просто, что все сразу поверили. И только Олег прошипел, что она не Валька, а Валентина, и фиг бы она с таким мелюзгой пошла.

Пацаны, конечно, опешили. А Уокер завёлся, слово за слово и вот уже нас разнимают. Толком и не подрались. Но забились, что вечером будет настоящая честная драка. Кто победит, тот будет говорить про Вальку, Валентину что угодно. А проигравший станет чмом и будет вечно у всех на побегушках.

Вечером меня напутствовали, что надо делать подкат и валить Уокера, а потом садиться сверху и душить. Иначе, никак. Карате - страшная штука.

Уокер посмотрел на Олега как на таракана и сплюнул через широкую щель в передних зубах. Олег не умел драться, но отстоять честь своей возлюбленной был обязан. После пары рандомных ударов, сделанных с закрытыми глазами, крутой Уокер почему-то оказался на песке и заливаясь слезами уполз в ближайшие кусты.

Так Олег получил всеобщее признание. А к Валентине подошёл толнв самом конце смены, преодолев свою робость. Подошёл и промямлил, чтното про любовь, хотя это не точно. Валентина улыбнулась, и расстегнула рубашку, из под которой буквально вывалились её огромные груди. Она сама взяла Олега за руку и прижала его. Сердце пионера колотилось с такой силой, что должно было вот-вот вырваться из груди. Но Валентина оттеснила Олега от себя, застегнула рубашку и подмигнув ушла.

Смена закончилась, Олег вернулся домой, бросил курить и записался в кружок юннатов, который его глуховатый дед, не расслышав толком, назвал кружком ебанатов. Хотя это и была горькая, но правда. Но об этом Олег узнал гораздо позднее.