Пульс ЛитПрома: последние комментарии

Васёк Лучезарный: #1 Я пошутил. Но над темой, кстати, задумаюсь.

inja: Пустобрёх

inja: Не хорошо Василий .

inja: Да слов действительно много , а нужных где?

Обещал про козинаки и ливерку.

Седнев: Все немного свихнулись, конечно же. Даже Трамп вступил в яростную переписку с Медведевым.

Седнев: много лишних слов

Седнев: про жаркую грудь

Седнев: Нельзя так пафосно про ведущую

Oneson : хорошее.

Прувет, тихий. Где ставрида?

inja: Типо да, смешно что плакать хочется

Васёк Лучезарный: Хорошо. И весело. И грустно.

inja: А уйти любой дурак сможет

гарантийщик: замечательно, да

inja: Что вы как тряпки ? Вы должны схлестнутся в интеллектуальных дуэлях, не жалеть, рвать, выживать.

inja: А Барагозина конечно слабину дала .

inja: Ну от Куба ещё можно подобного поведения ожидать, он и щеку подставит и как мученик уйдет странствовать .

inja: Не правильно все это , не по христиански

inja: Вот это да! Здесь прям соревнования, кто эпатажнея не уйдёт

Васёк Лучезарный: Фонари качались из бумаги



От китайского календаря.



Снежным смогом новогодней браги



Замутилось время февраля.







Целой жизни ночь пустая шире.



Под сквозными кронами дерев,



В час собачий без пяти четыре



Вышел из дому, пальто надев.







Метрах в ста, по улице направо



Продавался, как известно, кир.



Там стояла странная орава



Перед входом в «Ароматный мир».







Не было в торговом зале света,



Но как будто, магазин открыт.



В круговерть нахмуренного ветра



Уходил с огромной сумкой Клифт.







Видно, в ней, ценней любых сокровищ,



Уносил, как в вечности проём,



Груз стеклянный. Был суров Петрович.



О заветном думал, о своём.







Встал я в очередь. Сосульки с крыши



Нависали, мне грозя слегка.



Из дверей заветных также вышел,



Отоваренный поэт РК.







Он взглянул, как будто сом из тины,



Обогнув замёрзший водосток.



Мне кивнул: «Здорово, Константиныч!



Надо доработать пару строк…»







Я конечно, понял с полуслова,



То, что Александр имел ввиду.



«Анатольич, говорю, здарово!»



Он в ответ: «Ну, ладно, я пойду…»







Вышел Римас с рюкзаком тяжелым,



Дружелюбно сразу мне кивнул.



Выносил он вряд ли кока-колу.



Это был нешуточный загул…







Улыбнулся он литовскою улыбкой



И пошёл на северо-восток,



И, дойдя до поворота, крикнул:



«В Питер приезжай ко мне, Васёк!”







Дальше жду. Пережидаю ночку.



Вот почти мелькнул надежды луч.



Вышел вдруг какой-то тип в очёчках.



За собою запер дверь на ключ.







Всё-таки закрыл он точку на ночь.



Повернулся без ненужных слов.



Это был конечно, Валерьяныч,



А по-русски просто, Лев Рыжков.







Вдруг раздался крик, в ночи темнея.



Душу мне перевернуло аж.



То кричала Белкина Корнея,



Лучшая из прочих всех Наташ.







Лёд ссыпаться стал из водостока,



И Наташа выругалась: “Блять!



Это подло, мерзко и жестоко -



Дверь мне перед носом закрывать…»







Где-то рядом забрехали суки,



Прерывая добрых граждан сон.



«Допуск к нам не больше раза в сутки» -



Молвил Лев. Был непреклонен он.







И её за плечи кто-то вывел,



Утешая тихим говорком



Я узнал подругу. Это Лиля



Говорила прозой. Не стихом.







Я ушёл в предутреннюю морось,



Что на изморозь похожа в феврале.



Новый год китайский, - вот те новость!



Только не было бы войн на Земле!



Приятно вспомнить стишок трехлетней давности

Васёк Лучезарный: #118 Зося, охолонись, ну, право, ты как буйная...