Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Верхняя Мещора (8 - 10)

Верхняя Мещора (8 - 10)

Автор: Француский самагонщик
   [ принято к публикации 21:31  16-08-2007 | Психапатриев | Просмотров: 466]
Начало (1-2)
Продолжение (3-4)
Еще продолжение (5-6)
Еще одно продолжение (7)

8

Стильный «Нагель-миди» цвета бордо-металлик подкатил к дому номер двадцать восемь, что по Южной набережной, остановился перед воротами. Наталья нажала кнопку брелока, ворота открылись, она въехала во двор. Ещё одно нажатие кнопки – ворота закрылись, следующее – поехало вверх полотно ворот гаража.
Наталья поставила «Нагеля» рядом с «Руссобалтом» Максима, прошла в дом. В прихожей прислушалась – из кабинета Максима доносился его голос. Понятно: как обычно перед грозой, служащим указания раздаёт. На случай, если сгинет…
Поставила в угол раскрытый зонт, сняла и повесила на плечики мокрый плащ, на перекладинку плечиков – чёрную косынку, переобулась, тихо поднялась на второй этаж, в гардеробную. Переоделась в домашнее, спустилась в кухню, заварила чай.
За окнами уже стемнело; порывы ветра сдирали с деревьев остатки листвы, шёл ровный дождь. Завтра – гроза, подумала Наталья. Последняя такая гроза в нынешнем году? – Господи, пусть она будет последняя…
И в храме, из которого только что вернулась, – тоже молилась об этом. И о спасении души Максима. И ещё – Господи, прости меня – о спасении душ его жены, и детей, и родителей. Хотя, кто знает – кому следует молиться о тех, кого нет и никогда не было? Может быть, у них – другой Бог?
Наталья быстро перекрестилась. Кощунственные мысли…
За упокой души погибшего мужа тоже свечу поставила. Митя был хороший человек, сильный, уверенный в себе, весёлый. Но, как теперь понимала Наталья, настоящая её судьба – Максим. Встреча с ним – счастье, дарованное далеко сверх её достоинств.
Она поверила Максиму сразу, как только услышала его невероятный рассказ. Поверила безоговорочно.
Тогда, почти три года тому назад, в начале зимы, тоска выгнала Наталью из дому, она долго бродила по городу, глядя на предрождественскую суету на улицах, замёрзла, вошла в конце концов в кафе неподалёку от вокзала, выбрала дальний угол, где потемнее, села. Спросила чаю, задумалась о пустой своей жизни. Тепла нет, смысла нет. Учит детей музыке, но без любви. Угасла любовь. Веры настоящей тоже нет – и она угасла. А надежда – есть?
Наталья не знала. И увидела его – Максим вошёл, зябко передёрнул плечами, огляделся, сел, наоборот, в хорошо освещённом месте, небрежно кинул приличного вида, но явно недорогую куртку на стул, уселся на соседний. Ну да, вспомнила Наталья, это странный человек, пришедший, как говорят, из Природного Парка. Несколько раз видела его мельком. Не произвёл впечатления – человек как человек, среднего роста, средней наружности. Ну, живёт в заведении мадам Чурилиной – не слишком лестная характеристика, но ведь каких только обстоятельств не случается… Лучше посочувствовать человеку, чем, ничего не зная о нём, осуждать…
Она ощутила на себе взгляд. Пришелец пристально смотрел на неё. Наталья смутилась и отчего-то взволновалась. Пытаясь справиться с собой, потянулась к чашке, неловко зацепила блюдце, чашка упала – хорошо, что от Натальи, а не на неё. Мгновенно подскочивший официант принялся наводить порядок на столе, бормоча извинения – Господи, за что? – и через минуту уже принёс новую чашку чая.
