Важное
Разделы
Поиск в креативах


Прочее

Литература:: - Г.Ч.м.же. Автобиографический рассказ

Г.Ч.м.же. Автобиографический рассказ

Автор: Петя Шнякин
   [ принято к публикации 23:27  18-05-2007 | Х | Просмотров: 1319]
КУНЯ


Хотя вру, с одной повезло. С Галкой Арбузиной, по прозвищу Мангуста – она была такая приставучая, что только очень ленивый не познал её. У Мангусты была круглая жопа, которую она намеренно оттопыривала, сидя на табуретке. Я давно хотел её огулять, но она была подругой ГЧмже, сразу трахать Ланку и Галку было опасно – могли друг на дружку Марине настучать. Сделал я это только после того, как у Ланки уехала крыша, а я уже привык иметь постоянную любовницу.
С Мангустой мне было хорошо. Тут-то и пригодились дурдомовские лекции “профессора” Берковского. “Ликалить” мне её нравилось, “пилотка” у неё – мясистая, или, по определению Коляна, – “весёленькая”, влагалище узкое и нежное, кончала Галка только один раз за всю ночь, но при этом, полностью теряла над собой контроль, дико кричала и царапала мне тело, или сильно тянула за волосы, вцепившись руками в мою голову. Кожа - бархатная, вот рожей немного не вышла и минет, не умела делать как надо. Зато никогда не рожала, не было на ней никаких складок и даже, когда ей было глубоко за тридцать, небольшие груди, всё ещё имели правильную, привлекательную форму. Я, наверно, влюбился бы в неё, если б Маринка оставила хоть один кубический миллиметр пространства в моём сердце.



СРАВНЕНИЯ

Проживая с ГЧмже, я всё время думал, что я, по какой-то причине её недостоин - то ли из-за моего “карандаша”, а об этом она очень часто напоминала, следуя, очевидно, своей любимой поговорке, что “если человека долго называть свиньёй, то он захрюкает”.
Может и потому, что у меня не было хороших денег, но я, собственно, к этому никогда не стремился и, конечно, у меня не было машины, как у многих моих друзей, и бывших её любовников. Но машину водить я не умел, и не хотел, тем более, грязным, в мазуте, масле, и ещё в чём-то по локти, а то и ниже, лежать под консервной банкой с набором ключей и калечить руки о металлическую начинку средства передвижения.
Это сейчас я понял, что если мне и нужны деньги, то очень большие деньги, и не просто машина, а машина с шофёром.
Без хвастовства, я должен заявить, что у меня была куча других достоинств, которые, на мой взгляд, могли перекрыть эти три существенных недостатка. Я имел высшее медицинское образование, неплохо знал английский – учился пару лет в Мориса Тореза, был экспертом по охотничьим лайкам, хорошо пел, играл на трёх музыкальных инструментах – аккордеоне, фортепьяно и гитаре. Писал стихи – их, даже, публиковали в раменской газете “За Коммунистический Труд”, сочинял песни под гитару, и принимал участие в “бардовских” конкурсах, - не побеждал, но проходил по несколько туров.
Но мне казалось, что я обязан сделать что-то необычное для Главного Человека моей жизни.

AMERICA!!!

