Улица. Фонарь. Аптека.

Автор: pro.bel^4uk Химические реакции заставили светится алым цветом камень в перстне на пальце Анны Ли-Гур. Внутри камня можно было даже разглядеть мультик самих мыслей, но она незаметно убрала руку в перчатку. Я сделал вид что не заметил. Алый огонёк блядства всё равно считывался бегущей строкой на роговице глаз. Мне не нужно было видеть само кольцо, чтобы понимать очевидное.

Попытки жить прошлыми состояниями убоги и воняют прогнившей отработкой качелей эго. Мол так вот и так. Двое влюбленных натягивают удобные образы психосоматики на объекты отражения собственного сознания. Это если любовь взаимна. Но статистика упрямо твердит, что эволюционно взаимна только неприязнь, да и та редко связана с внешним источником светотени. Продукт скрипа шестеренок черепной коробки передач, перемалывающих кости попавшим в ловушку эго.

Анна Ли-Гур плела паутину женских чар, набрасывала петли на плечи моей рубахи с такой неуклюжестью и несвоевременностью, что мне ее было немного жалко. Забавно, что еще какой-то деци-век назад всё это еще работало. Сейчас нет. Младенец показывает фокус с исчезновением пальца с перстнем. Понял шутку. Давай поиграем.

Желтый лист сорвался с дерева и, спланировав по дуге, повис на паутине, наброшенной мне на рубашку. Я принципиально не заметил. Подарил надежду. Не жалко. Человек же старается.

Анна Ли-Гур довольная отвернулась, а я воспользовался мгновением чтобы превратить лист бабочку. В мотылька Лимонницы, если быть точным. Мотылёк вздрогнул желтыми крыльями, разорвал липкую паутину волшебства и улетел, манимый светом уличного фонаря у аптеки. Кайф. А я думал, что уже больше не умею так. Но есть еще порох.

- Жаль, что ты спишь по ночам. И мы не можем отправлять друг другу всякую ерунду. И чувствовать лёгкое присутствие. Вовлечённость… Конечно, прекрасно всё и мне нравится жить лучшую жизнь. Даже если ее никто такой не придумал … - поток слов лился на меня в поисках отражения, а я боролся с индифферентностью зеркал кристального похуизма.

Как можно всерьёз воспринимать жалобы на десятилетия газлайтига в отношениях с абьюзером, если пять лет назад и слов-то таких не было в лексиконе местных поэтов. Воспетое фасованное нытьё для обиженных знанием ораторов лженауки. Любой. Тут таких дохуя. Но ты, естественно, не такая.

– Смотри какой красивый мотылёк!

– Очень…

Меня хватало чтобы кивать головой. Этого было достаточно, пока Анна Ли-Гур не перешла на разговор о пожарах, бушующих внутри. Я давно понял, что слова – слишком грубый композит для материи чувств. Слова всё портят. Люди делятся на два типа: те, кто пиздит и те, кто делает. Отличить их друг от друга очень просто. Тот, кто пиздит – не делает, а тот, кто делает – не пиздит. Молчаливое понимание само созревает внутри голов. Если этого не происходит, то не зачем и языками молоть пыль времён в сотни раз пережёванный смысл.

– Кажется я теряю интерес к нам. Хотя пару дней назад казалось невероятным кайфом. Как это работает? Может для того, чтобы созидать надо конструировать. Поддерживать связь. Держать за руку. Смотреть в глаза. Обмениваться жидкостями. Писать друг другу письма.

Холодало. Сладкие слова нотами повисали на обрывках паутины и застывали, как птицы на проводах параллельных линий нотного стана. Старая песня не строила, хоть и со стороны желтого листа выглядела привычно и бесшовно. Ambient. Просто щебетание не о чем. Мелодия — это не извлеченный звук, это пауза между нотами. Музыка живет в промежутке между ударами палочки о барабан отсчитывающего парадидл.

– … Смотри, какие красивые птицы…

– Очень… Очень сильно...

Анна Ли-Гур играла на струнах, но холод сковывал конечности. Пришлось снять перчатки, чтобы дыханием изо рта согреть пальцы. Перстень больше не светился. Камень был бесконечно чёрным. Анна Ли-Гур пела свою сладкую песню сирены, но перстень не наебешь. Слова синтезированы, пусты и не подкреплены внутренним содержанием. Мотылёк Лимонницы пробрался сквозь мелодию бреда к манящему свету фонаря и в тоже мгновение вспыхнул чистым желтым пламенем:

- Смотри какой красивый фонарь…

- Очень... Очень сильно похуй на этот фонарь.