Последние комменты юзера Седнев

Седнев: Бляд

Седнев: Искренне. И нихуя не оптимистично

Седнев: Неплохо. Кое-где, конечно, сбивчиво. Но в общих чертах, хвалю

Седнев: Нихуя не правильно

Седнев: Ну да. Есть некоторый перебор. Ненормальности смотрятся ярче на фоне обычных вещей. Слишком мало их

Седнев: Чота ржал над кляксами в форме голых женщин. Читаю дальше гг

Седнев: Антон. Писатель с именем. От других писателей отличается ногами, через которые, собственно, и получил известность. Враг всего плохого и друг всего хорошего. Ест мало. Все остальное — много. Один хозяин. Гаражный. Литые диски. Велюровые чехлы. Тонировка задней полусферы. Практически без пробега по России.

Седнев: Игорь. Пишет стихи о Париже. Если пишет не о Париже, то все равно получается о нем. Любит скорость, шины Мишлен, обожает поршневые кольца. Все его норовят обидеть. Он для этого даже специально переодевается и ждет колкостей от друзей, которые тупо не могут узнать его в костюме хотдога. Набив несессер несправедливыми колкостями, уходит вдаль

Седнев: Лидия. Много лет борется с собственным зазнайством. Источник лучей добра и свежести. Королева диалогов и принцесса апострофов. Мечтает к пенсии заработать на балалайку и доброго медведя. Первая половина мечты близка к исполнению

Седнев: Инна. Обожает Сережу и при всяком удобном случае ставит его в пример. Любит танцевать, овощи, оппозицию.
И наоборот

Седнев: Сережа. Высокий мощный красавец в очках. Владелец заводов, газет, пароходов. Не успокоенный достатком. Очень хочет измениться. Стать хуже. Вставил себе золотой зуб и вытатуировал на туловище портрет братьев Старостиных. Не помогло

Седнев: Нови, период твоего отрочества миновал. Думаю, тебя надо называть теперь полным именем. Как правильно? Ирина Моисеевна (Наумовна, Абрамовна, Борисовна)? Как? Тебе пошло бы Хаймовна

Седнев: Зачем это вообще?

Седнев:  Мне про Алису нравится это

Седнев: Отъебитесь от Нови! Это моя корова и я ее дою

Седнев: Какой нелепый вопрос, Нови. Об этом невозможно рассказать не только до, но даже после. Мое внимание обрушивается на пациента, превращая его в маленькую жиденькую лужицу. Иди лучше заигрывай с рыбослоном. Он добрый и вежливый

Седнев: Да. Я луковое горе. Этого нельзя отрицать

Седнев: Отныне, где бы ты мне не встретилась, я буду вставлять тебе палки в колеса

Седнев: Просто ты обидела меня, Нови. Уподобила каким-то ничтожным швейкам. Теперь мы враги

Седнев: И намотай, пожалуйста, на ус, что я не поливаю никого говнишком. Тупо оцениваю тексты со своей низенькой колоколенки