Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Маргинал (отрывок из "Этика бессознательных" )

Маргинал (отрывок из "Этика бессознательных" )

Автор: Maksim Usacov
   [ принято к публикации 23:22  15-04-2007 | Бывалый | Просмотров: 447]
Он был той самой гнилью, которая поразила наше общество. Той самой грязью, мерзостью, пакостью, скверной, гнусностью и дрянью. Наверное, он мог долго продолжать, но словарь синонимов Абрамова на этом обрывался. Не менялся смысл. Да он был всем этим. И гордился. Маргинальная литература, как и все причастное к ней, держаться только на гордости. Больше ничто не питает её. Он понял это еще в бытность свою служащим, или как модно ныне – клерком. Единственное на что он может положиться и во что он может врасти – это в гордость. Все остальное – иллюзия. Ведь кто такой маргинальный писатель? Почему-то его родители представляли маргинала этаким панкующим, вечно бухим, с жиденькой козлиной бородкой, щеголяющий вонючей косухой, красной рубахой (мама вечно кричала «толстовка», но что это такой Виктор даже не представлял) и с ужасной синей береткой. Бог весть, откуда родители выкопали этот гомосекский образ, но, когда заходил разговор о создании семьи, устройстве быта и прочей чепухе, он всякий раз упоминался как последняя черта, дно ниже которого пасть невозможно. В общем, цеплялось к маргиналам наносное. Но ведь не толстовка сделает из простого писателя, каких сейчас как воробьев в парках, того самого гнилого и гадкого маргинала.

Вот, например, он – Виктор. Одежда не дешевая, без лишнего пафоса, не от кутюр, но качественная, из натуральных материалов, чаще на заказ, чем магазинная. носил костюмы, чаще в полоску. Зимой предпочитал ходить в шерстяном пальто. Прическа тоже ничего необычного. Каждую месяц он приходил к парикмахеру, к которому его посадили еще в детстве, повторял привычное «канатка» и получал аккуратную, ровную, с прямыми висками. Наблюдая за тем как он прогуливается по прибрежным склонам, стуча бамбуковой тростью, можно было предположить что угодно, но догадаться, что этот молодой человек маргинальный писатель – практически невозможно. А ведь не бесталанный, и даже не безызвестный. Истинный сын века противоречий, в котором религия умудрилась перемешаться с атеизмом, а высокие идеалы – испачкаться во всяком дерьме, сперме и прочей педофилии. Настоящая мразь, сознание которой втиснуто между образностью и правдой. Конечно, как он их понимал. Либералом до кончиков ногтей. Настолько, что слово хуй в его текстах терялось за гражданской позицией и моральным долгом. Также естественно было то, что плевал он на ценности свободного человека и на самого homo, тем более что беспокоится о том, кого нарекли разумным, считал ниже своего достоинства. Он был тоже противоречивым. Виктор закрыл словарь и положил в корзину для пикников.

На море волнение, но по сравнению с городом ощущалось удивительное спокойствие. Даже солнце горело ярче и грело изысканней. Так что и мысли лезли всякие. Вот, к примеру - кровь. Люба оказалась права. Мария была более деликатна, но в еврейках всегда больше чуткости. Хуже всего, что не ошиблась Анастасия, хотя, казалось бы, как она-то смогла? Мнение остальных, оставленные на полях телефонной книжки – жуткого анахронизма, но в коже и с тиснением – еще один крестик. Все правы. Он – гнилой плод цивилизации. Хотелось плюнуть им всем в лицо. Еще раз.

– Какого цвета кровь? – любил спрашивать он всех знакомых, а родственников вообще без разбору, не обращая внимание на возраст. Женщин обязательно. Кто знает как не они? Ведь в них кровь периодически вырывается из круговорота.

– Вот странно, – еще раз подчеркивая свою маргинальность, говорил он, – сейчас кровь любимая тема. В литературе льются кровавые реки, которые впадают в кровавые океаны кинематографа. Даже в пустыне музыки и то бывают кровавые дожди. Но что такое эта кровь? Некий бездушный и неопределенный поток материального. Жидкость, которая стала бесцветной из-за постоянного муссирования её красноты. Но красная ли кровь?

