Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Паттайские хроники (Букв дахуя)

Паттайские хроники (Букв дахуя)

Автор: Versus
   [ принято к публикации 09:30  10-09-2006 | Raider | Просмотров: 597]
Че-Гевара

Тот байк был синим, и на нем была наклейка ЧеГевары. В какой-то момент я подумал, что мне нужно перемещаться свободно – без всяких этих тук-туков и прочих маршрутных такси. Способов передвижения по-большому счету немного: либо упомянутые выше тук-туки, либо мотобайки-такси, которыми является, кажется, каждый таец, имеющий в своей распоряжении байк – ты обговариваешь место, садишься сзади, и он мчит тебя по ночным улицам, объезжая машины, пробки, и таких же байкеров. Или обычное желтое такси, которым здесь никто не пользуется. Совершенно ни к чему, да и дорого, по сравнению со всем остальным.

Пожилая тайская дама водит меня, показывая разноцветные машины и байки. Это дама с собачкой... Она владеет небольшим столиком на Pattaya Central Road, на котором всегда сидит маленькая собачка. То ли болонка, то ли еще какая-то блошиная разновидность волков, - незнаю, я не силен в породах. Главное одно – собачка была там всегда, в отличии от дамы, которая периодически куда-то убегала, уезжала на байке, отлучалась в туалет на 10-20-30 минут. Но, когда она была на месте, она была очень деловая – мы с ней быстро нашли общий язык, символом чего явилось её заявление о том, что я похож на её сына.
Заявление последовало вскоре после следующего диалога:

- Я хочу байк.
- Ты ездил на байке когда-нибудь?
- Нет.
- Ты думаешь, что сможешь?
- Конечно, - безаппеляционная жестикуляция, улыбка, махаю деньгами.

Залог 50 долларов, и о правах не идет даже речь. Еще пятерка в день, и я уезжаю на байке с ЧеГеварой. Я думаю, он осталься доволен моими с ним поездками, этот легендарный командор Че.

Впоследствии я поменял этот байк на более новый, с коробкой-автоматом. Ездить на нём было проще, но байк с Че был моим первым байком. 80 км/ч – разгоняюсь и ветер свистит у меня в глазах, а душа взлетает в небо. Но хуже всего тормозить. На байке сложно тормозить, особенно после нескольких литров пива. Хочется остановиться, но сразу это сделать нельзя – на такой скорости при слишком резком торможении байк идет юзом, и заднее колесо норовит выехать вперед.
Пару раз чуть не сделав полицейский разворот и не рухнув в кювет, я прохожу боевое крещенее. Плюс левостороннее движение, - но к этому привыкаешь. Твоя жизнь зависит только от тебя.

Мэй. Бирманская ганжа.

