Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Эпизоды из жизни мяса

Эпизоды из жизни мяса

Автор: Dead Helena
   [ принято к публикации 22:22  01-04-2008 | LoveWriter | Просмотров: 678]
Эпизоды из жизни мяса.

На конкурс.

В какой из дней окружающий меня мир надломился? Теперь не вспомнить.
Мне тошно, я жгу керосин, таю, как плавленый сырок, но длинные, дрожащие тени на стенах моей комнаты никуда не уходят. Они молча стоят у меня за спиной, когда я читаю или пишу, тонкие, тихие и страшные. Меня давно перестало удивлять то, что существуют они вопреки всем законам физики и спокойно себе липнут к стенам, не смотря на отсутствие предмета, который должен бы был отбрасывать их. Я почти смирился со своими безмолвными соседями. И если бы только это…
Сумасшествие тихонько подкрадывалось ко мне по ночам, заискивающе топталось на пороге, едва слышно скреблось в дверь тоненькими острыми коготками. Я исписывал целые стопки страниц, до полуночи царапал по бумаге стержнем, но наутро, прочитав написанное, рвал в клочья все свои труды. Гадкие, черные слова, похожие на грызущих бумагу червяков, не могли передать обуревающих меня чувств. Смысл отслаивался от них и тек на пол, оставляя забавные, ничего не значащие закорючки. Мой внутренний сюрреализм не находил выхода.

.
В то время я жил в съемной каморке на чердаке, сплошь заставленной пыльными книжными стеллажами. Один в незнакомом городе, куда я перебрался в поисках поэтической тоски, уныния и вечного, непреодолимого одиночества, из колодца которого я рассчитывал черпать вдохновение. У меня не было ничего, кроме моего пальто и нескончаемой сигаретной пачки в кармане. У меня не было никого, кроме маленького и истерично плачущего себя.
Я сочинял стихи во время вечерних прогулок по пустым улицам и забывал их сразу же после того, как переступал порог своего жилища. Мне виделось что-то трагикомическое в том, что никому не было дела до моего маленького окошка под самой крышей, гаснущего лишь тогда, когда соседние окна давно уже спали. Я долгое время привыкал к отрезанным пальцам, которые кто-то постоянно подбрасывал мне в почтовый ящик, и не сразу смирился с тем, что в большом и сверхнаселенном полисе человек может быть гораздо более одинок, чем в Богом заброшенном захолустье.

.
В хитросплетениях городских вен и артерий я бродил, беззвучно шевеля губами, молился и плакал. Я затягивал петли следов вокруг шеи бронзового Есенина, я плевался трассирующими окурками в сердца Пушкина и Маяковского, я прикладывался к холодному бутылочному горлышку и подпирал плечом уличные фонари. Я подружился почти со всеми городскими призраками и весело трепался с ними о всякой всячине до тех пор, пока не начинал грохотать оживший метрополитен.
Люди перестали интересовать меня как биологический вид. Я старался не появляться на улицах днем, когда их было слишком много. Я с презрением наблюдал за людьми из окна своего старого дома, выходящего прямо на голубиную площадь, и радовался, когда пестрая, бурлящая толпа вдруг приходила в смятение от внезапно нахлынувшего дождя.
Запершись у себя в комнатушке, я часами перебирал старые книги, выискивал себя среди страниц. Мне казалось, я должен был быть где-то среди этой пыльной желтизны. Чуть-чуть надкусанный с одного бока пытливой мышью. Пряничный и бренный.

.
На улицах мне каждый вечер встречался хмурый и сутулый человек в кепке. Подкованные подошвы его сапог ломтями нарезали тухлое мясо мостовых. Он шагал, втянув квадратную голову в плечи, и губы его были плотно сжаты, будто бы он боялся, что необязательное слово случайно сорвется с языка. При себе человек всегда имел большой мясницкий топор, лезвие которого тускло отражало электрический свет уличного освещения.
Прохожий попадался мне в самых неожиданных местах, появляясь вдруг в пятне бледного света и бесследно растворяясь в темноте. Он был похож на вклеенный кадр, невесть откуда взявшийся, вырванный из контекста отрывок из чьей-то другой жизни, о которой я ничего не хотел знать.
Познакомились мы совершенно случайно. Зимой. Как раз во время первой оттепели, когда таял грязный свалявшийся снег по обочинам дорог, и становились видны похороненные под ним мертвые звери. Быть может, это было в декабре? Человек встретился мне у винно-водочного магазина, в очереди за портвейном. Топор свой, бережно обернутый газетой, он держал подмышкой.
- Кто последний? – спросил я, кутаясь в пальто от ветра.