Отвечали по разному. Иногда плакали, бились в истерике, читали нотации, искали истину, придумывали новые цвета, но чаще всего посылали. Только Игорек, молодой гомик, отчего вбивший себе в голову, что маргинальный писатель просто обязан быть голубым, хлопал удивленно ресницами и спрашивал:

– А какая же еще? – У Игорька, кроме неудобных лично ему, Виктору, сексуальных привычек, было еще две раздражающие черты – банальность и молодость.

– Игорек, зачем я с тобой вожусь? – интересовался Виктор, тяжело вздыхая.

– Совсем не возишься, мы с тобой даже не спали, – обижался тот. Он поворачивался спиной и делал вид, что ищет гальку, чтобы бросить в море. Пустые пляжи в грязных клочках февральского снега – редкое для города уединение и баланс чувств. Гальки было много, но надо было вставать с теплого камня и идти в тень.

– Трахались, Игорек. Надо говорить трахались. Если твой интеллигентный рот не в состояние выговорить соответствующее слово – пусть хотя бы будет «трахались», – в словах Виктора не было попыток обидеть. Он просто делился этим миром. Конечно, так как он его понимал. – Игорек, это ты уходишь от ответа. Какого цвета кровь?

– Без разницы, – заявлял тот, но все-таки не выдерживал и отвечал, хотя и чувствует подвох. – Красная. Ну, алая.

– И все? – уточнял Виктор.

– Ну, – отвечал Игорек и пожимал плечами. Ему действительно было без разницы.

– Ты не находишь удивительным эту странная слепота? – интересовался Виктор.

– Да мне-то что? Кровь красная, – заявлял приятель.

Но Виктор был слишком мразью, чтобы успокаиваться на этом ответе.

– Ну, хорошо. Если с абсолютными категориями еще возможен компромисс, то с относительными все слишком зыбко, чтобы с ними можно было договариваться. Ответь мне Игорек, – Виктор держал паузу, во время которой доставал сигару и раскуривал. Хватало нескольких секунд, чтобы Игорек посмотрел ему в глаза, – Ответь мне Игорек в таком случае: каких оттенков красного может быть кровь.

– Оттенков? – переспрашивал Игорек.

– Именно.

– Не знаю.

– Во-о-от, – тянул Виктор, – Это главная наша беда. Практически рядом существуют нечто, но мы даже не в силах заставить себя вглядеться в него. Для нас существует только слишком обобщенное и оттого неживое, отдаленное от конкретного человека – меня, тебя, их. В общем, люди предпочитают жить в выдуманных понятиях, а не в конкретных его, мира, участках.

– А какого цвета кровь? – спрашивал в свою очередь Игорек, чтобы от него наконец отвязались.

– Я тоже человек, – отвечал Виктор и внимательно смотрел на собеседника, – И слаб. И не хочу передать эти образы кому-то просто так. Чтобы узнать истину надо с этой истиной встретиться нос к носу, – Виктор пожимал плечами, – Ты видел кровь?

– У стоматолога.

– И как?

– Слушай, не помню!

– Вот так вот, – Виктор удовлетворенно затягивался. – Опыт опосредованный, опыт непосредственный… Все ведет нас к тому, чтобы утешится понятиями, а не ощущением. Неужели твой опыт не дал тебе знаний? Неужели ты не увидел оттенки?

– Слушай, мне удаляли зуб. Это знаешь, больно, – сердито произнес Игорек.

– Хорошо, – произнес Виктор. – Ты еще видел где-то кровь? Свою, чужую.

– Наверное, видел, – Игорек всплеснул руками, – Я, что буду всякую чепуху помнить?
– Чепуху? – крикнул Виктор, – чепуху?

Виктор вскочил и пнул носком камушек. Тот взмыл на мгновенье вверх и громко плюхнулся в море. Вслед камню в море полетела сигара.