Я не помню, как её звали. Она представилась, но я не запомнил её имя, как не запоминал никогда имя людей с первого раза. Надо отмотать еще немного назад.... О! Это была Мэй. Как у Мураками в «Дэнс, дэнс, дэнс». Пусть будет так.
Виски. Всё началось с виски. Эта бытылка Red Label имела вполне товарный вид и стоила всего 15 долларов. Заметьте, в супермаркете. Конечно, я её купил. Вы бы поступили иначе?
Был день и было жарко. Следущее, что я сделал - абсолютно адекватно воприятию белого человека. Я оседлал свой байк, положив виски в корзину спереди, и поехал пляж. Там я купил кокос, холодный, как кусок льда. Найдя свободный шезлог, я решил немного отдохнуть от бессонных ночей, пьянства и блядства.
Отпив немного кокосового молока, я долил туда виски. Кокос – это маленький холодильник. Спасибо Винскому, это он придумал этот способ – заливать виски в охлажденный полудолларовый кокос, чтобы пить на пляже. Коктейль требует созерцательностия, и я лениво наблюдал за жизнью пляжа. Вот идет человек, у которого на плече огромная корзина жареных в тесте креветок. Покупаю тарелку этого добра, и мой натюрморт на пластмассовом столике можно считать законченым. Не хватает лишь сигарет. К этому времени мои плечи были уже обожжены тайским солнцем, а в голове было понимаение того, как устроен мир здесь, в Паттайе.
Тайская женщина в белом платье явно не дотягивала до того, чтобы попасть в мою постель, но вполне годилась на то, чтобы составить компанию здесь, на пляже. Она сидела вместе с еще двумя, и мы пересеклись взглядами, когда я стрелял сигарету у какого-то шведа. Здесь не важно, с кем женщина, если она не с мужчиной – это значит, что она свободна. Потом правда, я убедился, что в этом правиле тоже есть исключения.
А тогда я просто улыбнулся.
- Хеллоу, - жестами я ей показываю, что хочу видеть её у себя за столиком.
Она кивает, грациозно, как и все тайки, встает, я даю ей руку, и мы идём к моему шезлонгу. Я не помню, как её звали, да это было и не важно. Дальше я буду звать её Мэй. Хотя, возможно, это была Мон. Что-то вроде этого.
Мэй выглядела просто потрясающе, как и все тайки. Обычный разговор, где, что как, откуда. Мэй была из района на границе с Бирмой. Она держала в Паттайе что-то вроде отеля, но не для туристов, а просто сдавала комнаты тайкам. Такая вот в своём роде домовладелица. Сколько стоит? Снять комнату - порядка 50 долларов в месяц. Мимо проходил таец, торговавший картами. Это было очень к случаю, и я купил у него карту Таиланда. Я помню только одно место, я помню это название и без карты. Убон Рачатани. Эта тема для отдельной истории, а пока мы пьем пиво с Мэй, и разговариваем на разные темы. Она не пьет виски, и я заказываю ей отдельный кокос. Даю попробовать свой, с виски – пьет и морщится. Тайки вообще в своей общей массе не употребляют алкоголь. Если же пьют, то очень быстро напиваются, становяться развязными и громко смеются. Впрочем, женщины, как известно, ведут себя так в любом уголке мира.
В Паттайе всегда за знакомством белого мужчины и тайской женщины так или иначе стоит секс, поэтому через какое-то время мы расставляем точки над i. Она говорит, что когда увидела меня, не думала, что я так молод. Улыбка. Конечно, я имел в виду просто посидеть, поболтать. Мне просто нужна компания, понимаешь ты это или нет. За виски потекла неспешная беседа.
Собственно, это она мне сказала, что девушки с юга Тайланда более красивы, чем их северные сестры. В этом утверждении возможно и есть доля правды, но случай с Эол говорит о том, что, как минимум, в этом правиле существует свои исключения. Сама Мэй была родом из Бурирама - это провинция в центральном Таиланде. Ей было 34 года. Обычная история, про тайского гражданского мужа, который слишком много играл на деньги и нигде не работал. Жениться не женились, потому что в этой стране принято жениться один раз. В итоге она бросила его. Приехала сюда несколько дней назад, повидать родителей, а девушки на пляже были просто случайными знакомыми, как и я.
А, ну если не алкоголь, то что? Ганжа. Мысль всплывает в голове, и я немедленно транформирую её в слова. Ганжа? Да, курю. Покуриваю иногда.
- А я вот тут хотел купить, но чего-то не продают.
Тут надо сделать небольшое отступление. Дело в том, что ганжа, она же марихуана, она же трава, она же шмаль, как и прочие наркотики, находится в Таиланде вне закона. Если у тебя найдут наркотики, тебя посадят в тюрьму. В тайскую тюрьму. И не важно, белый ли ты человек, таец, европеец или хоть сам господь бог. Если у тебя найдут большое количество, то смертная казнь. Недавно отменили повешение, теперь делают три укола: успокаивающий, усыплющий, и смертельный. Такие вот дела. Но за этим никто не смотрит, особенно в туристических местах вроде Паттайи. Под новый год стало строже, и теперь никто не предлагает траву прямо на улицах. Именно поэтому я до сих пор только пил и занимался любовью с прекрасными представительницами сиамского народа.
Но Мэй говорит, что у неё есть ганжа дома. Может дать.
- За деньги?
- Нет, просто так. Подарок фарангу.
Фаранг долго не думает:
- Поехали!
- Куда?
- К тебе домой.
- Как мы поедем? – секундное раздумье.
- У меня есть байк.
- У меня тоже, он на стоянке, - отвечает.
Садимся на мой байк, я спереди, она сзади, боком. Едем, она показывает куда. Сумерки плавно опускаются на Паттайю, а я еду с тайкой курить ганжу. Ага, вот и стоянка байков. Она пересаживается на свой байк – с виду намного лучше моего, лэйбл «Ямаха Нуово», и мы отъезжаем по направлению из города. Как и большинство таек, Мэй смотрится на байке потрясающе. Зрелище впечатляет, впрочем, без доли комичности и здесь не обошлось – представьте обыкновенный мотоцикл, на котором со скорость под 80 едет элегантная дама, в белом платье, с абсолютно прямой спиной. Сидит прямо, волосы развеваются, вокруг сгущаются сумерки. Сзади я – второй день на байке - держусь за ней на своем драндулете с наклейкой в виде командора Че.
