Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - День победы

День победы

Автор: new_name
   [ принято к публикации 00:18  10-05-2008 | LoveWriter | Просмотров: 379]
На светофоре я засомневался. Ехать ли прямиком домой или свернуть здесь же – за поворотом меня должно было ждать кладбище. Магнитола воспроизводила неутешительный приговор миру – женским голосом читала «Смысл жизни» Франка.
1. «Что жизнь, как она фактически есть, бессмысленна, что она ни в малейшей мере не удовлетворяет условиям, при которых ее можно было бы признать имеющей смысл - это есть истина, в которой нас все убеждает: и личный опыт, и непосредственные наблюдения над жизнью, и историческое познание судьбы человечества, и естественно-научное познание мирового устройства и мировой эволюции».
2. «Все мы - рабы слепой судьбы, слепых ее сил вне нас и в нас».
3. «…как бессмысленна каждая единичная личная жизнь человека, так же бессмысленна и общая жизнь человечества».
И все в таком же духе.
Перестроившись в крайний правый ряд и дождавшись разрешающего сигнала светофора (зеленого), я повернул. Припарковавшись напротив входа на кладбище, и прихватив из кармана двери деньги на предполагаемые пожертвования беднякам, я вышел.
Это был солнечный день. Я только что проводил маму, сестру и Аланчика – четырехлетнего сиротку с Казанского вокзала, и потому солнце меня не особо радовало. Неожиданно для самого себя я стал скучать по ним тут же – как только поезд тронулся. Я бежал немного подле их окна, махая, но мама спряталась за желтой казенной шторкой, и я чувствовал, что она плачет.
Рассуждения Франка затуманивали мою голову, а потом вдруг одним ударом по темени отрезвляли. Суетность, слабость и бессмысленность земной человеческой жизни – эти слова тревожили меня.
По главной аллее небольшими группками бродили люди. Молчаливые, усталые, ветхие. И дело тут не в возрасте вовсе – мимо прошла женщина средних лет и сын ее в синих тряпичных кроссовках и кепкой на голове – увяданием пахнуло от них обоих. И от меня, конечно, разило им – безнадегой и увяданием. Другие ощущали это – обращали на меня внимание, хоть я этого и не заслуживал вовсе.
Это был праздник девятого мая, и оттого людей было больше обычного… И торговцев цветами и бесвкусными из крашенного пластика венками у входа – как следствие.
На основных аллеях – ближе к входу люди, добывшие себя при жизни славу. Памятник Высоцкому с гитарой за спиной, плита актера Кононенко, декабрист Фролов Александр Филиппович…
Я решил, что если когда-нибудь решу написать об этом своем походе, то начну со слов: «Если у вас нет денег или деньги у вас есть настолько давно, что все мирские развлечения вам опостыли, то смело идите на кладбище…», но планировать что-то в жизни – глупая затея. Она сама решает даже то, с чего ты начнешь свой рассказ.
По главной дорожке я шел вглубь кладбища и по бокам встречал порой знакомые фамилии. Горка относительно свежей земли, простой деревянный крест и портрет всенароднолюбимого актера. Гвоздики, свечи из близлежащего храма потухшие или еще горящие, а снизу он – разложившийся или еще разлагающийся.
Я понял, что чем бы я не занимался в жизни, какую бы позицию не занял согласно своим наклонностям и возможностям, в каких бы богов не верил – все это было абсолютно бессмысленно.
Я пошел вбок – туда, где поток людей обрывался, ведь я, как бы там не было, предпочитал одинокие прогулки. Неспешно – руки в карманы я бродил между надгробными плитами, между крестами. Там наверняка были души умерших – я чувствовал какое-то давление на грудь, в глазах копились слезы.
Мусорный бак. Такой же, как в вашем дворе – там цветы засохшие, отлежавшие свое на могиле родственника. Горы цветов этих в пакетах полиэтиленовых и без них – просто так накиданных.
Лавка товаров для погребения. Надгробные плиты – некоторые красивы. С ангелочками. По большей части черные камни с гладкими бортами – для наших, еще живых фамилий и имен.
Могилки огорождены, прибраны. На многих посажены растенья, скамеечки подле – ухоженные, незабытые. Но есть и заброшенные – все в сухих грязных черного цвета листьях (опавших с деревьев еще осенью, видимо), с бедными покосившимся табличками.
Подле таких могил я останавливался на немного – возмещал им недостаток внимания со стороны мира – читал их имена, даты рождения и смерти, выяснял сколько лет было на момент погребения, придумывал обстоятельства.
Там были могилки совсем маленьких – тех кто прожил меньше года, по году, бюст восьмилетнего пионера – это особый случай. Детишки, еще ничего не понимавшие – все охладевшими легли в эту землю. И надписи такие жалостливые – «От мамы и брата. Ты всегда будешь в нашем сердце».
Или парень на цветной фотографии – в костюме, с модным тонким галстуком, с тонкой же полоской усов и шляпе и надпись снизу «Любимый, ты всегда будешь в моем сердце!». И чистота вокруг – цветочки ухоженные.
А еще – там, где ты совсем не ждешь – где-нибудь вдалеке от основных дорожек – на скамейке ты увидишь седого мужчину с длинными волосами, убранными в хвостик. На столе перед ним – ополовиненная бутылка водки. Сутулая спина и задумчивый взгляд, остановившийся на гранитной плите.
Но ты бежишь оттуда – ты не хочешь помешать их уединению.
А чуть поодаль – уже на общей скамейке ты видишь истрепанную жизнью седую опять же женщину, достающую из сумки бутылочку, в газетку завернутую.
Я срываюсь с места, не желая смущать ее своими слезами и понимаю, что что-то во мне изменилось в этот миг раз и навсегда.
Изможденные жизнью, пришибленные смертью своих близких, в ожидании своей собственной живут они. Это тяжелейший груз – груз неподъемный, ломающий хребет даже самым стойким. А простые люди – как такая вот женщина поднимается, и волочит его за собой по жизни (скорее уже не по жизни даже, а по процессу обоснованного увядания своего).
Я пытался отогнать все время атаковавшую меня мысль о том, что скоро умрут и мои родители, мои родные, все люди, которых я когда-либо знал, или где-то видел, я сам в конце концов – все мы умрем, и тем принесем кому-то тяжелые страдания.
«Пусть годы идут
и тебя не вернуть,
Но боль не слабеет на сердце
Тебя не забудем, Ванюша родной,
Наш миленький мальчик Ванюша».
Это тяжелая цепь, которая тянется из прошлого в настоящее и уйдет туда, где нас нет и никогда не будет. Осколки наши – в новых телах и характерах будут жить там, а потом и они исчезнут, уступив место другим.
Я уже шел обратно, когда справа от меня вырос старинный памятник, обращавшийся ко мне:
«Прохожий, ты идешь, но ляжешь,
Как и я, присядь и отдохни
На камне у меня, сорви былинку
И вспомни о судьбе, я дома, а ты
В гостях, подумай о себе».

