Идём валить снеговика

Автор: отец Онаний Первого марта, ни свет ни заря, батя разбудил меня резким тычком в плечо и сказал: "вставай, пойдем валить снеговика".

Спросонья я, конечно, ничего не понял. Но перечить бате было себе дороже. К тому же вчера он пришёл мягко говоря на рогах. Я вообще удивлён, что с утра он был настолько бодр и собран.

Я зашел на кухню, батя сидел за столом, в руках у него был большой мясницкий нож, на столе лежал ещё один нож, правда чуть по меньше, но от этого не менее устрашающий. Увидев мой испуганный взгляд, батя добавил, что надо бы ещё топор взять, а то мало ли. Что мало ли, подумал я, но вслух рассуждать не стал.

Я пошёл одеваться, всё это время батя неподвижно сидел на кухне не сводя глаз с кружки с чаем, который давно уже остыл. Что творилось у бати в голове, чем ему не угодил снеговик, которого он так заботливо помогал лепить... столько вопросов и ни одного ответа.

- Я готов .
- Угу, - ответил батя.
Он тяжело поднялся , как будто у него были свинцовые ноги. Взял со стола ножи, напомнил ещё раз, что нужно взять топор в сарае. И мы пошли на дело.

Хотя я был тепло одет, но меня всё равно бил озноб. Наверное, это было от страха, от непонимания что там. Сердце колотилось так громко, что из-за этого стука я не слышал ничего больше. Батя что-то бурчал себе под нос, словно молитву, видимо так он готовил себя к убийству. Со стонон походил на берсерка, в своей жилетке из овчины, без шапки с всклокоченными грязными волосами, в одной руке у него был нож, в другой топор. И я, как сын полка, который только что прибился, неумело переминаясь с ноги на ногу, в руке тоже довольно большой нож для такого юнца. Возможно, это обряд инициации, о котором мне не говорили. Возможно, именно так становятся взрослыми. Нужно убить снеговика, а потом тебя нарекут мужчиной, насильно женят на соседской девочке Насте и дадут за неё целую кастрюлю борща вместо калыма. А потом научат пить водку и отправят на работу. Прощай, детство...мы идём валить снеговика.

Снеговик стоял в центре двора. Вместо носа морковка, вместо глаз два уголька. На голове старое дырявое ведро. Вместо рук криво воткнутые ветки сирени. Недочеловек, который и сам бы скоро расстаял, как только начнёт припекать весеннее солнце. Расстаял бы, оставив после себя грязную лужу и свой нехитрый реквизит в ней.

Батя сказал, чтобы я обходил справа, а он зайдет слева. Я всё ещё надеялся, что мне это снится. И сон вот-вот закончится. Мама крикнет из кухни:"вставай, соня, я блинов напекла!". Но никто не кричал, только ворона, сидевшая на заборе.

Батя занёс топор и воткнул снеговику его в спину. Снежный человек ничего не почувствовал. Он был слеплен из плотного грязноватого снега и топор в нем просто увяз. Тогда батя нанёс удар ножом, который пришелся снеговику в щёку. Щека свободно отделилась от тела, как отрезанный кусок торта, и упала на снег. Я всё ещё стоял не зная, что делать.

Тут батя заорал так громко, что я с остервенением, которое обычно бывает у щенков, которых голодными натаскивают на волков, накинулся на того, кого нужно было валить. Я стал кромсать снежный ком, который был туловищем, и через пару минут вся пирамида развалилась. Батя выхватил освободившийся топор и размозжил остатки головы снеговика. А потом мы вместе растоптали нижнюю часть. Ничего не осталось. Только помятое ведро и сломанные руки-ветки. Морковь и угольки потерялись где-то под останками.

Батя плюхнулся прямо на снег, и закурил. Я стоял, зачарованный содеянным, а потом меня накрыло водопадом слёз. Я рыдал, словно только что собственноручно убил любимого члена семьи. Что это было, зачем...

Когда я успокоился, батя похлопал меня по плечу и сказал, что теперь наступит весна, ты её разрешил. Так, убив снеговика, я выпустил на нашу планету,в наш маленький посёлок городского типа весну, которая даст тепло и солнце, прогреет землю, в которую посадят зёрна и семена, чтобы потом собрать урожай, до сели невиданный. И всё это благодаря мне.