Мы выехали из Паттайи и углубились в нетуристические районы. В воздухе как будто повисла пелена, и сквозь неё мы мчимся уже по какому-то хайвею, чуть ли не пятиполосному. Вокруг машины, байки, все несутся с бешеной скоростью, и я еле успеваю держать в поле зрения белое платье впереди. Общее направление я держал в уме, и тогда мне казалось, что вернуться назад – дело, в общем-то, совершенно плевое и несерьезное.
Мы заезжаем в магазин, где она покупает колу и еще что-то по хозяйству. Пока она ходит – я стою на улице. На туристов здесь никто не обращает внимания – разительное отличии от Паттайи. Потом она выходит с сумками, садимся опять на байки – вперед. Еще минут пять гонки по хайвэю и мы заворачиваем на второстепенную дорогу, а потом и во дворы. Уютные одноэтажные домики, мы ставим байк около одного из них, я оставляю виски в байке – в Тае нет воровства, и захожу за Мэй в один из таких домиков. Кроссовки оставляю у порога.
Внутри оказалась очень опрятная и уютная комната. Я был в обычных комнатах тайских девушек, и сразу замечаю, что эта комната на порядок лучше обставлена. Посередине огромная кровать системы «траходром» бордового, причем, цвета. На стене обязательный портрет Рамы 9-ого, действующего короля Таиланда. Рядом с кроватью плоский телевизор Самсунг. Почти такой же, как у меня дома, в Москве. Вывод: Мэй явно не бедствует.
Она одевает какой-то халат, достает баночку, показывает мне. В банке явно не пудра для носа. Бирманская ганжа. Рядом с банкой лежит пачка сигарет, уже забитых.
- Покурим?, - Мэй предлагает сама.
- Окей. – похоже, отказаться в таком случае мог бы только супер-наглый и супер-расчетливый человек. Забрать ганжу и уехать.
Я же ни тот, ни другой. Дальше Мэй закрывает окна занавесками и выключает свет. В комнате наступает непроглядная и непролазная ночь. Минуту спустя глаза привыкают и я сажусь на диван. И тут мы с Мэй убиваем первые два косяка. Каждый по одному. Курим как сигарету, без всяких этих задержек дыхания и прочих ухищрений из серии «надо ловить каждую каплю драгоценного дыма». Здесь ганжы навалом. Всё неважно.
Я не считаю себя новичком в делах курительных, в бурной юности я баловался кое чем и покрепче. Эфир захватывает меня, и восприятие сдвигается куда-то в животные дебри, низменные инстинкты. Сухими губами я жадко пью колу, и хожу по темной комнате, просто чтобы остаться в теме происходящего. Надолго меня не хватает, и я думаю, что и вас бы не хватило. Сажусь на кровать, и тут туман обвалакивает меня темной пеленой. Из фаранга, приехавшего в древний Сиам первый раз, я превращаюсь в тайца, который родился и вырос здесь. В этой темной пелене я вижу силуэт Мэй, сидящей в метре от меня на кровати, её черные как смоль волосы, волнующие изгибы тела.
В этой закупоренной комнате я разговаривал с ней как мужчина сиама, на языке, который я сейчас даже не могу вспомнить – впрочем, это был английский, - на темы, которые я сейчас, в своём нормальном состоянии, даже не могу представить. Ганджа позволила мне поймать даже не мысль, даже не понимание - ощущение жизни этой азиатки, в стране, которая никогда не была колонизирована европейцам.
Мы какое-то время общаемся, сидя на кровати, и потом виски и ганджа что-то неуловимо меняют и меня пробивает на желание. У меня начинается стояк, я хочу Мэй. Всё дело в том, что это единственное на тот момент возможное продолжение мистерии, в которую я попал. Кладу руку Мэй на грудь, и немного сдавливая, ощущаю её форму и тяжесть. Она не спрашивает – она переспрашивает.
Мэй сначало колеблется, но уже видно, что ей лестно моё внимание. Я распаляюсь всё больше и больше, от ощущения недоступности, и наконец она сдается. Разговоры на тему того, что она никогда не делала любовь в своей комнате и о том, что здесь висит портрет Рамы Девятого, которому несомненно будет стыдно на всё это смотреть, заканчиваются тем, что портрет Рамы переворачивается лицом к стене, а я снимаю с Мэй верх. Кладу её на спину, и ласкаю её грудь. Через какое-то время она говорит, что ей нужно еще покурить, и выкуривает одна еще косяк. Включает телевизор и в мертвенно бледном свете мы выкуриваем еще один на двоих.
Потом я укладываю её обратно. Черные миниатюрные соски, и я кусаю их как маленький тайский звереныш, только что родившийся на свет, и стремящийся урвать как можно больше молока.
Где-то между всплывает мысль о том, что она что-то захочет за секс, как это обычно бывает в этой курортной части Тайланда. Я спрашиваю в лоб, и она отвечает – нет, никаких денег, и делает это настолько поспешно и искрене, что я начинаю себя ощущать загнанным зверем в ловушку. Я представляю себе самый страшный кошмар моей жизни – забыть всё и остаться тут навсегда, с этой женщиной. И мне становиться страшно. Холодок ужаса ползет по моей спине – это женщина, с которой мне нужно будет спать сейчас. Мозг лихорадочно ищет зацепку, при этом я продолжаю ласкать её грудь.
По натуре я деликатный человек, но мне захотелось убежать оттуда прямо сразу, выйти, выбежать на свежий воздух. В комнате сизая дымка одурающими миазмами закрывала путь к двери. Путь из этого мира.
- Кондом!, - никогда еще мысль о том, что у меня нет презервативов, не была столь радостно мною встречена.
- У тебя есть кондомы?, - я вербализирую мысль, стараюсь придать ей максимальную убедительность.
- Нет, а у тебя?
- Опс, у меня тоже нет, – Уфф, отлегло от сердца.
Какое то время я безуспешно пытаюсь заставить Мэй взять мой член в рот, делая это скорее по инерции, потому что к тому моменту я уже её боюсь. Передо мной мелькают картины, как она откусывает его и завтра её соседи кушают, собравшись во двере, тайский острый суп «том ям» из члена белого фаранга. Мне страшно, однако, я всё же еще полон энергии. Но, слава будде, она что-то говорит о том, что женшине, у которой был муж, такие вещи запрещены. Минета не будет. Облегчение.