И я решил - мы должны уехать в Америку! Достав информацию о поправке Джэксона-Вэника, я, ознакомившись со всеми нюансами этого важного для иммигрантов документа, решил всё делать по-еврейски, но на мордовский лад. По отцу я мордвин, мать была русская, а в паспорте меня записали русским. Я хотел поменять национальность, но был уверен, что ответственные лица на это не пойдут. В этом-то и состоял мой план. Я, с диктофоном в маленькой матерчатой сумке, ходил по Загсам и милициям, требуя изменить пятую графу в моей краснокожей книжице – поскольку национальность присвоили без ведома просителя. При переписи населения в 1959 году мне было всего девять лет. Я хотел снова стать мордвином, но, как я и предполагал, никто не желал помочь мне - лишь гоняли туда-сюда, а все разговоры с бюрократами были записаны на плёнку, что, как мыслилось, могло повлиять на решение Министерства Юстиции позволить нашей семье въезд в США. Пытаясь доказать, что русское большинство угнетает маленькую мордву, я посещал книжные магазины и доставал там справки о том, что в них нет “Русско-Мокшанских” словарей - так что я не имею возможности изучать дорогой моему сердцу мордовский язык. Хотя, по большому счёту, национальность мне, так и не поменяли, да и словарей, наверное, до сих пор нет. Но почти через четыре года – в декабре девяносто первого, на последнем собеседовании в посольстве США, нам дали статус пароль, но не из-за факта преследования, а в “общественных интересах” – что это за интересы, я до сих пор не понял. А может, - я был провизор, баба – повар, тоже специальность нужная. Дети – Яша с Пашей, уже, без пяти минут, взрослые, глядишь, потом в армию пошли бы служить. Статус пароль – это возможность законно проживать в стране, до получения гринкарты, с ней уже становишься постоянным жителем страны. Пароль не давал никаких прав на помощь от властей, делай всё сам, и делай всё законно, даже мелкое нарушение могло повлечь за собой депортацию. Через год, после смерти отца, в марте девяносто третьего, продав за гроши мою квартиру в Быково, мы, вчетвером – Марина, Яша, Павлик и я, летели в Нью-Йорк на ИЛ-62 с дозаправкой в ирландском городке Шенноне. Лишь я один, из этой четвёрки, чувствовал, как невероятно трудно нам будет всё начинать и, на таможне, по этой причине, у меня произошёл нервный срыв. Как мне сказала ГЧмже, лицо моё стало бордовым, и я не понимал, что делал, сам я этот момент помню смутно, но зато, когда мы приземлились в Ирландии, у меня в голове пронеслись слова, сказанные, однажды, председателю заводского профкома тов. Мартынову: “Я там буду, куда вас, ни за что не пустят!”

МАРТЫНОВ

А было это так. В восемьдесят шестом, на заводской проходной, вывесили объявление о том, что в профкоме имеются туристические путёвки “Румыния-Чехословакия”, для работников завода, на июль-месяц. Посоветовавшись с ГЧмже, решили занять деньги у Юрия Юрьевича и послать меня в поездку, чтобы купить Марине шубу из нутрии, которые, говорили, продавались недорого в Чехословакии. Сам я за границей не был, во всяком случае, легально. Был случай, когда я оказался, однажды, в Монголии, и то в глухой тайге. Ещё студентом мединститута, я участвовал в экспедиции по заготовке лекарственных растений в автономной республике Тува. Объездили её всю, вдоль и поперёк, на грузовике с брезентовым кузовом и как-то раз, чтобы сократить дорогу, мы пересекли монгольскую территорию, узким клином вошедшую в Тувинскую Республику.
При въезде стоял пограничный пост. Застава называлась Хандагайты, если мне память не изменяет, а на выезде вообще никого не было. Мы разбили палаточный лагерь неподалёку, и я, для интереса, переходил дорогу туда-сюда, неоднократно нарушая Государственную Границу. Ну, так вот, если я и был за рубежом, то незаконно, и там, где не продавались нутриевые шубы. А чтобы достать её (ну чем не Иванушка-дурак и Жар-птица), я пошёл в профком и переговорил с его председателем Мартыновым:
- Сколько лет вы на заводе, товарищ Шнякин?
- Четвёртый год работаю…
- Ну, у вас никаких проблем с поездкой не будет! Отправляйтесь в ОВИР, с характеристиками от треугольника ВОХРа, и со всеми этими бумагами – снова ко мне.
- Вы знаете, у нас, в охране, треугольника нет, мы в профсоюзе не состоим. У нас только два угла – начальник и парторг.
- Тем более, ещё проще. Жду вас через две недели…