.
Мясник Чернов жил на самом краю города. Там, где заканчивались дома и начиналась бездна. Днем он рубил людей, вечерами играл сам собой в шахматы и читал пахнущие типографией газеты. Полы в его квартире покрывала чешуя отклеивающейся полихлорвиниловой плитки, на стенах висели безобразные картины, на которых были изображены больные слоновостью голые люди с отстраненными восковыми лицами.
Аскетичный интерьер почти не включал мебели. Шероховатый потолок безразлично сочился холодной сукровицей, и росшая из него дрожащей кистой лампочка возмущенно мигала, грозясь в любой момент погаснуть.
В гостях у Чернова мне было спокойно. Сняв пальто и обувь, я обычно проходил в единственную комнату, садился на табурет и смотрел расположившийся на маленьком столике телевизор, который всегда транслировал бессвязный видеоряд. Из-за неисправной антенны, телевизионные каналы вязко наползали друг на друга, создавая сюрреалистический винегрет. Иногда сквозь помехи отчетливо проступали изображения людей со странными отростками на головах, и тогда Чернов говорил, что его телевизор показывает ад.

.
Ночью мы с удовольствием прогуливались по темному микрорайону и беседовали. Мясник совершенно не смотрел под ноги и наступал без разбора в мутные лужи. Я шел рядом и жег отсыревшую сигарету. Улица была пуста, и наши шаги гулко отражались от стен спящих строений.
- Все же, я не могу считать себя в достаточной степени мизантропом – вздыхал я – иногда мне, к великому моему стыду, еще бывает жаль какое-нибудь милое, глупое личико, трогательно удивляющееся пластилину своих собственных внутренностей.
- Человеческое тело – это шкатулка, полная замечательной боли! – говорил Чернов – Невозможно представить, сколько самых разных страданий можно извлечь из нее. Я разрывал людей железными крючьями и пилил двуручной пилой, я заглядывал в обезумевшие, слезящиеся глаза и видел там вывернутое наизнанку сокровенное и искреннее. Ненавидеть людей несложно. Сложно довести эту ненависть до такого качественного уровня, когда она переходит в трепетное и нежное чувство всепрощения. Как в Библии.
- С тех пор, как я сюда переехал, мне совершенно некому читать стихи – немного помолчав, пожаловался я Чернову – меня слушают только чугунные скамейки да фонарные столбы. Может быть, хоть ты уделишь мне немного времени?
- Ты хочешь, чтобы я дал оценку тебе, как поэту? – спросил мясник.
- Совсем нет. Я и так слишком хорошо знаю себе цену. Просто артисту нужен зритель.
Чернов пожал плечами:
- Ну, не знаю. Едва ли я хоть что-то смыслю в поэзии. Да и критик из меня никудышный.
И увидев мое огорчение, тут же добавил:
- Но у меня есть кое-кто на примете, кто готов помочь тебе.

.
Чернов достал из кармана ключ, покрытый пятнами ржавчины, и отпер большой висячий замок на двери подвала. Пахнуло затхлым воздухом нежилого помещения, и я увидел перед собой темные катакомбы, уходящие в неизвестность. Мясник поманил меня за собой, в черную нору, по бокам которой тянулись обитые железом двери. Двери вели в маленькие чуланчики, где добропорядочные граждане хранили всевозможный хлам. Я вспомнил, что у родителей моих тоже имелась такая подземная ячейка, в которой покоились оплетенные паутиной, мумифицированные трупы детских воспоминаний и консервированные фрукты в трехлитровых банках, которые (банки) все почему-то называли «четвертями». Чернов не без труда отпер одну из этих дверей и зажег в своей ячейке свет.
В тесном кирпичном помещении не было ни велосипедных колес, ни разобранной советской мебели, ни прочего бытового барахла, снесенного в подземелье за ненадобностью. Посреди комнатенки на полу стоял только длинный деревянный ящик, сколоченный из плохо подогнанных друг к другу сосновых досок. Некоторое время мы молчали, и я смотрел на этот ящик, изучая внимательно пятна смолы и шляпки гвоздей.