Мучительно борясь с дымкой бирманской ганжи, которая перетекает во мне из органа в орган, я встаю и всем своим видом показываю, что раз и не так, и не сяк, тогда я поехал. Спрашиваю телефон, слышу в ответ – «я никогда не даю телефоны незнакомым людям». Окей, не очень то и нужно было.
В последний момент я вспоминаю, зачем приехал. Дальше начинаются какие-то странные манипуляции. Или может они просто кажутся мне странными? Темная женшина в темной комнате при свете ночника достает две пачки сигарет, и начинает их тасовать, перекладывать из одной в другую и обратно, и при этом что-то быстро-быстро говорить. Я теряю нить, и в полной абстракции смотрю на неё. Постепенно до меня доходит отдаленный смысл происходящего. Мэй, похоже, пришла в голову мысль, что она слегка погорячилась там, на пляже. Она боится, что всё отдаст мне, и ей самой ничего не останется. В итоге они предлагает мне 4 сигареты с ганжей. Окей, - четыре, так четыре. Не в моей ситуации спорить, - думаю я. В какой-то момент мне показалось, что она решила меня обмануть, положить обычный сигареты вместо ганжи. Ну чтож, значит будет так, - я не чувствовал в себе силы проверять. Я бы просто не смог это сделать. В комнате белой дымкой стоял туман. Очень насыщенный туман. В горле пересохло и щипящая кока-кола отказывалась туда литься.
Тем временем Мэй кладет сигреты в красную пачку местного мальборо, потом кладет эту пачку в какую-то коробочку. Потом достает маленький пакет, и засовывает туда коробочку. После этого кладет этот пакет в картонную коробку и засовывает это всё в большой полиэтиленовый пакет. Критически оценивает эту матрешку, и делает еще одну итерацию с пакетом и коробочкой. Меня душит смех.
Я беру пакет, но это еще не всё. Мэй ускользающим движением вырывается из моего прощального поцелуя, и достает... тайский вариант журнала космолитен. Продвинутая девушка, да? Со словами – это чтобы менты не думали, что ты везешь ганжу, - она запихивает космополитен в пакет. С этого момента я смеялся уже не переставая.
Выхожу из дома в кромешную ночь. Чуть поотдаль в дворе несколько тайцев сидят за столиком, - почти как в России. Неужто козла забивают? Тут мне стало страшно, в который раз.
Ничего, выеду на шоссе, там сориентируюсь. В тот момент мне хотелось только одного – уехать. Я сажусь на байк, и внезапно понимаю, что чтобы он поехал, мне нужно сделать ужасно много манипуляций. И сделать их в совершенно точной неотступной последовательности.
Все это хаосом обрушивается на мою голову, и я запутываюсь окончательно. Я пытаюсь одновременно завести байк – он плохо заводится, - нажимаю на стартер, и одновременно одеваю шлем. И тут у меня вываливается пакет с ганжей, падает в пыль, из него вылетает коробка, из коробки пакет, из пакета коробочка. Меня обуревает хохот пополам с ужасом, но я уже не могу смеятся – сводит живот. Я слезаю с байка, сажусь на корточки и пытаюсь собрать всю эту матрешку заново, давясь от хохота. Поднимаю голову – из окна на меня смотрит Мэй и смеется. О да, - глупый укурившийся фаранг. И тут сзади с грохотом падает байк, который я забыл поставить на подножку. Теперь на меня смотрят тайцы за столиком. Ощущение, как будто это большой стадион, вроде Олимпийского, и я перед тысячами глаз выступаю под светом софитов. Остается взять самообладание в кучу, и уехать наконец, ибо я уже начинаю думать, что вообще никогда не уеду с этого двора.
Наконец, я завожу байк. Мэй в окне показывает мне, чтобы я одел шлем. Офигенная забота. Может правда остаться? Нет, прочь отсюда. Проезжаю сто метров, скрываясь из зоны видимости, и останавливаюсь перевести дух около шоссе.
Страх прошибает. Я забыл где я, и в какой стороне Паттайя. Вокруг непролазная ночь, и только передо мной пятиполосный хайвэй, по которому снуют взад вперед с ревом и свистом огни машин и байков. С этого момента был сплошной ужас.
Байк я взял вчера и раньше никогда на нем не ездил. Виски и пиво. Ганжа и кола. Ночь, бутылка «ред лэйбл» и пакет с шмалью спереди в сетке. И самое худшее – я не знаю, куда ехать.
По обочине тихой рысью. Скорость 40-60 км/ч. Не больше. Ямы на асфальте. Я еду, поворачивая на каких-то перекрестках, туда, где я думаю, будет Паттайя. Постепенно понимая, что её всё нет и нет, и раойны всё более напоминают абсолютно нетуристический Таиланд. Я держу панику в себе – спрашиваю у тайцев дорогу. Две смешливые тайские девушки-школьницы, какой-то жирный китаец в машине на перекрестке. Никто не понимает английского.
Показывают руками на слово «паттайя». Еду еще минут двадцать, спрашивая дорогу у всех. И вот оно, отчаяние. Они все, абсолютно все, даже русские туристы, которых я каким-то чудом встретил на перекреске, показывают в разные стороны.
Я доехал в Паттайю через два с половиной часа. И за эту поездку я чуть не поседел. В какой то момент я совершенно отчетливо чувствовал свои волосы. Мимо пролетали машины, мерсы, тойоты. Я втискивался между ними, пьяный, обкуренный, пролетал в десяти сантиметрах от них, лавируя в потоке машин.
Но я доехал. Это была одна из самых страшных поездок в моей жизни, но я доехал. Мне казалось, она длится вечно. Он действительно длился вечно, этот калейдоскоп ночных огней на другом конце света.
И где-то там, я еду, до сих пор еду на байке с ЧеГеварой, туда, где... где как мне кажется, должны быть огни Паттайи и отель, - мой маленький дом. Где на кровати храпит мой друг и ждёт девушка родом из провинции со странным названием Убон Рачатани, что рядом с Камбоджей.
На следущий день я поменял свой байк на более мощный и с автоматической коробкой передач, и в тот же день я разбил бутылку рэд лэйбла. Она разбилась прямо в номере, и из упавшего пакета вытекали желто-коричневые струйки виски, распостраняя по комнате удушливый аромат.
Так было до тех пор, пока девушка Эол из провинции Убон Рачатани не уничтожила этот разбившийся осколок того дня.
Я же уже спал, заново переживая ту страшную поездку домой, вздрагивая и судорожно сжимая во сне рукоятку газа того самого мотобайка с наклейкой в виде бессмертного командора Че на бензобаке...