Характеристику у Дроздова я получил очень быстро и очень хорошую, а парторгом был человек небольшого роста, с гитлеровскими усиками, имел вид зачуханного бухгалтера, а фамилию – Негодяев. По всей вероятности, его дальнего предка, не зря так назвали, и партиец упорно нёс этот ген, пока не помер, за двадцать минут, от “разрыва аорты”, прямо на работе, рядом с кабинетом Дроздова. Но, тогда, к сожалению, он ещё был жив, характеристику всё-таки дал, но, видать, настучал куда-то. Когда я, со “всеми бумагами”, пришёл в профком, тов.Мартынов, каким-то задушевным голосом ошарашил:

- Вы понимаете, товарищ Шнякин, мы вас ещё недостаточно хорошо знаем, и считаем вашу поездку несколько преждевременной.
А кто, это МЫ? Он и Негодяев? Тогда я говорю:
- Со временем, я буду там, куда вас никогда не пустят!
И ушёл. Вот эти слова я вспомнил на остановке в Шенноне, рассматривая волшебные товары в магазине “Duty Free”, поражаясь заоблачности их цен. Ведь в России, в девяносто третьем, на один доллар можно было всей семьёй, хорошо питаться целый день.

HELLO, BROOKLYN!

Нас снова посадили в самолёт и через шесть часов мы были в Нью-Йорке, в аэропорте JFK. Там нас никто не встречал, а мы, по нашим планам, должны были переночевать у знакомого в Манхэттане, а, затем, снять жильё, где-нибудь в Бруклине. Так всё и получилось, но за квартиру, только агентству пришлось отслюнявить тысячу зелёных, а полторы тысячи – владельцам дома, - за первый месяц проживания и залог за последний. Это были, практически, все деньги, привезённые с собой. По незнанию, мы попали на первый этаж частного дома, где хозяевами были китайцы и, - тараканы, - насекомые ползали везде – по полу, стенам, и потолку. А дом этот был ещё окружён и невзрачными девятиэтажками, наполненными безработными неграми, И, хотя, этот жилой комплекс носил гордое название “Marlboro”, обитатели его, мало чем походили, на ковбоев в широкополых шляпах и ладно сидящих джинсах.
Как не странно, нас там никто не ограбил, и никому не набили морду - лишь один раз разбили камнем окно, поранив стеклом Маринке ногу, - но вид чернокожих соседей в мешковатых джинсах, их непривычные ужимки, громкий разговор на “специфическом” сленге и, в то время, неизвестная нам ещё “распальцовка”, пугали нас, и без того запуганных, в этом новом, непонятном мире. Яшка впал в депрессию и ни с кем не хотел общаться. Марина проплакала три ночи кряду, я же, лёжа с ней на полу – мебели не было никакой, очень старался успокоить её и трахал не переставая, чтобы хоть как-то отвлечь. Пашка, посетив местную школу, забитую всё теми же неграми, настолько был ошеломлён новыми условиями жизни, что его нещадно мучал понос, по интенсивности,
сравнимый лишь с моим, во время анафилактического шока.
Один я охотился на помойках, принося старые стулья, тумбочки, а однажды, припёр мраморный стол, который весил килограммов пятьдесят!
За триста баксов купили новую кровать в магазине на Брайтоне, питались только дешёвой рубленой курицей - 19 центов за фунт. Макароны, кофе и чай мы, предусмотрительно, привезли из России.
Жизнь стала получше, когда я, через неделю, нашёл свою первую работу в США – грузчиком на большом складе, который снабжал, пять магазинов “Weber’s” в Манхэттане. Многие бизнесы прогорали, и владелец Вебер недорого скупал у них все оставшиеся товары и потом, по приемлемым ценам, реализовывал в своих магазинах. Делал хорошие бабки, а работникам платил очень мало. Не было никаких медицинских страховок в случае болезни, или полученной травмы.
Неделя отпуска за год, двенадцатичасовой рабочий день с одним выходным – воскресенье. Капитализм, ничем не прикрытый, со звериным оскалом, но и эта работа была для нас спасением!
Слава Богу, никто из нас серьёзно не заболел. Тут надо сотни долларов платить докторам за приём и анализы, и тысячи хирургам за операции.

