В ожидании подвига

Автор: отец Онаний Сегодня даже хотел было умереть, а потом почесался, залип на сонную муху, копошащуюся в своём невидимом говне, и забылся. Потом был скудный завтрак, вторичный чай, третичный новостной мусор по телевизору и хер знает ещё какой скрип паркета или так далее и тому подобное.
Короче, мир рухнул. Снова. Прямо мне под ноги. Ах, несчастный я человек, человечишко. Никому до меня и дела нет. Ещё по прогнозу погоды с небес сегодня будет сыпаться и литься, а также извергаться и ниспадать всякое говно.
И тут говно, - подумал я. А вслух только чихнул. Ровно тридцать три раза. Возможно, я Иисус?! Да, не, хотя ...хуй знает, да, не и снова чихнул, как бы развеивая этот миф о своём святом происхождении. А жаль.


Чтобы понять, почему жить так важно, нужно сначала хорошенько покакать. От души посрать. Навалить от бога. Отложить пару кирпичей. И я снова залип. На этот раз на таракана, который, бедолага, шевелил усами вокруг остатков порошка, предназначенного супротив него. Порошок давным-давно никого не торкал и таракан, обиженно, пыхтел, пятаясь хоть чуть кайфануть.

Я какаю.

Когда я какаю, то чувствую себя брошенным. Вспоминаю покойную бабушку свою Ефросинью Матвеевну. Суровая женщина была. Многому меня научила. Потом вспоминаю начальную школу и первую свою учительницу Татьяну Петровну. Вспоминаю как первый раз увидел сиськи, издалека, в бинокль. Постоянно что-то вспоминаю. Помогает. Жёсткая газета царапает сфинктер, оставляя на нём разводы свинцового типографского шрифта, так и чувствую буковки ЖЫБЫР ТФ ИЕЕЕЕЕ. Каждую буковку. Но экономить на туалетной бумаге я был приучен с детства.

День сегодня какой-то дрянной. Всё валится из рук. Вздохнул. Постучал себе по животу. Хороший барабан требуется периодических постукиваний. Поправил правое яичко, как на часах с шишечками, чтобы не было явной ассиметрии. И всё равно не понимал чем сегодня заняться.

Мысль о суициде всё ещё витала в воздухе, но пукнул, я окончательно от неё избавился, перебил запахом лимонада колокольчик и сыра волна. Миру требуется герой.

Откуда эти мысли?

И так, миру требуется герой. И вот я, человек, готовый практически на всё, лишь бы не устать. Я стал думать обо всём героическом прошлом. И всё оно было слишком объемным, трудозатратным. А мне нужен был подвиг здесь и сейчас. Я перебрал все газеты. В них тоже были подвиги,но какие-то вялые, приземлённые. То мальчик спас котёнка, то котёнок спас мальчика. То пьяница украл курицу у старушки, но не чтобы пропить, а чтобы совершить ритуал Вуду и спасти свою душу и бросить пить. Всё не то. Мне нужен подвиг...


Я терпеливо ждал.
Сидел на стуле, закатив глаза и ждал.
Мирно тикали стрелки часов. Жужжала муха, шароебился таракан. Капала вода из крана.

А потом в дверь позвонили. Этот звонок вырвал меня из дум, плеснул холодной водой в лицо. Я вскочил и побежал к двери. Посмотрел в глазок, там стояла заплаканная женщина. Соседка Алла. Что ей надо, соли, наверное?! Или же сахара...Так у меня сахар закончился.
Но я всё-таки открыл.

Её заплаканные коровьи глаза и торчащие сквозь прозрачную футболку груди сбили меня с основной волны. Она спросила может ли зайти и я пропустил её внутрь.
Ей изменяет муж. Ей изменяет сын. Ей изменяет память, что она всё таки женщина, и поэтому ей все должны изменять. Что она хочет. Я не понимал.

А потом она резко прекратила плакать, как будто отключили воду. Подошла ко мне так близко, что у меня перехватило дыхание. Она взяла меня за член и сказала, нет не словами, а мысленно отправила мне послание, что хочет чтобы я её отодрал как сидорову козу, наказал её, грубо, как никто и никогда. И я...

В общем через две с половиной минуты я, потный и довольный сидел и курил. Алла же пыталась застирать наших с ней совместных детей со своих волос и футболки. До коитуса так и не дошло, но наказал я её как никто и никогда . И она ушла, с мокрыми пятнами на футболке.

А потом в дверь снова позвонили. Я помчался открывать, Думая, что Алла пришла за добавкой. За дверью оказался муж Аллы, здоровый амбал Пётр. Пётр сразу дал мне в нос, от чего нос углубился куда-то голубого внутрь и мне стало трудно дышать, а из глаз посыпались искры, заливаемые слезами. В общем Пётр меня хорошо отпиздил. Он пинал меня и пинал, приговаривая закольцованные фразы "в рот её ебал, в рот её ебал, сейчас я тебя в рот ебать буду".

Потом я вырубился. И мне снился большой ледокол, который шёл прямиком через торосы. На его борту стояла команда и все они махали куда-то вдаль. Там вдали бежал белый медведь, он пытался обогнать разломы. Он бежал, бежал, а команда корабля, по мере приближения, кричала ему хором: "в рот её ебал, в рот её ебал, сейчас я тебя в рот ебать буду".

Так и остался я без подвига. Ебало превратилось в повидло. В луже крови утоп единственный таракан, а муха, побрезговала.

Хорошо хоть у Аллы и Петра всё наладилось. Он её простил. А она ждёт его из тюрьмы и пишет письма мелким неразборчивым почерком, что любит его, а у меня даже не глотала, честное слово.