Максим подошёл и сказал: «Простите, пожалуйста, это, кажется, из-за меня…» Наталья что-то пробормотала, улыбнулась – глаза Максима ярко блеснули – и почему-то кивнула, когда он, представившись, попросил разрешения сесть. Принесли его заказ – стакан подогретого вина. Явно смущаясь, он долго и неловко, делая длинные паузы, говорил о пустяках – погода, предстоящее Рождество, красота города, – потом надолго замолчал и, наконец, так и не притронувшись к своему стакану, принялся, уже безо всяких пауз, рассказывать свою историю. Всю, в полном объёме.
Наталья слушала, и смотрела на исходившее от Максима мягкое сияние, и верила каждому слову, и чувствовала, как наполняется понемногу её душа. Нет, веры не прибавляется, о любви и думать страшно, но надежда – на что? – странно греет сердце.
К концу рассказа горло Максима пересохло, он залпом выпил своё остывшее вино и сказал, что она, Наталья, – первый человек, которому он смог исповедаться. Так и выразился – исповедаться. Даже больше, добавил он: не смог не исповедаться. Спасибо вам, Наталья Васильевна, и простите за беспокойство. До свидания. Он собрался встать, а Наталья тихо сказала: останьтесь, пожалуйста, Максим Юрьевич. И, продолжая смотреть на его ауру, рассказала о своей жизни, прошлой и нынешней.
Так всё и началось. Они пришлись друг другу идеально. Когда Наталья думала об этом, ей представлялся большой шар, разрезанный на две части, причём замысловато разрезанный – уж никак не на две одинаковые половинки. И вот эти две части сошлись, и образовалось единое целое.
Они не стали регистрировать свой союз ни в городской управе, ни, тем более, в церкви. Максим не считал это возможным, и она понимала. Ребёнка Наталье хотелось очень, но и становиться здесь отцом Максим себе не позволял. Единственное, чего Наталья добилась – его согласия не предохраняться накануне сильных гроз, в которые Максим неизменно переодевался в свою, как он выражался, спецодежду, брал фляжку «Плиски» – Наталья помогла найти её с помощью Всемирной Сети – и, явно страдая, уходил в Природный Парк. Таких попыток было уже восемь, и каждый раз он возвращался, мокрый, измученный, виноватый, и Наталья, переполненная жалостью, любовью, ужасом, делала так, чтобы ребёнок не появился.
Теперь она сидела в своей – их – кухне и думала: завтра гроза. Девятая.
Послышались его шаги. Максим подошёл к Наталье сзади, поцеловал её волосы, сел напротив.
– Чаю хочешь? – спросила Наталья.
Он отрицательно покачал головой.
– Пойдёшь? – спросила она.
– Да. Завтра.
– Как рассказывал – с Румянцевым и Устиновым?
– С ними. Да, Наташ, – Максим заговорил по-деловому, нарочито бодро, – я всё подготовил. По текущим делам Никита Бармин полностью в курсе. Толковый, кстати, малый, ты, если что, его управляющим ставь, без сомнений. По перспективным – бумаги в сейфе, ключ где обычно. Там насчёт корпоративных праздников для «Трансгаза» обрати внимание, очень вкусная история.
– Не надо, милый, – глухо произнесла она. – Я же всё знаю… Не беспокойся…
– Да… – тихо сказал он. – Ты не бойся за меня. Всё будет хорошо…
Наталья кивнула, потом встала и пошла наверх, в спальню.
…Их тела раскачивались, и глаза сияли, и не было ничего запрещённого, и ничто не казалось стыдным, и Наталья, всегда сдержанная, кроткая, словно светящаяся, яростно кричала, сжимая бёдра Максима своими бёдрами, и царапала его спину, и текла, текла, текла так, что он, светящийся по-настоящему, из раза в раз взмывал всё выше, не уставая, не теряя сил…
Под утро Наталья спросила шёпотом:
– Если тебе… удастся, ты расскажешь жене про меня?
– Да, – прошептал Максим в ответ. – Только вряд ли я буду с ней… Столько времени прошло… Она уж наверняка не ждёт… Забыла…
– Ты же её не забыл?..
– Не забыл… – его голос не дрогнул.
– И меня не забывай… Пожалуйста…

