Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Трэш и угар:: - Квадратный метр

Квадратный метр

Автор: bubastik
   [ принято к публикации 09:28  06-08-2009 | я бля | Просмотров: 388]
Дверь выломалась с одного удара. Слава богу, что это была старая советская дверь – деревянная, с ненадежными замками, расшатанными петлями. Обстановка в квартире оказалась бедной, стены – облупленными, везде висела куча проводов. Старая мебель указывала на то, что хозяева живут либо прошлым, либо у них совсем нет денег, чтобы сменить обстановку, квартиру, да и вообще поменять жизнь.
Возможно, что их так же, как и меня мучают извечные вопросы: «Где взять денег?», «Где их взять много?», «Где их взять так, чтобы потом тебя не убили за это?» Человеческая алчность не знает предела – еще и еще, больше и больше, прямо как в анекдоте: «Дайте мне таблеток от жадности, да побольше, побольше!»
Я зашел в квартиру и быстро закрыл за собой дверь и посмотрел на часы. Так, если верить наводке, то хозяев не будет до самого вечера, а сейчас два часа дня. Обшарив все комнаты, я нашел: заначку в двадцать три доллара, сорок евро, золотую цепочку весом, наверное, грамма два и одну серебряную – грамм пять. Квартира была осмотрена вся – от и до, и до, и от.
«Вот черт», – подумалось мне и стало как-то совсем грустно. От огорчения хотел взять проигрыватель, но на кой он мне нужен, если весь рынок завален китайским дерьмом. Еще раз быстро окинув взглядом квартиру, я направился к выходу, прихватив свои нехитрые находки. И тут мое внимание привлек линолеум в коридоре – одна его часть была как-то странно разорвана. Я потянул за торчащий кусок и он легко отклеился от пола. Под ним обнаружилась дверь. От такой неожиданности по коже поползли мурашки, букашки и хуяшки, просто пиздец как подкосились ноги. А вы думали, что вор должен быть невозмутимым в любой ситуации? Так вот – херня все это. Я так же, как и вы, состою из мяса, поэтому все у нас с вами одинаковое.
Контур двери был хорошо очерчен, видно, что эту дверь недавно открывали. Я не нашел замка, чтобы взломать его, и не нашел ручки, за которую мог бы потянуть, чтобы эту дверь открыть, поэтому взял лопатку для обуви и загнутым концом подцепил дверь. После двух-трёх минут дерганий двери она поддалась. Оттуда сразу потянуло каким-то нехорошим странно-сладковато-кислым запахом. Там было темно и, может быть, даже глубоко. Лично я ничего не видел – нужен был свет. Я перерыл опять квартиру. Найти что-то уже было сложно, потому что все было перерыто мной до этого. Все шмотки, вазы, кастрюли, банки, книги, полки, шкафы, стаканы – все, что угодно, было пересмотрено. Ведь люди имеют привычку прятать все в самых неожиданных местах. После минут двадцати мне удалось найти фонарик. Лестница было не слишком длинной – ступенек пять-шесть. Да и как она может быть вглубь, если это третий этаж, вдруг вспомнил я.
Спустившись вниз, мне пришлось пригнуть голову, так как стоять в полный рост здесь попросту невозможно. Моему взору открылся старый шкаф в каких-то наклейках, вырезках из газет, просто бумажках и другой фигне. Я открыл шкаф: огромные стопки бумаг просто лежали на полке. Открыв нижние дверцы, я также обнаружил кучу бумаг и, пошарив рукой, ничего не обнаружил. Ну, что за херня – ничего нет…
– Привет.
Сердце останавливается и уходит хуй знает куда, почему-то закатываются глаза и волосы становятся… нет, не дыбом, они седеют, ты прямо чувствуешь как волос изменяется в цвете – из шатена ты превращаешься в седого дедушку, руки трясутся, ноги не держат, ты не понимаешь что вообще происходит, тебе нужно прийти в себя, тебе надо пару секунд но у тебя нет пары секунд, тебя надо убираться отсюда к такой-то матери. Я быстро разворачиваюсь и, инстинктивно ища лестницу, делаю движение в ее сторону. Спешка, как всегда, с ворами играет злую шутку, бьюсь головой об потолок и падаю от неожиданности на пол, на секунду при этом теряя сознание. Пока лечу и еще в сознании, вижу, как из темноты на меня смотрят два ярко-зеленых глаза.
Глаза приближаются, очень медленно и, вроде как, даже не меняя своей траектории, идут на меня. В середине почему-то все сжимается. «Беги, дурак, беги», – говорю я себе, – «вон лестница, вот он выход и шанс». Но ноги не слушаются, руки замерли и я смотрю на зеленые глаза.