APPENDICITIS


Кстати, операция у меня в жизни, была всего одна, ещё в России, летом девяносто второго – удаление воспалённого аппендикса. Я почувствовал что-то неладное в правом боку, сам вовремя вызвал “скорую”, после анализов в больнице мои подозрения подтвердились и уже через пару часов, ржавой больничной бритвой я самостоятельно сбривал волосы вокруг “карандаша” для предстоящей операции.
Меня, без суеты, уложили на операционный стол в Раменской районной больнице. Пожилой хирург, с отчеством, то ли Афанасьевич, то ли Мифодиевич, справа и снизу от пупка, обколол живот новокаином, резанул скальпелем, и, окровавленными руками, стал вынимать из образовавшейся прорехи моё содержимое. Я ору, что очень больно, терпеть невозможно, а он – снова новокаин, и опять туда залез.
А мне, ну, хоть бы чуточку легче стало, боль нестерпимая... И только когда я обругал его, мол, ты что, долбоёб, меня до болевого шока хочешь довести? - старый хрыч приказал своему ассистенту:
- Ладно, сделай ему что-нибудь…
- А что?
- А что есть у тебя, то и делай!!! – рявкнул на него Афанасич. Тот уколол меня в правую руку, какая-то тяжесть пошла от плеча к шее, потом от шеи к голове, и я… умер!

Я попал на серую бетонную полосу, по обоим краям которой, были наклонные, как в Лужниках, стены, но вместо привычных рядов с сиденьями, в них находилось множество шестигранных ячеек, как на пчелиной рамке - некоторые закрытые, а другие оставались пустыми. Я почуял какую-то неземную тоску и печаль и, то ли во мне, то ли снаружи, кто-то произнёс:

- Иди, ищи свою ячейку. На крышке увидишь имя своё – залезай внутрь и жди… - А ты... а Вы кто? – Я Сын Великого Шкая - Бог Луны и Ночи Назаром-паз, Властелин Тёмного Пчельника. - Это про Вас мне Маша рассказывала, когда я маленьким был? - Про меня, про меня... Ты давай ищи, а я посмотрю, куда тебя отправить – к Шайтану или брату моему Нишке-пазу в Светлый Пчельник.

Перемещаясь вверх и вниз, вправо и влево, проверяя имена на крышках у пустых ячей, я тщетно пытался найти свое имя, – было так жутко, пусто и страшно, что хотелось, как можно скорее, всё закончить. Наконец, когда я снова спустился вниз к бетонке, леденящий душу голос приказал мне:
- Ладно уж, иди пока по своей дороге...

Я брёл, переполненный страхом, стены с ячейками закончились, как вдруг заметил на дороге тёмные пятна влаги от недавно прошедшего дождя, а по серому бетону ветер гонял сухие листья, очень похожие на КЛЕНОВЫЕ, но НЕ КЛЕНОВЫЕ. И тоска в душе горькая, печаль невыносимая и я… проснулся.
Это, видать, моё чуть тёплое тело, сбросили с каталки на койку в палате, всё вокруг было какое-то перекошенное, меня противно крутило, а сухой рот хотел воды.
- “Вам воду пить нельзя, вот – влажная салфетка. Протирайте ей губы”, – сказала молоденькая медсестра.
Салфетка была наполнена не только влагой, но и всевозможными микробами - через день у меня появился стоматит я, как мог, полоскал рот марганцовкой. Шрам от скальпеля Мифодича оказался огромным, сантиметров двадцать пять, как будто он не аппендикс там искал, а душу мою пытался изловить и к Шайтану послать.
Шов долго не заживал, через две недели после выписки, у меня всё ещё держалась высокая температура, и, как-то утром, когда я вставал с кровати, из-под шва хлынул поток горячего гноя. Я был дома один, сильно испугался, дрожащими руками взял из шкафа чистую майку, прижал её под рубашкой к животу и побежал искать машину до больницы. Там я пролежал ещё полтора месяца, а Мифодича, вскоре, сбил насмерть грузовик, в ста
метрах от Приёмного покоя


Теги:





3


Комментарии

#0 00:05  19-05-2007X    
ёу.