Перечитав несколько раз это послание, я пошел прочь.


Теги:





0


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
19:58  18-02-2017
: [10] [Х (cenzored)]


Нашел кот кубик-рубика
И в лапках стал крутить
Собрал уже две стороны
А третью - не сложить

ХитрА, и впрямь, головоломка!...
12:29  18-02-2017
: [0] [Х (cenzored)]

...Случилось это примерно за год до смерти его последней жены, Ефросиньи.

Жена назвала (или обозвала?..) Тита «стручком». Произнесла она это слово так, походя.

В тот вечер она, как обычно, полулежала на диване, сосала малиновые леденцы и пялилась в телевизор....
12:29  18-02-2017
: [13] [Х (cenzored)]
Поддержим, друзья, президента,
Хватит плевать в страну.
С ним 86 процентов.
Это вам не баран чихнул.

Хулящая оппозиция
Стреляет по нашим святыням.
Запоминаю их лица я,
Лоснящиеся словно дыня.

Напились долларской крови
Эти сукиновы сыны,
Но Родина на засове,
От власовцев и демшпаны....
11:45  17-02-2017
: [26] [Х (cenzored)]
Ты не пишешь мне
Из молчания золото
Потоком по голове

Сны меняю на боль
Словно рокотом
Обналичить вполне

У души купить
Теплоты лекарство
А затем забыть

Отвори врата
Молчаливого царства
Нужно просто быть

Можно все отрицать
Смысл жизни
Тебя позвать

Держит руку ветер
Одежда в клочья
Один ночью…
....


Начало здесь:
http://litprom.ru/thread69635.html

И мы приступили к нашему занятию. Окружность сингулярности Васька протаптывал на снегу босыми ногами, он сказал, что потом согреется, потому что внутри окружности, за горизонтом событий, будет всегда лето....