Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Пустите даму!:: - Молоко

Молоко

Автор: Калябяська
   [ принято к публикации 03:38  30-07-2007 | Х | Просмотров: 424]
Рукава растянутого свитера мраморной нитью вискозы обтекали избитые костяшки кистей...Рукава, на которых как образцы почерков в канцелярии хранились величественные пятна и подтеки, разного цвета и консистенции...Бурые пятна, вчера он писал закат, желтые, бирюзовые и много темно-ярких пятнышек, рассыпавшихся как крошки хлеба на его бесхитростном одеянии...Он был художником, нет, не бедным гением, слоняющимся по помойкам и ловящим вдохновение от солнечного блика, танцующего на крышке консервной банки из под бычков в томате... Но и не самодовольным добряком, с лоснящимся подбородком, который рисовал уже не ради искусства, а ради собственного величия, ради чудом когда-то завоеванного имени на недосягаемом Олимпе мировой известности...Он писал картины для себя. Он был стар, он не пытался чего-то доказать миру, захлебываясь слюной в своем юношеском максимализме. Его жизнь была проста и размеренна, раз в месяц, пожилая почтальонша в детских ботах приносила ему пенсию, он клал деньги в старинный комод, доставшийся ему от деда и ежедневно покупал себе литр молока, буханку хлеба и двести граммов докторской колбасы. Любимая еда.
Он пил молоко степенно, скупо отхлебывая из голубой чашки. Потом садился в кресло, закрывал глаза, и уступчивая, податливая муза, как слайды показывала ему картины и он выбирал, что сегодня ляжет точными штрихами на чистый лист, или на холст.

К нему часто приходили люди, знакомые, знакомые знакомых и просто люди, непонятно откуда взявшиеся и непонятно куда уходившие. Люди кивали головами, глядя на его картины, толкали друг-друга в бок, смущенно хихикали в кулачок, глядя на его шестигрудую обнаженную Русалку с умиротворенным остро-голубым взглядом. А однажды пришел статный господин, изъяснявшийся на немецком языке, хлеставшем тонкий
слух художника воспоминаниями о страшной и так и не понятой войне. Господин хотел купить картины, но художник удивленно и обиженно покачал головой. Он никогда не продавал своих картин, он их дарил. Он подарил господину Русалку и пожелал ему счастливого пути. Тогда господин через тонконогую переводчицу в мужском галстуке, попросил у художника позволения устроить выставку, в Берлине. Художник долго думал. Потом согласился, поддавшись внутреннему, детскому какому-то порыву к путешествиям.

В Берлине его хвалили. Его приглашали на банкеты, на светские рауты. Ему предлагали большие деньги за его картины, и он в конце-концов сдался. У него вдруг появилось много знакомых, много денег, много людей суетились вокруг его имени. Его считали гением. Художник удивлялся и ему было смешно, сам-то он знал о себе правду, знал, что он всего-навсего Иван Никифорович Федосеев, фронтовик, долго читавший "Капитал" Карла Маркса, и так ничего для себя не уяснивший. Удивление его возросло, когда волоокая зеленоглазая, мягкая и податливая, хотела отдаться его давно задремавшей плоти. Она внезапно пробудила в нем вкус к происходящему. Он стал одеваться в импозантные, дорогие костюмы, цвета мокрого асфальта и колумбийского ночного неба. Он пил марочное вино и ел красную икру, иногда большой русской расписной ложкой, на потеху окружающим иностранцам. И в конечном итоге он вдруг поверил, что да, что все другие там, в совдеповском доме с пожелтевшими обоями, что они не знали, не верили не могли знать...Он поверил что он гений. Эта простая истина с легкостью улеглась в его некогда контуженном мозгу, она запросто разместилась в его бесхитростной душе и он осознал себя в абсолютно новой и такой восторженно-приятной ипостаси. Он - гений. Он стал широко улыбаться, заигрывал с молоденькими, стыдно-молоденькими девушками, и еще болеестыдно было то, что они отвечали ему взаимностью и у них случались странные, плотские отношения, удовлетворение от которых настигало его темной ночью, в роскоши номера люкс.

Прошло время, его картины были увидены уже множество раз, и пришло время создать новизну, подтвердить свою гениальность. Он накупил лучших, самых дорогих кистей и красок, он арендовал просторную студию в центре города, он пригласил самых красивых натурщиц...Но он не мог. Он начинал писать, оканчивал картину, с которой мертвыми глазами на него смотрело плоское существо. Нет, он не потерял своего умения. Но его картины утратили жизнь, как будто кто-то перекрыл кислород, как будто изображение не было больше трехмерным...Он нервничал, срывался, у него даже был сердечный приступ...Но муза молчала, когда он закрывал глаза, она не показывала ему слайдами картин, он молча смотрела в его пустые глазницы и нагло, недоверчиво улыбалась.