– Ладно, ладно. Успокойся, – попытался его утихомирить Игорек.

– Ты же ведь видел кровь? – спросил Виктор, приблизившись к Игорьку вплотную. Тот вздохнул.

– Наверное, видел.

– Где?

– Должен был видеть, скорее, – поправился Игорек, – У нас во дворе мужик с крыши упал. Я почему-то мозги на асфальте запомнил, а вот какого оттенка кровь – нет. Ну и еще пару раз.

Виктор скинул куртку. Он достал из заднего кармана брюк складной ножик. Игорек вздрогнул и опустил глаза.

– Смотри! – крикнул Виктор и полоснул себя по мизинцу. На камень упала пару капелек крови. – И еще смотри! – Виктор закатал правую штанину и провел ножом по голени, – чувствуешь разницу?

Игорек заворожено молчал.

– Видишь оттенки? Это одинаковая кровь, сукин сын!? Одинаковая?! – заорал Виктор.

– Нет, – пробормотал Игорек съежившись. – Разная.

Виктор улыбнулся.

– Дай твою руку, – произнес он.

– Правую? – спросил Игорек.

– Давай правую.

Игорек послушно протянул руку ладонью вверх. Виктор с размаху полоснул по ней ножом.

– Ой! – воскликнул Игорек и отдернул руку.

– Похожи наша кровь? – спросил Виктор. Как ни странно он успокоился.

– Ты сумасшедшая мразь, – тихо проговорил Игорек.

– Я знаю, – легко согласился Виктор, – но это не отменяет того факта, что кровь у нас разная. Видишь эти две капли?

Виктор сел на корточки и постучал остриём ножа по камню. Игорек закивал.

– Это наша кровь. Вот твоя, – он ткнул в одну каплю, – вот моя, – он указал ножом на другую, – Что между ними общего?

– Ничего, – тихо произнес Игорек.

– Радикализм, – мягко возразил Виктор, – Что-то общее есть. Но много и различий.

Игорек молча кивнул.

– Дай мне другую руку, – произнес Виктор. Игорек покорно протянул левую. Виктор вцепился в неё, внимательно осмотрел тонкую руку гомика и аккуратно провел режущей кромкой по запястью.

Закапала кровь, а Игорек упал на колени и заплакал.

– Из вены другая кровь, – произнес Виктор и сделал точно такой же порез на своем левом запястье. – Смотри даже внутри нас разная кровь. Посмотри как она разная.

– Придурок, – тихо, всхлипывая, произнес Игорек.

– Разная, – произнес Виктор спокойно, – Вот – от нежно розовой то бардовой.

– Она красная, – взвыл Игорек.

Виктор никогда не жалел того, что неожиданно для самого себя стал маргинальным писателем. Никогда не плакался, что он мразь, паскуда, сволочь, мерзость. Всегда прощал женщин, даже тех с которыми трахался, за то, что они оказывались правы. Он вообще достаточно спокойно оценивал себя, окружающий мир и свое соединение с ним. Жалел он только о двух вещах. Прежде всего, он считал крайней несправедливостью тот факт, на этом побережье никогда не бывает приливов. Считал самой настоящей несправедливостью и не понимал смысла. Отказывался понимать. Ведь так замечательно сидеть на камне и наблюдать, как прибывает вода. Сначала заглатывает камень, медленно поднимается к поясу, к груди, плечам, шеи, подбородку, носу, глазам, и, наконец, поглощает целиком. И еще он жалел о том, что люди слишком наплевательски относились к оттенкам. Небо было голубым или серым, деревья зеленые или желтые. А кровь только красная.

Он не стал больше убеждать Игорька. Как был дураком, так пусть им и остается. Маргинальные писатели не обязаны перестраивать мир. Им достаточно просто сказать, что мир – дерьмо, люди – падаль, а сами они только отражение всего этого. Пусть нормальные писатели придумывают утопии, и не беспокоят этим Виктора. Да это глупая гордость. Но ведь только на собственную гордость он мог всегда опереться, не боясь что в самый ответственный момент она обломится под его весом. Виктор просто встал и воткнул нож в глаз Игорька. Тот завопил, вскочил и, нелепо шатаясь, куда-то побежал. Нож остался в голове. Виктор повернулся к вопящему Игорьку спиной. Он перестал быть ему интересен. Не оглядываясь, молча, по пути закуривая последнею сигару, Виктор пошел в море…

_________________________________________________________________

Буду благодарен за найденные ошибки.