9
И опять где-то далеко была гроза. Спать она не мешала, но Людмила не спала. Умаялась за день и – так бывает – из-за переутомления не могла заснуть.
На работе беготня, причём раздражающе бессмысленная. После работы бегом в школу, Катюшку с продлёнки забрать, потом в сад, за Игорьком и Мишенькой, в магазин заскочить, вдруг дают чего, – нет, очереди безумные, а взять нечего, кроме плакатов про ускорение и перестройку, ну ладно, может, Саня чего достанет, – дома детей накормить, прибраться, простирнуть, двести раз на вопрос про папу ответить – в магазине он своём любимом, в трёх очередях сразу, вкусненького, да, обязательно принесёт, – а младший обкакался, а средний описался, Катюшка, дай посмотрю, как ты на продлёнке уроки сделала, мама, а Казаков такой нахал, ладно, всё, ребята, спать, спать… Ужин сварганить, а Саня, уже в одиннадцатом часу, с двумя сумками тяжеленными – повезло, и мяса досталось, не очень, правда, хорошего, зато много, и сосисок аж два кило, и молочного-творожного, и картошки, и капусты, и мармеладу даже… Поужинать, посуду перемыть, всё, Санчик, спать, спать, устала очень… Засопел… Тоже устал… Всхрапывает… Фью, фью… Мама говорила, если храпит – посвистеть надо… Нет, не помогает… Самой бы заснуть… Ноги дёргает…
Людмила тихо поднялась, вышла на кухню. Налила в кастрюльку молока, подогрела, перелила в чашку. Тёплое молоко от бессонницы помогает…
Вот, трое детей. Вроде ожидания большие, светлые – перестройка же, – а жить всё труднее. Хорошо хоть, что есть где. И хорошо, что Саня есть, и что любит её, и детей любит. Всех – как своих, что Игорька, что Катюшку с Мишенькой. Добрый, заботливый, хороший человек. Повезло.
Родители Максима, конечно, недовольны, что у детей у всех теперь и фамилии, и отчества по Сане. Да и Людмила сомневалась, но он настоял. И правильно сделал. Детям так лучше.
А о Максиме память – что ж, фотография его где-то в столе лежит. И на кладбище, к стене колумбария, Людмила раз в год ходит. Придёт, коснётся стены рукой – и быстро уходит. Не хочется лишний раз со стариками встречаться, ни к чему это.
Далёкая гроза утихла. На время, наверное. Непохоже, чтобы распогодилось. Воздух прямо-таки наэлектризованный какой-то. Может, ещё и от этого не спится.
Людмила допила молоко, вымыла чашку, вернулась в спальню, тихонько легла – и уснула.