здорово.

#1 00:10  19-05-2007Lenta Mebiysa    
Петюня молодец...не слушай злова Х...пиши ещё...ето што то интересное с чемто очень интересным...а воще мемуары проста...
#2 06:58  19-05-2007мараторий    
автору совестно.

если такие ретореры набивать не черезчур в тягость,таки что то подобное ёбну через лет эдак трицать.

#3 15:16  19-05-2007С.С.Г.    
Петя, я непременно буду тебя читать, потому что увлекательно

но послушай, сука эмигрантская, разберись с пунктуацией, ёбтвоюмать!!!!

такое ощущение, что меня водят ебалом по очень неровной поверхности, но я всё-таки позволяю творить со мной данный беспредел, ибо интересно - чо дальше

#4 15:27  19-05-2007Петя Шнякин    
С.С.Г. Спасиба,пойду править окончание
#5 15:39  19-05-2007С.С.Г.    
хм

ты интересный и адекватный человек

прими респекты

желаю не становиццо старым пердуном, жги дальше по жизни

жду окончания, а потом еще чё-нить пиши

#6 20:27  18-09-2007Чугункин    
ПИСДЕТС!!! два раза прачитал!

Слоф нет, в ахуе! Петя, афигенна!

#7 21:03  18-09-2007Шизоff    
да да да!!


Шикарно, просто нет слов. Нах все выдумки, фабулы и йопаные катарсисы!

#8 13:52  20-12-2012[B_O_T]anik    
Зоипися

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:42  05-02-2023
: [1] [Литература]
Джекил и Хайд не светятся вместе, хотя никто не бывает сам по себе.
У меня есть зеркало с мёртвыми, птичка в груди, ресницы, воспоминания о городе на Неве.
Бабушка ведёт в катакомбы, сетует, что дорожают греча, квартплата и нет внучат.
Меня тянет в полынью, я затихаю в исподнем, из коленки осколки торчат....
11:32  05-02-2023
: [2] [Литература]
Илья был несчастен и грустен,
Его не любила жена
"Умрёшь" - говорила - "Допустим"
"И с кем я останусь? - ОДНА?!!.."

***
Степану жена изменяла
Причём уже несколько дней -
В лесу, прихватив одеяло,
Средь мха изменяла, и пней

***
"Не надо в постели быть лучше!...
17:38  02-02-2023
: [7] [Литература]
Юля выползает в кухню, когда я поднимаю закипевший чайник. Взъерошенная, заспанная, она тяжело опускается на стул, с трудом моргая. Под глазами залегли тени, губы растрескались, щеки запали. Моя старая футболка висит на ней как на вешалке, под тканью угадываются ключицы и выпирающие плечи, будто там вовсе один скелет....
11:55  02-02-2023
: [11] [Литература]
Снег…
Первый снег в январе,
Он был тёплой зиме непричастен.
Поздний…
Он летел на заре,
Будто тёмному светлым причастьем.
Нежный…
Он летел в нелюбовь,
В безысходности скверное чувство.
Тихий…
Он летел в суесловь,
В то, что сказано громко и пусто....
14:22  31-01-2023
: [9] [Литература]
Зима.
Мозаика земли
Испещрена рельефным кодом.
Дела людей всегда вели
Под землю под парадным входом,
Под воду подо льдом реки,
На дно глазниц стального будды.
Дымит труба, трубят гудки,
Компас испорчен, стёрты румбы,
Во льды врастают корабли,
Блестят узорчато пороки,
Плодят уродов короли…
Не учат древние уроки....