На следующий день я развернул пачку мальборо от Мэй.
Там были четыре сигареты, забитые жесточайшей бирманской ганжей. Но это уже другая история.

Город красных фонарей.

Паттайя. Город тысяч баров с красной подсветкой, битком набитых очаровательными девушкам, которые при виде фаранга, гордо шествующего в одиночестве, начинают хором, как сирены, зазывать его к себе. Фаранг садится, пьет, выбирает девушку, платит бару пять баксов, ведет её в номер, трахает, дает денег. Схема проста.
Эта схема, казавшаяся настолько привлекательной, через два дня стала казаться мне отвратительной. Я считаю себя не слишком глупым, чтобы делить мир на черное и белое. Но даже мне, в какой-то момент, показалось верным определение моего друга. Мой друг говорил:
- Паттайя – город блядей. Город тысяч блядей, - говорил он, задумчиво отпивая из банки хайнекена.

Как и везде в жизни, это конвейер, свернуть с которого очень сложно. Но именно это и стало моей задачей тогда. Спермотоксикоз закончился, и я начал искать не просто секса за деньги. Я хотел узнать чем живут эти миниатюрные девушки, улыбающиеся всем белым в барах и караоке. Приоткрыть завесу, - понять, что они на самом деле думают.
Как могут эти очаровательные дети природы, ласковые и простые, как песок и море, спать с уродливыми, жирными, вонючими немцами, сосать их члены, жить с ними и вот так вот улыбаться? Был день, когда это не укладывалось в моей голове.
Всё. Никаких блядей больше.

Я решил погулять. Как хорошо, вдыхая запахи, просто идти по этим узким улочкам. Взять в макашнице, маленькой кухне, размещенной на байке, куриный шашлык за 10 бат и есть сочное мясо, запивая его пивом, купленным тут же по дороге. Раствориться в толпе и быть незамеченным, скользить между идущими людьми, тайцами, белыми, любых национальностей и любого вероисповедания.
Это получается не сразу, но если долго ходить, расслабившись, настраиваясь на ту волну, которой живет город, начинаешь чувствовать биение его жизни. Походы одному, как и биение маленькой жилки на точеной шее твоей тайки, когда ты нежно обнимаешь её, как бы невзначай кладя свою руку ей на грудь, тоже имеют своё очарование.
Но сегодня я был один, и мне никого не хотелось. Красный цвет устал отражаться в моих глазах. Тайки в барах поголовно понадевали красных шапочек а-ля дед мороз себе на головы. Новый год, всё таки. Нужно соответствовать. Им, что представляется мне логичным, весьма идёт красный цвет. Красиво и завлекающе.
Бары россыпью по улице. Выпив в паре-тройке таких баров, с улыбкой, застывшей на лице, - я был злой, и мне всё надоело, - я нашел девушку Кид, которую имел удовольствие (или неудовольствие) трахнуть в первый вечер.
Девушка Кид была решительно рада меня видеть. Как только я подошел, она немедленно сняла с себя и натянула на меня красную шапочку. По краям у неё (у шапочки, а не у девушки Кид) были светящиеся звездочки с подсветкой, они мигали – всё работало от двух пальчиковых батареек. Это я обнаружил уже позже, когда ушел с этой шапочкой на голове, искать дальнейшие приключения.
Этот головной убор, казалось, притягивал к себе взгляды. Я сел в тук-тук к двум совсем молоденьким тайкам. Судя по одежде и поведению, это были школьницы. Ха, преставьте себя героем японской порнухи с двумя школьницами в белых гольфах. Нет уж, дудки. Ноги кривые.
При виде меня в шапке школьницы начинают хихикаться. Я смеюсь вместе с ним, передразниваю их, и вот уже весь тук-тук смеется вместе с нами.
Выйдя в районе рынка, я долго протискиваюсь между людей и запахов. На другой стороне дороги, в щели между домами стоят две девушки. Как будто пауки, выглядывают, чтобы схватить добычу и утащить в свою нору. Они махают мне рукой, и я перехожу улицу и подхожу поближе. Девушки вблизи оказываются менее привлекательными, чем на отдалении. И, к тому же, не девушками.
Закономерный эффект, - думаю я. Моя красная шапочка мигает огоньками, но это вовсе не означает, что мне уже нет разницы.
Однако, одна из юных леди сразу берет быка за рога:
- Привет. Хочешь секса со мной? Вот там, – она манящим жестом показывает в темную глубину подворотни.
– Там мой дом, - она информирует.
А я и не сомневался. Почти что «Nice shoes. Wanna fuck?». Классика. Но какая тоска в глазах.
Позднее, я научился отличать трансвеститов, полных и не полных - всех, по особой тоске в глазах. Они смотрят на меня и во взгляде их - и интерес и равнодущие, и злость, и апатия сплетаются причудливыми узорами. И тянут, стонут свои призывы, тоскливо, как фамильные привидения в английских склепах. Они хотят меня, хотят взять у меня в рот, хотят, чтобы я отдал им, мумиям, в которых уже в общем-то осталось совсем мало от нормальных людей, частичку своей страсти. Хотят, чтобы капли моего пота падали им на безжизненное лицо.

Бездонное дно никогда не наполнится, и тоска, нечеловеческая тоска людей, которые были рождены не тем, кем они сейчас являются, останется с ними всегда, до самой смерти. Трансвеститы вызывают у меня ужас.
Кажется, им трудно улыбаться, они делают это через силу.
Те двое. Из них мимимум одна – лэдибой. Точнее один.
- Спасибо, не надо. Не хочу, - очень мягко говорю, не хочу скандала.
Шузы классные, но трахаться не буду.
Я мотаю говой, продолжая улыбаться, но мне становится страшно, что сейчас они затянут меня двоем в эту щель между домами, как мурена давлением в тонну в челюстях хватает свою жертву из норы. Холодок бежит по спине.
Вперед, только вперед. Не оглядываясь. Прочь.