10
– А вот интересно, Максим, – сказал Фёдор, – ты не боишься, что тебя этой молнией просто убьет? Без всякого, – он взглянул на шедшего рядом Николая, – свёртывания пространства?
– Всё может быть, – мрачно ответил Максим.
Фёдор хохотнул:
– Всё в руце Божией?
– Я в бога не верю, – сказал Максим. – Но примерно так.
Они шли втроём той самой, засыпанной мелким гравием, дорогой, по которой Максим три с лишним года назад выходил из Природного Парка, казавшемуся ему лесом. Внезапно взбесившимся, но лесом.
Собственно, он до сих пор считал, что это – лес. Как-то не очень удавалось думать о нём, как об Императорском Природном Парке «Верхняя Мещора». Тем более в такую непогоду – как всегда, при разгуле стихии игрушечность, бросавшаяся Максиму в глаза, почти исчезала.
Они шли по лесу, одетые соответственно обстоятельствам: Николай и Фёдор – в непромокаемых плащах с капюшонами, удобных походных костюмах, невесомых, но тоже непромокаемых высоких ботинках. А Максим – в своём, в ритуальном. Ну, сверху тоже плащ, конечно, но это только до его поляны.
Максим тащил с собой накрытую водонепроницаемой плёнкой корзину, похожую на ту, что исчезла, в корзине лежали фляжка «Плиски», бутерброды, завёрнутые в газету – за неимением «Московского комсомольца» приходилось пользоваться «Новой жизнью», идиотским листком, издаваемым какой-то слабосильной молодёжной организацией левого толка, – складной нож, складной же стакан, термос с растворимым кофе. Максим истово придерживался принципа максимально точного воспроизведения тех обстоятельств, хотя в глубине души уже не слишком в этот принцип верил. К тому же точность была не очень высокой: например, качество этого кофе никак не соответствовало качеству тех, если честно, помоев…
Но тем не менее… Потому что рисковать не хотелось.
Николай прихватил с собой несколько замысловатых приборов. Перед выходом он принялся было объяснять, что именно собирается измерять, но Максим слишком нервничал, чтобы вникать, а Фёдор сказал: «Уймись, Николаша, нам твои высокие материи, что свинье апельсины. Ты, главное, измеряй, как следует». Николай сердито ответил, что поговорка эта – глупая, ибо свиньи едят всё, включая апельсины, однако унялся.
Фёдор же шёл почти налегке, неся с собой лишь бинокль с функцией, как он объяснил, ночного видения, да медпакет.
– В руце-то в руце, – сказал он, – а вот нам, ежели тебя вдруг… того, нам-то объяснения давать придётся. Обвинят нас с Николашей в пособничестве самоубийству. Тот же Афанасий и обвинит. Не говоря о его начальстве.
– Отстань, Федя, – коротко ответил Максим.
Накануне вечером он созвонился с Румянцевым, в полдень они, все трое, встретились в лобби-баре гостиницы «Чёрный Кабан» – на этом месте встречи настоял Максим, – выпили по маленькой, перешли на ты, пожали друг другу руки, сели в арендованный Максимом внедорожник «Медведь» производства корпорации АМО и доехали до входа в Природный Парк. Дальше следовало идти пешком. И они шли.
– Здесь, – сказал Максим, сворачивая на тропинку.
– А то я не знаю, – проворчал Фёдор.
– Навыки разведчика неистребимы, – прокомментировал Николай.
Через четверть часа вышли на полянку, красиво покрытую палой листвой.
– Если, – сказал Николай, – тебе удастся, то я, как почётный гражданин города Верхняя Мещора, предложу Управлению Парка назвать это место Поляной Горетовского и водрузить на дуб мемориальную доску.
– Здесь ушёл в мир иной… – подхватил Фёдор.
– Заткнитесь, – скомандовал Максим. – И отойдите вон к тому краю. Не мешайте.
Он сосредоточенно старался прочувствовать силу дождя, и мощь порывов ветра, и наэлектризованность воздуха. Подойдя к дубу, Максим скинул плащ, поставил рядом корзину, снял с неё пленку. присел на корточки, извлёк из корзины фляжку, свёрток, термос, стакан.
Николай уже что-то мерил. Фёдор взял наизготовку бинокль.
Начала сгущаться тьма. Максим свинтил с фляжки колпачок, поднёс её к губам, сделал два мощных глотка (Фёдор поморщился), надкусил бутерброд. Вскочил на ноги. Уронил бутерброд. Быстро завинтил крышечку, сунул фляжку в задний карман, крикнул: «Фу!» и стремительно забрался на дерево.
Да, подумал Николай, ловко. Наупражнялся… Впрочем, подумал мельком, ибо измерения поглотили его.
Да, подумал Фёдор, неплохо. Ещё немного потренировать его – и годен в морскую пехоту.
Ветер и дождь резко усилились.
Максим немного посидел на ветке, потом покрутил головой, понюхал воздух, хитро извернувшись, полез в задний карман.
Фёдор прильнул к биноклю. Николай поставил приборы в режим автоматической записи.
Мощно ударил разряд.
На неизмеримо короткое мгновение Максима стало не видно – словно рябь прошла.
Затем он снова возник, уже падающим. Фёдор сделал три гигантских прыжка и бросился рыбкой, будто легендарный вратарь Яшин. И успел смягчить падение потерявшего сознание Максима.
…Они – Максим, Николай, Фёдор и Наталья – сидели в гостиной дома двадцать восемь, что по Южной Набережной, потягивая пятидесятилетний «Коктебель». Наталья держала Максима за руку и старалась унять собственную дрожь.
– Поразительно, – нарушил молчание профессор. – Федюня, ты видел?
– Ха, – ответил бармен.
– Тебе почти удалось, Максим, – сказал Румянцев. – Почти. Но я уверен: поляна, дуб, гадость, которую ты глотаешь, весь этот антураж ни при чём. Помнишь предложение номер два? Приглашаю тебя – с Натальей Васильевной, разумеется, если ей будет угодно, – в мою лабораторию. Не сразу, но когда я подготовлюсь. Поразительно…
– Принимаю, – хрипло ответил Максим.
– Угодно, – тихо откликнулась Наталья.