Через несколько месяцев, совсем больной, похудевший, с
потухшими глазами он вернулся в свой родной город. Его квартира совсем не изменилась, не потеряла своих очертаний, только годовой слой пыли напоминал о его поспешном бегстве в мир богемы. Он устало распечатал пакет молока, налил его в голубую кружку и принялся степенно глотать полузабытый, родной вкус молока родины, разбавленный с холодной водой. Он степенно допил, сел в кресло и закрыл усталые глаза.
Медленно на середину комнаты выплыла муза. Он не улыбалась. Она ласково провела невидимой, легкой, как перышко птицы, рукой...Долго смотрела на него, затем сонно улыбнулась и начала показывать слайды...Худое, морщинистое, измученное лицо художника медленно разгладилось в детской улыбке.


Теги:





1


Комментарии

#0 09:50  30-07-2007X    
Складненько, но бледненько.

Эдакий образчик качественной женской графомании.

#1 10:10  30-07-2007Шизоff    
тема гоголевская, вечная и всех касаемая.хусим.

ОН - слишком местоимений много на такие объёмы.

Повтор-повтором, но....

#2 11:02  30-07-2007Какащенко    
Концовка с музой убила все очарование рассказа.Как-то не так в лоб надо бы...муза эта... не отсюда она залетела.

Как черновик , зачотно.

#3 12:49  30-07-2007Саша Штирлиц    
Из такого пальца левой ноги высосано шопиздец.

Какое-то в пизду молоко...здоровый образ жизни, билять!

Дарил он , блять, А жил-то он на что...Счет в банке имел муля на полтора йориков?

Первый абзац целиком в топку!

...И это: ему, бля, предлагали деньги, и он наконец сдался...СДАЛСЯ он, Бля!!!!!!!!Если картина куплена и куплена задорого - это гарантия того, что её на помойку не выкинут! Именно это должно заботить твоего "художника", а если он бессеребренник идейный, то об этом и надо писать, а не о бликах на помойке...

Я Кыся теперь понимаю, когда он стойку делает, как поинтер, при виде косяков на пожарную тему!

НИЗАЧЕТ НИХУЯ...

#4 12:55  30-07-2007Саша Штирлиц    
ЛУБОК, БЛЯДЬ!
#5 13:10  30-07-2007Вечный Студент    
Херба решыл
#6 15:58  30-07-2007Саша Штирлиц    
Вообще, охуительное молоко у дедушки_Ау_со_сморщенным_лицом, что его прёт нипадецки, да ещё со слайдами...
Почему-то представился Никас Сафронов.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:13  26-07-2017
: [28] [Пустите даму!]
...
13:22  22-07-2017
: [10] [Пустите даму!]
Ворону как-то бог...послал...
...Ну так бывает.
И бился на ветру металл
Непробиваем
Нет лучше, чем Ст-6 сталь
Для белых крыльев,
Но птица вам ведь не корабль,
Враз обессилит...
Летела с ветром наравне,
Но бог - разлучник!
Юлой вертелся на спине
Дурацкий ключик....
10:24  20-07-2017
: [35] [Пустите даму!]
Кружилась головушка
буйной весной,
порхали зубатые девочки в юбках,
Я босиком по росистой траве
провожал их глазами в маршрутках;
почему ты вся смята, словно спала
с шилом вместо подушки,
что, закружилась твоя голова,
давят шортики - узко?...
13:13  18-07-2017
: [11] [Пустите даму!]
От могучего русского слова
До бескрайних просторов раздора
Оловянные ноги бредут,
К безразличному лику святого,
Тяжела его ноша, он снова и снова
Встает, там, среди белых коридоров,
Встает и поет, и поет,
От завода проклятого свода до
многочисленных в безразличье
людских,
От гудка до гудка семафора,
За грудки красный свет светофора
Хватает и рвет на показ,
Постовой разорался с похмелья,
Разразился прокисшей слюной,
Не горюй, бедный мальчик, не взду...
17:30  15-07-2017
: [14] [Пустите даму!]
Не хочу уезжать от тебя, только время не спросится-
Шаг размеренный, ровный, в обход подозрений из вне.
Под монашку косить и копировать время приходится,
Заметая подолом следы, не ревнуя к жене.

Уходить, не прощаясь по Богом забытым, не хоженым....