.
Чернов откинул в сторону крышку ящика и улыбнулся.
- Что это? – спросил я.
Что-то лежало в ящике, накрытое серой тряпкой, и лишь когда я подошел совсем вплотную, Чернов сдернул покрывало. И тогда я увидел, что в деревянной коробке лежала девушка. Ее голубовато-лунного цвета лицо выражало космическое умиротворение. Ладони покоились на груди. Истлевшее свадебное платье обтягивало все тело, кроме шеи и плеч.
Не знаю почему, но меня совсем не удивило то, что мертвая практически не подверглась гниению. Всего лишь несколько темных пятнышек виднелись на ее шее и одно, побольше, на тыльной стороне ладони, однако это ее совсем не портило. Девушка была прекрасна даже в стадии легкого разложения.
- Ей ты можешь прочесть свои стихи – прошептал Чернов.
- Как ее зовут?
- Света.
- Сколько она здесь лежит?
- Несколько месяцев.
Я осторожно протянул руку и дотронулся до синюшной ладони. Кожа мертвой была холодна и на ощупь напоминала глину. Вмятина от моего пальца так и осталась на ней.
- Она неплохо сохранилась. – сказал я.
Чернов кивнул и шмыгнул носом.
- Моя племянница.
Я присел на край импровизированного гроба.

.
- Она оживет?
- Только если ей понравится твоя поэзия.
- Я буду читать с выражением.
Чернов удалился, оставив нас тет-а-тет в тусклой подвальной ячейке. И я наскоро, волнуясь и запинаясь, принялся читать по памяти. Я еще ни разу не читал стихов мертвым, и, должен признаться, это было здорово. Никогда прежде у меня не было такого благодарного слушателя. Здесь, в этом тускло освещенном подвале, наедине с трупом, я задыхался от нахлынувших чувств. Подползая к Светлане на коленях, я целовал ее протухшие пальцы и шептал в посиневшие уши. Вирши мои, глупые, наивные, теперь в одночасье наполнились зубодробительным смыслом. То, что до этого росло и формировалось в толстом плетеном коконе моего Я, теперь вдруг стало рваться и лезть на свет. Слова перезрелыми овощами шлепались о каменные стены подвала. И из-под слипшихся, тронутых посмертной косметикой век девушки, вдруг выступили и покатились по щекам две коричневые слезинки.
В тот день я понял, что не смогу больше жить без своей гниющей принцессы.

.
Под покровом бархатной ночи, чуть отдающей бензином и прокисшими человеческими жизнями, я нес на плечах свою Свету и думал о том, что, наконец, нашел то, чего мне до сих пор так не доставало здесь. Сердце мое бешено стучало, дыхание перехватывало, но виной тому была не физическая усталость. Моя ноша в силу некоторых физиологических изменений не была тяжела – причина вонзающихся мне в душу игл крылась в другом. Тысячи мертворожденных фраз и стихов, расклеванных птицами строчек и заголовков, бились в черепные своды, стремясь найти выход из клейкой смолы притупленного мировосприятия, в которой они вязли все предыдущие дни. Перегрызая сами себе пуповины, они хлюпали в носоглотке и срывались в грязь теплыми кровавыми каплями, навсегда покидая свое пристанище. И я совершенно не знал, что мне делать – радоваться этому, или покорно гореть…
Мне хотелось написать для мертвой Светы все стихи мира и читать ей, забыв обо всем на свете, что не имело подлинной ценности. Я немедленно бросился к своему рабочему месту, заваленному старыми книгами, предварительно уложив свою гостью на кушетку. И с удивлением стал наблюдать за тем, как на бумагу ровными рядами ложиться неисправимая чернота чернил.


Теги:





0


Комментарии

#0 23:24  01-04-2008Юля Лукьянова    
10!