(Конец первой части)


Теги:





-1


Комментарии

#0 23:21  16-08-2007Вечный Студент    
вот даже как........ хочу вторую и дальше по зпизгу чясти
#1 23:21  16-08-2007Вечный Студент    
первый нах кстате был, да
#2 00:44  17-08-2007Петя Шнякин     
Прочитал все части. Написано много, а ничего не забыл.

Всё интересно и легко читается. Самагонщик, ну ты

красавец! Жду второй части. Всё заебись!

#3 11:20  17-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

В то время (а это 1986) молоко чаще грели в кастрюльке. А то ведь воду пока нагреешь, да стакан в ней держать - долго.

#4 11:34  17-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Газовые там плиты были. Открытый огонь. Маленькая такая кастрюлька. Три секунды - и все готово, надо же не горячее, а тепленькое. Бабушка у меня так грела по ночам - снотворного принимала таблеток по двадцать, а только молоко и помогало...

Детям, канешна, лучше на водяной бане

#5 11:42  17-08-2007Француский самагонщик    
Йолка, проверю - у женщин своих спрошу. В любом случае спасибо.

Кстати, если есть вопросы, жду их по мылу ))

#6 11:46  17-08-2007Девочка-скандал    
смачно.

ФС,ты как, в процессе еще, или просто порционно выкладываеш? если второе, скинь целиком на adv_2006@land.ru

#7 11:51  17-08-2007Француский самагонщик    
Йолка

Я как раз люблю людей, у которых ЕСТЬ вопросы. Особенно жэнсчин, но это, впрочем, безотносительно к вопросам.

KNUT

В процессе ваще-та. И на ЛП всё выкладывать, наверно, не буду - другие планы, гыгы...

#8 12:11  17-08-2007про заек    
ну, самагонщик, я тут отмечаюсь.

мной прочитано. зацепило:

"делала так, чтобы ребёнок не появился" - а это как? ненавижу бля эти мыльносериальные эвфемизмы. еще есть такой: "она потеряла ребенка". есть такие простые слова: аборт, выкидыш.

а так, канешна, чувство такое, как будто тебя долго изводят глубоким петтингом, а потом - хлоп! - "коенц первой серии".

#9 12:38  17-08-2007Bdd    
ФС, хочу прочесть целиком. Думал, что это уже заключительные части, ан нет. Когда?!!
#10 12:49  17-08-2007Француский самагонщик    
про заек

нащот вынашивания я не очень в курсах. чота думаю, что аборт, выкидыш - это когда уже есть чего выкидывать. а тут поеблись, а уж на следующий день ясно, что избавляцца надо. укольчег там какой, спинцевание, хуйзнаид...