Да.

Опять Винский, и путеводитель, валяющийся в номер на койке: «место встречи свободных морковок Паттайи» - фраза вертится в голове неотступно. Дискотека Марина. По крайней мере, если ты тайка, то никто вроде мамочек в барах тебя не заставляет идти работать с каждым встречным-поперечным, кто платит бару lady charge.

Дискотека Марина. Я шел туда, потому что знал, что я хочу именно туда. Эскалатор как в метро, справа танцуют такие девушки, что начинаешь сомневаться, что это девушки. Сейчас скажешь привет, а тебе простонут что-нибудь вроде: «I can smoke». И ведь неприлично предлагать ей (ему) остосать у себя самого. Дотянуться, опять же, сложно, да и грубо это.
Наверху налево дискотека, направо го-го. В го-го очередь – не пускают. Написано что-то вроде «врата в рай». Но мне не нужно в рай, я и так уже там. Мне налево.
Круг танцующих людей. Я вступаю в них, и спустя какое-то время как будто что-то освобождается в душе. Наверное теплый климат так влият, - через несколько минут я тело начинается двигаться в такт музыке. Я отрываюсь по полной, тем более что музыка позволяет расслабиться.
Напиток этого места – «баккарди бризер». Причем ударение, как и везде, на последнем слоге. БаккардИ бризЁр! Вот как надо это говорить, иначе не поймут.
На самом деле это ром-баккарди, смешанный с различных видов лимонадами. Я беру лимон или лайм. Крепостью примерно как пиво, и вообще – неплохая замена вышеупомянутому пиву, когда от него устаешь.
Девушек-таек много, и чем дальше – тем больше. Взгляд глаза в глаза. Улыбка. Но мне сейчас не нужно никого. Только движения тела. Вся усталось и весь стресс предыдущих двух дней и бессонных ночей сейчас выходят из меня, и я почти физически ощущаю этот процесс освобождения.
Мне не важно, как на меня смотрят, я подпеваю музыке, и мои руки взлетают вверх в танце. Я знаю, что неплохо танцую – хоть и не дотягиваю до танцоров-профи, но смотреть на то, как я танцую, как минимум приятно. Впрочем, даже если это и не так – мне пофигу, абсолютно пофигу.
Большинство присутствующих либо вяло перебирают ногами, либо, наоборот, ударяются в другую крайность – начинают извиваться всем телом, как жук-богомол в припадке эпилепсии.
Контраст - штука временами очень приятная для нас, надо признать. На руке у меня всё еще болтается шапочка, которую я стащил из красного бара с девушкой Кид. Я обвязл ей запястье, чтобы не потерялась. Лампочки мигают на моей руке, привлекая внимание таек. Вообще, я сам себе кажусь новогодней елкой.
Мои двадцать пять лет – хороший возраст, но выгляжу я, особенно в casual-повседневной одежде, лет на девятнадцать. А еще - светлые волосы, светлая кожа. Светлые брюки и светлая рубашка. На запястье шапочка, переливающаяся красными огоньками. Я неплохо танцую. И я один. Вокруг танцуют десятки миловидных таек.
Чувствую десятки глаз, устремленных на меня. Тайки улыбается, когда наши взгляды пересекаются. Похоже, я приятно оживляю их досуг.
Выхожу в туалет, и прямо передо мной, на выходе из туалета, поскальзывается и падает тайка. Прохожу мимо, не успевая среагировать. Отмечаю только то, что она красива и что пьяна. Но, уже поздно, кто-то кто шел сзади меня поднимает её, и я теряю её в толпе.
Я часто думал, как сложилась бы моя дальнейшая жизнь в Паттайе, если бы я тогда подхватил бы эту девушку, не дал бы ей упасть. Потом знакомство, имя, а что дальше – не знает никто. Вам, наверное, кажется странным, что я обращаю на это такое внимание?
Бывает, какие-то очень банальные вещи кажутся особенными, и предназначенными исключительно для меня. Такой вот своеобразный театр судьбы для одного актера. Думаю, что у всех такое бывает, но не каждый может видеть такие вещи. Я не поднял ту девушку, и всё стало по другому, лучше или хуже – незнаю. Я не поднял эту девушку, и даже не узнал, как её зовут.
Вместо этого я встретил Да. Это было её имя. К тому времени, как я увидел её, я залез на динамик и отплясывал так самозабенно, что, казалось, если мне сейчас объявят, что началась третья мировая война, я попрошу сделать музыку погромче и срочно сбегать к стойке за пивом.
Смотрел я по-большей части в экран на противоположной стороне, где демонстрировали тайский бокс, но временами пробегался глазами и по залу.
Оп-па. Девушка моей мечты, с черными как смоль, вьющимися – оцените, в Тайланде-то, - с вьющимися волосами, в джинсах и красной маечке, пробиралась через толпу, с кем-то здороваясь и раздавая улыбки направо и налево.
Засмотревшись и чуть не упав с огромного динамика, я быстро оправился и двинулся напрямую к своей африканской красавице. Тут всё происходит моментально, - это я уже знал, наученный горьким опытом, когда красивых таек снимали и уводили быстрее, чем ты едва успеешь мысленно отрепетировать свой венец изощренного красноречия, в виде фразы «хелло-вотс-йо-нэйм».
Девушка моя с подружкой, стоят танцуют. Подхожу, минуты три танцую для приличия рядом, оттанцовывая от них окружающих. Начинаю разговор в бесхитростном стиле, описанном выше. О, успех! Увожу её от подружки на диванчик, и выясняю всю ту муть, которую нужно выяснить сначало, чтобы перейти к более интересным разговорам.