– Привет, хи-хи-хи-хи.
Что это? Кто это? Передо мной стоит ребенок лет девяти. Ее глаза продолжают смотреть на меня, рот немного разрезан, часть головы выбрита, другая часть – с длинными волосами. Там, где нет волос, нет и уха, отсутствуют ноздри. Такое чувство, что их просто выдрали, засунув туда что-то вроде ручки или карандаша. Она одета в коротенькое платьице коричневого цвета с ободранными рукавами. Оказывается, все то время пока я летел на пол, я держал фонарик, направленным на нее. Я опускаю свет, чтобы посмотреть на ее ноги – ноги совершенно нормальные, обуты в черные босоножки.
– Привет, – говорит она, протягивая мне руку. Я шарахаюсь назад. У нее нет руки – она обрезана по запястье и рана зашита какими-то красными нитками, кое-как, с буграми. Видно, что зашивали не профессионалы и не доктора. Также заметно, что это было недавно – кость еще не успела обрасти новой кожей, обрубок немного влажный и из него явно что-то сочится.
– Что, что, что с рукой, девочка?
– Ой, простите, не ту Вам протянула, – она прячет свой обрубок за спину и вытягивает другую руку, вполне себе такую здоровую руку. Не зная почему, я берусь за ее руку и делаю жест рукопожатия.
- Что ты тут делаешь? – уже не так нервно, но все равно слышу как мой голос дрожит, спрашиваю я.
– Я тут живу и играю, – она делает жест, обводя головой свое помещение, лишний раз, подчеркивая, что это таки она тут живет.
– А Вы что тут делаете? – переведши взгляд снова на мои глаза.
– А я… в гости зашел, – отвечаю я. «Ну, это пиздец», – сразу подумалось мне. – «Ты бы еще сказал, что ты ей подарок принес».
– Ой, а я так люблю принимать гостей. Гости любят чай и тортики. Если буду себя хорошо вести, мама угостит меня тортиком и чаем. Но я опять провинилась. Мама сказала, что я не получу тортик и чай еще пять лет. Скажите, это много?
– Да.
– Жаль, а я так хочу тортик и чай.
– А что, мама не разрешает тебе выходить отсюда?
– Нет, что Вы, я бы и сама не вышла, а то вдруг увидит отец. Он меня накажет тогда, а я не смею расстраивать отца. – Она умолкает, но изредка повторяет: «Нельзя расстраивать папу. Папу нельзя расстраивать».
К моему сознанию возвращается ясность, мозги начинают потихоньку соображать.
– Так что у тебя с рукой и как тебя зовут, девочка? – вставая с пола, спрашиваю я.
– Мама ее забрала, чтобы подарить папе на день рождения, а зовут меня… хм, не знаю, мама меня всегда называет «абортыш» или «вонючий выкидыш», – тихо произнесла она, отведя взгляд куда-то в сторону.
– Я буду звать тебя Лизой, – быстро говорю ей, – так что, Лиза, ты вообще никогда не выходишь наверх? – показывая пальцем туда, откуда льется солнечный свет.
- Нет, нет, что Вы, один раз мама взяла меня показать что такое солнце, но об этом узнал папа и наказал маму и меня, – она показывается шрам в области пупка. – Он что-то достал из моего животика, – опять поникнув, говорит она и снова заходится: «Папа прав, папа все знает».
Мозаика в голове начала сходится в одно целое: папа – диктатор, жена в полной его власти и дочка, которая то ли приемная, то ли своя, что не столь важно, но она есть и живет в своем мире, который заключен в квадратный метр.
Мозг начинает работать еще быстрее и переваривать всю поступившую в него информацию.
– Так, Лизонька, послушай меня сюда, – я хватаю ее двумя руками. – Сейчас мы уйдем отсюда и больше сюда ты никогда не вернешься, ты сможешь смотреть на солнце, пить чай и есть торт. – Ее зеленые глаза не выражают ничего, она просто смотрит на меня и все.
– Так, тебя надо, наверное, чем-то укрыть, потому что солнечный свет может повредить глазам, если ты столько времени провела в темноте.
– Нет, я все равно ничего не вижу.
– Как это ты не видишь? – удивленно спрашиваю я.
– Когда мама меня водила смотреть солнце и папа узнал об этом, он решил, что мои глазки слишком много видели и решил заменить мне глазки. Он сказал, что вставил мне глазки котенка. Я только знаю, что они светятся в темноте и они уже почти не чешутся, а раньше так чесались.