#11 12:56  17-08-2007Француский самагонщик    
Bdd - к концу года, надеюсь, закончу. А там видно будет.

Да, всем спасибо за каменты!

#12 13:00  17-08-2007Bdd    
ФС, жду с нетерпением.
#13 13:00  17-08-2007~aga~    
очень..
#14 13:47  17-08-2007Илья Волгов    
ФС

Съебываю я, инет накрылся. но щас накопирую на флешку все части, почитаю, говорил же. Сегодня-завтра напишу развернутый комментарий. До связи.

#15 14:14  17-08-2007Лев Рыжков    
Порадовал мелодраматический срез повествования. Эмоция чистая, не халтурная. Типа какая-то "Юнона и Авось". Еще чутка дожать, и можно из барышень слезы вышибать литрами, гыгы. Давай, Самагонщик, чтоб к концу года все как надо оформил.
#16 15:22  17-08-2007Натаныч    
Лукъяненко нервно курит
#17 17:00  17-08-2007Мимо кассы    
Француский самагонщик


1)."укольчег там какой, спинцевание, хуйзнаид..." - по-моему, антинаучно абсолютно. Лишний раз показывает полную некомпетентность мужиков в пиздячьих делах (ну, и бог с ним, сам не знаю и знать не желаю).

2)."Фёдор же шёл почти налегке, неся с собой лишь бинокль с функцией, как он объяснил, ночного видения" - думаю, что ближе к стилю рассказа будет - "ночного зрения".

3).Автор велик, но это и так все знают.

#18 17:15  17-08-2007Француский самагонщик    
Мимо кассы

1) В оригинале исправил: высокотехнологичная инъекция - и всё рассасывается. Тут - уж как висит...

2) Согласен.

3) Спасибо.

#19 22:13  17-08-2007Игорёк    
прочитал всё - текст ахуителен !
#20 22:14  17-08-2007Игорёк    
Натаныч

15:22 17-08-2007


Лукъяненко нервно курит


причём сигарету за сигаретой

#21 23:00  17-08-2007Шизоff    
Йес, сэр! Хорошо, с чувством, дельно отписано
#22 10:03  18-08-2007Шырвинтъ    
Прочел все.

Оч качественная утопия.

Увидел некие аналогии с "Островом Крым" Аксенова, но это не страшно. (Руссобалт...тот же))

Байконыр слово в тексте исправь.

#23 11:07  19-08-2007Немец    
напряжение не пропадает - хорошо.

в целом, часть закончена и достаточна, охота читать дальше.

ФС, отправь мне на почту свою асю.

#24 23:53  19-08-2007Павел Цаплин    
Был очень удивлен в конце предыдущей части надписью "окончание следует". По неспешному стилю было видно, что до окончания еще очень далеко. Теперь успокоился, что до конца года можно будет регулярно балдеть. Ой, как давно это было, когда читал журналы с "продолжение следует". Аж забыл, что так было.
#25 11:04  20-08-2007Eaglе    
Прочитала все. Жду продолжения.
#26 11:12  20-08-2007Француский самагонщик    
Еще раз спасибо за комменты.

Шы - поселок испокон веков назывался именно БайконЫр. Замена буквы Ы на У - классика волюнтаризьма: дорогому Никите Сергеичу не понравилось истинное звучание.

Немец - 474063473.

Павел Цаплин - до конца года регулярно балдеть можно будет от чего-нибудь другого...

#27 21:17  20-08-2007Голоdная kома    
Общая идея не нова, но исполнение -впечатляет!!

ФС - матёрый авторище, я прозрела)

#28 22:00  22-08-2007Шэнпонзэ Настоящий    
ФС

Это супер! Нет слоф ат васхищенья! Даёш книгу!!!


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....