готично

#1 23:25  01-04-2008Саша Штирлиц    
2
#2 23:29  01-04-2008Юля Лукьянова    
Сашо, отчего жэ 2?

ты не находишь, что в этом есть что-то завораживающее? ты же поэтъ, неужели тебе не знакомы некоторые описаные эмоции и переживания автора?

p/s/ описание подвала с ячейками особенно удачно

#3 23:36  01-04-2008Кешастик    
7
#4 23:43  01-04-2008Кешастик    
Возвращаюсь. До появления Светы просто праздник какой-то.

Отличный язык.

#5 23:48  01-04-2008Сосущая Голова    
пездец

10

#6 00:05  02-04-2008Вечный Студент    
хорошо

8

#7 00:21  02-04-2008Kambodja    
10.


это Нови. нет?

#8 00:27  02-04-2008Дымыч    
Ахуительно. 10

(жаль нельзя больше).

#9 00:39  02-04-2008Colonel    
это серьёзная литература
#10 00:44  02-04-2008Dead Helena    
Саши Штирлица оценка чето прям огорчила. Неужели настолько все безнадежно, а?
#11 00:46  02-04-2008Розка    
10

отлично

вот еще один текст, чьего автора страстно жажду узнать.

#12 01:09  02-04-2008Саша Штирлиц    
Блять! Блять, блять, блять...А что же я оценивал-то под этим произведением???????

Я это точно не читалЪ

Кстати, готов и 10 поставить.

***************************************

Можно дезавуировать мою предыдущую оценку???

ПЛИZZ..

#13 01:16  02-04-2008Саша Штирлиц    
Пойду по второму разу всё читать...Чо я там накаментил, Х.З.
#14 01:18  02-04-2008Лев Рыжков    
Нет, Саша. Поставил двойку, теперь все. А я вот 9 поставлю.
#15 01:20  02-04-2008угу    
" Мой внутренний сюрреализм не находил выхода..."

Это не нови, господа хорошие!

#16 01:24  02-04-2008old punker    
иц гут 10 шедры я ныне
#17 01:28  02-04-2008Саша Штирлиц    
Комраден, женепасижурЪ, ёбана!!!

Плиzz, следующие восемь отметившихся прибавьте по одному баллу за меня (если будет куда прибавлять)

#18 01:33  02-04-2008Лев Рыжков    
Хотя может быть это - и не лучший на сегодня креатив.
#19 01:41  02-04-2008САМкА БОГомола    
почемуто подумалось про нови... 9 + 1 за Сашу Штирлеца, итаво 10
#20 01:44  02-04-2008Dead Helena    
Интересно, а что Нови думает об этом?
#21 01:46  02-04-2008САМкА БОГомола    
Нови вообще интересно думает
#22 01:47  02-04-2008Медвежуть    
Это песдетс какойта.8 баллов
#23 09:00  02-04-2008Нови    
А Нови ужасно интересно является ли это намеренным закосом под нее?

Не понравилась нарочитая игра на фамилли Чернов и имени Света. Истлевшее за несколько месяцев платье мертвой невесты - косяк.

Абсолютно влюблена в фразу:

"Человеческое тело – это шкатулка, полная замечательной боли!"

В целом - 10, конечно.

#24 09:45  02-04-2008Шрайбикус    
Чер-Нови?

"Я лётчиком мечтал стать,

потом ...---... моряком.

Но кто же мог тогда знать,

что стану я -- мясником?!" (с)

Нови, это точно не вы? Так прянично и заскорузло? А "четвертя" называют, поскольку 3 литра -- четверть дюжины литров.

Ставлю 10.

#25 10:12  02-04-2008Какащенко    
Не проникся. Под фатой из белого стиха поблескивает трупный оскал пустоты. 5.
#26 10:21  02-04-2008YDD    
5.

отрицаю труположество в любом виде

#27 12:37  02-04-2008Лихоухов    
8

Это и Сашу ,если чо.

#28 12:52  02-04-2008Дикс    
ыыыыыы

кусочек прочитал - понравилось

10

#29 13:36  02-04-2008matv2hoda    
10
#30 13:58  02-04-2008norpo    
10

Хотя за излишнюю псевдоинтелектуальность можно было балл один и убрать, но ладно, стиль выдержан, прекрасное изложение, хорошая концоффка.