Теги:





0


Комментарии

#0 15:30  16-04-2007Maksim Usacov    
Увы, но моя жена и бессменный редактор отказалась редактировать этот текст. Поэтому заранее прошу прощения за ошибки.
#1 15:37  16-04-2007ХРО    
ШОК. Как обухом топора по лбу!
#2 16:24  16-04-2007Samit    
очень гут.
#3 16:27  16-04-2007Maksim Usacov    
голем

спасибо)) особенно за "канатку" )))))))))


А почитать пока негде нельзя, оно еще не оконченное. было бы готово, я бы не утерпел бы уже. ))))


Samit

Спасибо.

#4 18:14  16-04-2007Фтыкатель Матьиво    
...Маргинальная литература, как и все причастное к ней, держаться только на гордости... держатся, вроде бы правильно. без Ь. а креатив - зачотный.
#5 09:55  17-04-2007ДС    
Сигара, трость, костюм в полоску. Причём непременно на заказ. Надо было ещё марку шерсти указать. И про запонки забыли. А то вдруг у кого-нибудь возникнут сомнения, что автор большой эстет и вообще утончённая личность.

Когда я ещё учился в школе и мне купили первый костюм, я пёрся примерно также.

#6 10:20  17-04-2007Maksim Usacov    
Фтыкатель Матьиво

спасибо!


ДС

Не путайте героя и автора. ))))

#7 15:06  17-04-2007Василь Ублюдко    
отверженая молодость епта! кого будем отвергать на этой неделе? всем необходимым запаслись? Водкой-пивом, бритвой для вен? студентам-первокурсникам, пафосным бунтарям и иже с ними должно понравится!!!! образ джеймса дина, похоже, еще не умер!!!!! только надо ли повторять его?


P.S.маргинальные писатели!!!!!! под столом! судя по стилю исполнения работы - от настоящих маргиналов автора стошнило бы.

#8 15:07  17-04-2007Василь Ублюдко    
отверженая молодость епта! кого будем отвергать на этой неделе? всем необходимым запаслись? Водкой-пивом, бритвой для вен? студентам-первокурсникам, пафосным бунтарям и иже с ними должно понравится!!!! образ джеймса дина, похоже, еще не умер!!!!! только надо ли повторять его?


P.S.маргинальные писатели!!!!!! под столом! судя по стилю исполнения работы - от настоящих маргиналов автора стошнило бы.

#9 15:08  17-04-2007Василь Ублюдко    
отверженая молодость епта! кого будем отвергать на этой неделе? всем необходимым запаслись? Водкой-пивом, бритвой для вен? студентам-первокурсникам, пафосным бунтарям и иже с ними должно понравится!!!! образ джеймса дина, похоже, еще не умер!!!!! только надо ли повторять его?


P.S.маргинальные писатели!!!!!! под столом! судя по стилю исполнения работы - от настоящих маргиналов автора стошнило бы.

#10 15:12  17-04-2007Василь Ублюдко    
отверженая молодость епта! кого будем отвергать на этой неделе? всем необходимым запаслись? Водкой-пивом, бритвой для вен? студентам-первокурсникам, пафосным бунтарям и иже с ними должно понравится!!!! образ джеймса дина, похоже, еще не умер!!!!! только надо ли повторять его?


P.S.маргинальные писатели!!!!!! под столом! судя по стилю исполнения работы - от настоящих маргиналов автора стошнило бы.

#11 21:14  17-04-2007Maksim Usacov    
Ублюдко, можно я вам один раз отвечу?

а кого вы считаете настоящими маргиналами?

#12 23:44  17-04-2007Котя    
жестко.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....