Голова начала болеть, мысли путались, дыхание почему-то было очень тяжелым, на языке вертелось только одно: «ПИЗДЕЦ!». Что за больные люди могли сделать такое с ребенком?
Я схватил Лизоньку, снял с себя майку, обернул ей голову. Она не издала ни звука, покорно обняла меня за шею и положила голову мне на плечо.
Я вор, никого еще не убил и, честно, много не наворовал. Можно сказать, что я неудачник. Нет, у меня есть постоянная работа. Я работаю, как это не смешно, охранником в одном маленьком офисе и, что примечательно, я оттуда даже скрепку не украл. У меня там безукоризненная репутация, меня любят, можно даже сказать, что уважают, но я просто охранник, поэтому в облаках не витаю. Работаю там уже семь лет. А воровство для меня что-то вроде хобби. Но сами видите – вместо огромных денег я нажил себе головную боль.

– Доброе утро, Лизонька, – трогаю ее за ручку, чтобы разбудить.
– Здравствуй, папа. – меня прошибает холодным потом.
– Лизонька, не называй меня так, никогда, зови меня дядя Женя.
– Хорошо, дядя Женя.
– Хочешь кушать, моя дорогая? – Она только кивает. Ее взгляд направлен в пол и я понимаю, что она ни на что не смотрит, она не может. Я беру ее за руку и веду на кухню. Из еды у меня есть колбаса, сыр, яйца, немного зелени, белый хлеб.
– Сделать тебе бутерброд?
– Бутерброд? Что это такое? – она поворачивает свою маленькую голову в мою сторону.
Надо будет сбрить оставшуюся часть волос, чтобы они росли уже симметрично.
– Бутерброд – это очень вкусно. Сейчас узнаешь. А еще я тебе сделаю чай.
– Ча-а-а-ай, – пискляво произносит она.
Бутерброды она ест со скоростью света. Чай пьет очень долго. Такое впечатление, что смакует каждую капельку этого чая. Смотря на все это действо, я заварил и себе чаю.

Я достал свою старую машинку для стрижки волос и аккуратно побрил Лизоньку. Осмотрев срезанное ухо, я понял, что отрезали его давно, потому что оно уже зажило. Глаза действительно блестели и только вблизи я увидел, что это глаза кошки и пришиты они поверх настоящих глаз Лизоньки. Я не знаю, как он это сделал, но они не гнили. Осмотрел обрубок – он заживал, хоть и неправильно. Шрам возле пупка явно указывал на то, что были сделаны еще какие-то ужасные вещи с этим ребенком. Трусиков на ней не было, извините за подробности, и потому взгляд упал на ее половые губы. Они были сшиты. Оставлена только маленькая дырочка, чтобы она могла писать. У меня снова начала голова болеть.
– Лизонька, ты сейчас посиди тут, а я скоро вернусь, – сказать ей «посмотри телевизор» я не мог.
Я выбежал из дома. В кармане были деньги, украденные из «дома» Лизоньки. Я подбежал к «обменнику».
– Все, пожалуйста, – протянув в окошко две маленькие суммы.
– И доллары, и евро? – спросила кассирша.
– Да.
Я забрал деньги и отправился в аптеку. Там купил обезболивающие, антибиотики, мазь для быстрого заживления ран, какой-то раствор для промывки открытых ран, шприцы и еще чуток таблеток.

Вернувшись домой, я увидел, что Лизонька сидела там, где я ее и оставил – на кухне. Чай еще не был допит – ее маленькая ручка держала чашку, вторая – просто лежала на столе. Из нее таки что-то сочилось, потому что под ней образовалась маленькая лужица.
– Лизонька, дорогая.
– Да, дядя Женя, – она опять повернулась на голос.
– Лизонька, мне надо будет сделать тебе немножко больно, чтобы потом тебе было лучше. Хорошо, дорогая?
– Да, дядя Женя.

Я протер стол водкой полностью, приготовил все таблетки, растворы, мази – все, что купил в аптеке. Нашел у себя дома ножницы, прокалил их над конфоркой и положил в заранее приготовленную кастрюльку с перекисью.
– Давай, моя дорогая, я сделаю так, чтобы тебе было совсем чуть-чуть больно, но это нужно сделать, чтобы у тебя больше ничего сочилось из ручки. И тут еще кое-что…, – взглянув на ее маленькую письку, я тут же замолчал.
– А чтобы с руки не капало, дядя Женя, я так делаю, – она начала быстро облизывать свою культяпку – меня чуть не вырвало.