Зовут её Да. Вот так вот, просто и даже как-то по-русски. Можно использовать потрясающие по силе высказывания в стиле: - О да! Ооо, Да! – я сразу просчитываю варианты.
Фантазия безгранична. Но дело даже не в этом – эта девушка действительно мне очень нравится, и, похоже, я ей тоже нравлюсь.
Бывает, что люди дышат один воздухом, как говорит мой друг. Он прав, и сейчас со мной именно такая девушка. Движимые единым порывом, мы уходим с дискотеки. Я боюсь притронуться к ней, осторожно придерживая за талию, чтобы она не подумала обо мне чего плохого. Вполуобнимку мы идём с ней по ночному берегу пляжа и разговариваем обо всем.
Хорошо, когда звезды так сплетаются, что бывают моменты, когда я иду по берегу моря, пью охлаждающий коктейль, смотрю на звезды. А рядом со мной девушка, красивая такой красотой, какую никогда не встретишь у русских, просто потому у них красота другая. И я могу поговорить с ней о том, как я люблю эти звезды и как я люблю эту ночь, и шум накатывающих на берег волн.
Как я люблю эту жизнь. Но я не говорю с ней об этом, потому что об этом нельзя говорить. Я говорю ей совершенно о других вещах, а иногда мы просто молчим. Мы и идём вдоль всего пляжа, ко мне в отель. И пока мы шли, я просто влюбился. В мою африканскую леди с именем Да.
Она тоже скорпион по гороскопу, как и я. Вообще, в этой стране мне постоянно попадались девушки-скорпионы. Другой бы на моём месте задумался, но мне было не до этого. Вы сейчас скажете – ага, вот он, попался. Любовь, морковь, и всё такое... а уже снял себе тайку и ведет её в отель. И при этом еще рассуждает о высоком! Ницше грёбаный со спермотокзикозом.
Еще скажите, что пока она со мной, ко мне не пристают катойи, вот для чего я её взял - чтобы по пляжу спокойно пройтись.
Нет, господа, вы тысячу раз ошибаетесь. Я действительно влюбился в Да, хоть она была и на год старше меня и постоянно заявляла, что она – ugly lady. Когда я говорил, что это не так, она радовалась - you sweet mouth. Так вот всё просто.
Я почувствовал в неё после всех этих блядей родную душу, душу девушки-ребенка, беззащитного ребенка, который живет лишь сегодняшним днём, и всегда будет так жить. Но несмотря на это, Да многое понимала, просто не в силах была ничего изменить. У неё были свои принципы и свои понятия, без наличия которых человек для меня уже не человек.
Конечно, мы переспали. Оставив след своих сандалий в песке на протяжении всего берега, мы в итоге дошли до моего отеля. Я сказал ей, что можно посидеть у меня, она согласилась.
Русские люди за границей, - это известно, - весьма хитры на выдумки. Я не составил счастливого исключения. Если в отеле берут 300 бат за то, что я беру к себе девушку на сутки, то, пораскинув мозгами и походив вокруг отеля, у меня появляется как минимум три беспроигрошные комбинации, как эти деньги не платить.
Не подумайте обо мне слишком хорошо, - я просто нашел три дырки в заборе. Три прохода. Забегая вперед, скажу, что пользовался я в итоге лишь последним, самым удобным и проверенным временем. Но оцените красоту игры - мне ни разу не приходилось красться и прятаться. Терять лицо, перелезая через забор и выполняя тому подобные вещи. Смотрите сами.
Сперва я под ручку с дамой изящно заходил не с ресепшна, а со стороны калитки. С видом Абрамовича среди чукчей я следовал за отель. За отелем была пустынная дорожка. Тайцам, видимо, и в голову не приходило, что туда может зайти какой-либо турист в здравом уме и твердой памяти. Поэтому мы ни разу не встретили там ни одного тайца.
Поэтому завершающей стадией был проход мимо парового котла, и мы выходили прямиком к бассейну. Бинго! Весь этот путь не причинял ровно никаких неудобств ни мне, ни даме. Эх, не зря я еще в Москве выбрал отель с хорошим названием Тропикана. Не зря.
Таек мой способ покорял сразу и навсегд. Они хоть и дети природы, но что к чему прекрасно понимают. А вот бои с ресепшна, наблюдающие женшин, образующихся у меня в номере самих собой каждую ночь, и исправно уходящих через ресепшн каждое утро, стали коситься. Впрочем, это никак не помешало – они так и не смогли меня поймать.
Вот мы с ней в моём номере. А дальше как-то всё само собой. Близость стройной девушки, пухлые губы, которые хочется целовать до одури. Я вхожу в неё, и она стонет, сжимая, давя в себе крики. Да обхватывает меня руками, ногами, всем чем можно прижимает к себе, и мы даем в движении выход нашей страсти.
Это как будто продолжени того момента, когда я увидел её там, в Марине. И продолжение нашей прогулки по пляжу. Это просто продолжение, после которого мы уснем в обнимку. Мне хорошо с ней, и секс – это как снотворное. Я мог бы просто спать с ней, без всякого секса. Но пряные губы и сладкие стоны, - это ли не душа тайской девушки?
Я устроен так, что не могу спать с девушками, с которыми мне не о чем говорить. Которые не дышат со мной одним воздухом. Такие девушки меня просто не возбуждают. Моя главная эрогенная зона – в мозгу. Я знаю это уже давно.
Мы спали, прижавшись друг к другу до утра следующего дня.