#31 14:10  02-04-2008Хренопотам    
Стильно.

10.

.

Подозреваю недавнего соавтора. По ряду характерных черт.

плюс балл от Штирлица поставить не могу, некуда.

#32 14:17  02-04-2008Хренопотам    
Хотя может быть владение игрой на оттенках серого есть общая черта сюрреализма.
#33 16:02  02-04-2008Д-р Л-нЪ ( пароль проебал)    
наверное, всё таки 10..
#34 17:52  02-04-2008Астральный Куннилингус    
10. Очень сильно. Тоже сразу подумал на прошлого соавтора Хренни.
#35 18:41  02-04-2008ося фиглярский    
8 баллов есть
#36 19:26  02-04-2008Artur    
7 мрачно
#37 21:20  02-04-2008Нови    
Господи... Неужто вы, моя дорогая?
#38 21:32  02-04-2008Хренопотам    
Нови

эээ а это сейчас кому?

#39 22:00  02-04-2008демарш    
кружева и фальш = 5

(Саша Штирлиц разозлил метаниями, когда ж у тебя СВОЕ мнение будет то, а ?)

#40 22:23  02-04-2008ГССРИМ (кремирован)    
Когда читал, то текст находил забавным, а потом взял и перечитал,оказалось,что изложено манерно и нелепо, как если бы песни Cure испоняли "Блестящие"

увы, 2

#41 23:56  02-04-2008хуясельник    
10, ибо очень понравилось. Не всегда, но местами прям очень.

Кафкой ещё ебануло пару раз, Процессом, по ходу.

#42 00:35  03-04-2008гадцкий Папа    
1
#43 00:41  03-04-2008гадцкий Папа    
АААААААААА!!!!!!!!!1 Ахуена!!!

приресуйте нолиг к идиницце!!! 10 бля!

#44 04:29  03-04-2008Rvanyy    
хуясе почитал на ночь...

10.

#45 16:28  03-04-2008Dust!    
вот из-за таких текстов я и начал заходить на Литпром. офигенно.

это должно было занять первое место


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
01:53  22-01-2018
: [6] [Графомания]



Распрямив крутые плечи
И прищуря левый глаз
От небес неподалече
Человек смотрел на Марс.

Вдруг мечтают марсианки
Встретить пленника пурги
И связать носки теплянки
Для залётного легки.

Время всё таки проходит,
А вокруг одна земля
Вот бы жизни на исходе
По планетам попетлять....
14:08  20-01-2018
: [10] [Графомания]
Едва сказать успеешь «амен»,
Уловлен будешь ты в сети
Греха.
И душу, словно камень,
Ты будешь на гору нести.

Путь до вершины долог, длинен,
И не имеешь права спать.
Но миг – и ты на дне долины,
Чтоб камень вверх катить опять....
02:39  20-01-2018
: [6] [Графомания]
Я вспарывал землю лбом,

На ты был со стужей,

Столько швов на мне , пломб,

Душа моя, промерзшая лужа,



Столько кожа не стерпит,

Лопнет словно бумага,

Листа осеннего трепет,

Солнца зимнего брага,



Ничего не забыть,

Ничего не отнять,

Тишиною завыть,

Да где ж ее взять,



Да где же убогому,

Найти свой приют,

Столько шума вокруг, гомона,

Облака

скалятся, корчатся ,...
00:36  18-01-2018
: [11] [Графомания]
Валентину весело у Машки
Каждый вечер трескать пироги.
Молоко налито в белой чашке
И попробуй котик убеги.

Сам то он наверное не белый
И пушистый как сибирский кот,
Но рукой всё гладит загорелой
Лишь его стряпуха целый год.

Спросит,-Ты наверное устала,
Прежде чем ласкаться до утра....
Качает лодочка озябшими бортами,
Ведут нас морем, словно лошадь под уздцы.
Смеются чайки беззастенчиво над нами,
Да на погонах вертят дырки погранцы.

Их старший, с кортиком, как пёс цепной неистов,
Такому крикнуть бы: Послушай, капитан!...