– Прекрати! – едва не сорвавшись на крик, сказал я.
– Извините, дядя Женя, это мне мама сказала, что, если чешется, надо облизывать –
– Никогда так больше не делай. Вообще никогда. И забудь все, что тебе говорили мама и папа.
– Хорошо, дядя Женя.
О, господи, ну, как объяснить ребенку, что не надо меня каждый раз называть дядей Женей.
Я положил ее на стол, сделал в попу укол с обезболивающим, промыл рану руки перекисью, смазал ее мазью. Ухо также обработал как смог и начал ножницами разрезать нитки, которыми были сшиты ее половые губы. Они была сшиты то ли леской, то ли простыми нитками – я даже не понял. Промыв все перекисью, капнул чуток йода в ранки, промыл еще раз перекисью, намазал мазью. Лизонька лежала и даже не шевелилась. Мало того – она не издала ни единого звука. Видимо, то, что делал я с ней, было ничем по сравнению с издевательствами тех двух уродов, которых она называла «мамой» и «папой».

– Вот и закончили, – беря ее на руки, сказал я.
– Это было совсем не больно, дядя Женя.
– Я рад, Лизонька, давай ты сейчас немного поспишь, хорошо? – спросил я ее, укладывая в кровать.
– Да, дядя Женя, – опять «дядя», не хочу сегодня ничего ей объяснять. Я сделал укол снотворного, посидел и подождал, пока она заснет, укрыл ее голое тельце покрывалом, взглянул на нее еще раз. Выходя из комнаты, на всякий случай закрыл дверь на ключ.
Открыв шкафчик на кухне, я пошарил рукой по левой стенке, со скрежетом оторвал пистолет, который был прикреплен к ней скотчем, от правой стенки оторвал патроны. Оружие никогда на ограбления я не брал, за пять лет грабежей меня ни разу никто не видел. Наводка у меня была стабильная, за каждую квартиру я платил по сто евро, независимо от результата, будь там миллион или, как в этой, – ребенок. Я никогда не грабил богачей, потому что они найдут. Поэтому и пистолет никогда не брал. Зарядив обойму и клацнув затвором, чтобы пуля упала в ствол, я спрятал пистолет под майкой, засунув его за пояс шорт. Я посмотрел на дверь, за которой спала Лизонька: «Может быть это и не правильно, но другого выхода я не вижу». Тяжко вздохнув, вышел из квартиры.

Сидя на лавочке перед бывшим домом Лизоньки, я потягивал Coca-Cola через соломинку и жрал Big Mac. Милицию они не будут вызывать, я больше чем уверен, потому что, если найдется ребенок, им будет хана, а они этого не хотят, им незачем привлекать к себе внимание. Я в милицию тоже не пошел – трудновато будет объяснить, каким образом я оказался у них дома. Можно, конечно, сослаться на то, что ребенок кричал, звал на помощь и я услышал крик, но думаю вряд ли кто-то в это поверит. А если даже поверят, то что им будет? Они сядут максимум на тринадцать лет и потом выйдут. А что будет с Лизонькой? Ее заберут в какой-то детский дом, где над ней тоже будут издеваться? Нет, меня такие расклады никак не устраивают. Я ждал. Big Mac был сожран, Cola почти подходила к концу. Уже семь часов вечера.
В подъезд номер №3 трехэтажного дома пока никто не заходил и никто не выходил, я пристально следил за серой дверью. Время шло.
Восемь вечера. Начали зажигаться уличные фонари. Темнело. Невысокий мужчина и женщина, выше его на голову, открыли серую парадную дверь и прошли во внутрь. Я ждал. Свет зажегся на третьем этаже. «БИНГО!» Я почувствовал как на моем лице появилась какая-то странная улыбка.
Сделав последний глоток Сoca-Cola, я встал и направился к подъезду №3 с серой дверью. Какой на двери код я уже даже и не помнил. Руки сами его набрали. Я быстро поднялся на нужный этаж и посмотрел на дверь – она была установлена на место, щепки были убраны, замок поменян. Зря они поменяли замок, подумал я, пока доставал пистолет. Я вышиб дверь ногой – в этот раз это оказалось сделать еще легче.
Она выбежала из комнаты – нормальная женщина в очках, с сединой в волосах, которые были аккуратно собраны, образуя «гульку». Она была одета в простой халат. Следом выбежал мужчина – действительно ниже ее на голову, немного сутул, также в очках. Он был одет в медицинский халат, зеленые перчатки и голубые бахилы. Я направил пистолет ему в голову и быстро окинул взглядом коридор – все, что я вчера раскидал, было убрано, сложено. Я стоял ровно на том месте, где находится дверь, которая ведет в «другой мир», постучал ногой по этому месту. Улыбнулся.