Ночью ей кто-то позвонил, а наутро она мне сказала, что должна ехать в Бангкок.
- Увижу ли я тебя еще раз, моя африканская девочка?
- Я обязательно вернусь, но не знаю когда конкретно, - она грустно посмотрела на меня.
Мы провели с ней еще полдня, - никак не могли оторваться друг от друга. У Да была потрясающая энергетика, она была очень живая, мы постоянно разговаривали, смеялись. И очень быстро всё схватывала: я научил её в разговоре нескольким английским словам и дальше она уже вовсю их использовала. Мне кажется, в ней было чуть-чуть филиппинской крови, хоть она это и отрицала.
В Бангкоке у неё был маленький ребенок, от тайца, с которым они разошлись несколько лет назад. Да показывала мне фотографию – обычное тайское дитё, с беззубой ухмылкой, как и у многих детей по всем концам света.
Как и всё в жизни, те пряные сутки закончились. Когда настала пора расставаться, я аккуратно вложил ей в руку тысячу бат. Купи себе что-нибудь, на память, - сказал я. Да враз погрустнела, и какое-то время молча лежала на кровати. Мне кажется, она тоже понимала то, что понимал и я. Как только в отношения приходят обязательные денежные вопросы, из них уходит всё очарование.
В последний раз поцеловав соленые глаза, я посадил её на тук-тук, и она уехала в Бангкок. Я же остался в отеле накачиваться пивом. В тот день меня сильно поели москиты, в то время как я напивался хейникеном, сидя на диванчике перед номером.

Да не вернулась ни на следующий день, ни на день позже. Я увиделся с ней только перед самым отъездом, и это уже совсем другая история.

Тайские женщины.

Когда наступает сезон, тысячи красивых (и не очень) таек стекаются в курортные города вроде Паттайи (похоже, эту фразу я откуда-то украл). Они едут сюда, чтобы работать. Вот именно так, как и везде. Заработать денег, чтобы прокормить семью, детей, а зачастую и мужа.
Тайки, как правило, не самым лучшим образом относятся к тайским мужчинам. Те ленивы, и зачастую обращаются с ними ужасно: бьют, унижают. При этом, тайки всегда остаются детьми, очень хорошо воспитанными, в своей массе, детьми, и это пожалуй главный фактор, могущий охарактеризовать женщин этого народа.
Они считают, что если ты белый человек, и приехал сюда, у тебя по определению много денег. В этом они правы, и имеют постоянные потверждающие это правило примеры, когда белые за одну ночь пропивают в баре деньги, которые равно целому месяцу аренды комнаты в Паттайе. И уж конечно - у белого денег больше, чем у любого тайца.
Девушки бывают разные: как и в любой стране, есть более или менее меркантильные люди. Но по большей части, насколько я смог увидеть и понять, тайские женщины относятся к деньгам достаточно свободно. Они бедны, но у них нет цели вытащить из туриста как можно больше зеленых бумажек. Скажем так – они вопринимают их как приятное дополнение к отношениям, которые, как правило, нравятся им самим. Они думаю так: «Я остаюсь с мужчиной на сутки или больше, зачастую на весь срок пребывания. Я дарю ему любовь, радость, отдых. Так почему ему бы не сделать мне приятное, и не дать немного денег на то, чтобы я смогла снимать комнату и дальше, когда он уедет?»
Вот такие вот примерно рассуждения. Все тайки, владея английским на примитивном уровне, тем не менее прекрасно знают одну английскую фразу. Фраза звучит так: «up to you». В этой фразе всё отношение тайских женщин к деньгам. На ваше усмотрение.
В этом разительное отличие этой страны от арабских, вроде Египта, где почти любой араб, задействований в сфере туризма, старается выставить белого на деньги. Дело, наверное, в том, что, в арабском мире, обмануть, выторговать больше, быть хитрее – всё это считается за доблесть.
В Тайланде же ничего подобного нет. Под ярким солнцем тут живут дети природы, с одной стороны - воспитанные в духе буддистских ценностей, а с другой – просто слишком простые и безхитростные, смотрящие на большого белого человека, как и сотни лет назад, широко открытыми глазами, в которых отражаются ладьи богов, что через море приплыли к ним с небес.

Впоследствии, девушка Эол мне неоднократно говорила:
- Ты можешь сказать мне всё. Если у тебя нет денег, то это не проблема, я буду с тобой и без денег. Ты всегда можешь говорить мне всё, я ведь твоя женщина.
И она принимала одну из тысячи своих самых соблазнительных поз, слегка улыбаясь и поигрывая бликами на влажных губах так, что минутой позже мы с ней оказывались внутри друг друга, и всё кроме теряло своё значение. Лишь вентилятор сверху, бесшумно вращаясь, приносил нам желанную прохладу.
Приближался Новый Год.


Теги:





-1


Комментарии

#0 11:29  10-09-2006Raider    
Зачот беспесды.
#1 14:17  11-09-2006Голый Вася    
такую фактуру засрать надо было постараццо!!
#2 15:34  11-09-2006~aga~    
правдиво...(даже немного понастальгировал....понравилось вобщем..
#3 16:24  11-09-2006Сантехник Фаллопий    
Мэй, Эол... Везет некоторым. У нас была Пын.
#4 15:54  12-09-2006MVV    
меня тоже иногда на измену и прочии шугняки подсаживает. рассказ хорош

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [0] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [19] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....