– Ну, что, извращенцы хуевы, вот и пизда вам, – я все так же улыбаясь, закрыл за собой дверь и прошел чуток вперед.
– Обратно в комнату! Живо!
Мы зашли в комнату.
– Руки поднимите вверх, – жестко выговорил я. – Сука-а-а-а-а-а-а-а-а! – заорал я.
На столе в комнате лежала маленькая девочка. Она не шевелилась. Как я не увидел ее, когда они заходили в парадную? Видать, проморгал.
– Что вы с ней сделали?!! – начал орать я. Они молчали. – Что вы с ней сделали, ебанутые уроды?!! – я орал что есть мочи. Я подошел и со всей силы, что была у меня, ударил «мамашу» в висок рукояткой пистолета. Она упала на пол, из-под головы начала течь кровь. Ах, какая уже нахуй разница – сдохнет, так и будет.
– Сынок, не надо, пожалуйста, – еле слышно проговорил «папаша».
– А я и не буду, будут инструменты. У меня вопрос: как зовут девочку, которую я забрал из подвала?
– Не знаю, – он пожал плечами.
– На колени и руки за голову, – держа ствол направленным на него, сказал я. Он покорно выполнил мой приказ.
Я подошел к столу – девочка лежала совершенной голой. Быстрый осмотр не выявил никаких повреждений, шрамов или чего-либо еще. Она дышала – значит, все хорошо.
Я повернулся обратно к «папаше».
– Ответь мне на один вопрос, зачем?
– Они все такие красивые, а моя дочка – нет. Я хочу сделать свою дочку самой красивой: чтобы у нее были самые красивые глазки, ножки, ручки, все, все и она была послушной девочкой – слушалась мама и папу.
– А, ну тогда ясно, – сказал я, – воспитательный процесс.
– Да, да, может быть, ты тоже поймешь: не хватает дисциплины; сейчас эта молодежь такая разбалованная; она совсем не уважает старость и вообще старших; она не знает, что такое наказание; все сходит им с рук; они мнят себя такими великими, а как мне кажется, что они просто пустое место, их надо воспитывать, воспитывать жестко, – последние слова из его уст прозвучали действительно жестко. Создавалось впечатление, что он живо представлял себе эту картину воспитания, пока рассказывал мне это.
– Тебя как звать? – поинтересовался я. Ну надо же знать как зовут человека, которому ты намереваешься сделать больно.
– Константин Викторович.
– Так вот, Костик, пиздец тебе.
Он опустил голову и начал что-то бормотать. Я подошел и огрел его по башке, но не так сильно, как «мамашу».
Девочку я укрыл полотенцем, которое висело на стенке. Отнес ее в другую комнату и положил на диван. Огляделся: создавалось такое впечатление, что меня вчера тут не было и вроде как даже я никого не грабил – все было расставлено так аккуратно, что прямо диву даешься. Или мне так казалось? Я вернулся к «Костику» и положил его тушу на стол. «Мамаша» лежала, где и лежала, лужица крови стала чуть больше, но кровотечение явно остановилось. Грудная клетка поднималась при дыхании – супер, значит, мне больше развлечений будет.
Я опять пошарил по квартире, нашел молоток, электролобзик, степлер.
– Ну что же, пора начинать, – сказав это, вставил в розетку питание электролобзика.
Пришлось снять с него перчатки, так как не совсем понимал, где начинается запястье. Кровь хлыстала фонтаном, от этого моя белая майка превратилась в красную. Через минуту после того, как я начал орудовать лобзиком, он пришел в себя. Он молчал, просто смотрел и все. Я закончил свое дело – рука была отрезана, как у моей Лизоньки. Я решил, что нужно добавить пару штрихов и немного отпилил мяса по краям – так, чтобы торчала кость.
– Е-е-е-е-е-е-е, наш полет проходит нормально, температура нормальная, атмосферное давление в норме, ветер юго-западный – 3 – 4 м/с, приветствую вас на своем корабле! – орал я, мне нравилось то, что я делаю – я мстил за Лизу, за эту девочку, которую они приволокли сюда сегодня, за других девочек, которые наверняка умерли тут.
«Костик» то открывал, то закрывал глаза и изредка стонал. Кровь хлыстала из руки сильно, а я не хочу, чтобы он умер от потери крови. Я хочу, чтобы он умер от мучений. Нашедши жгут, я перемотал ему руку, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.
– Теперь пора заняться твоими глазами.
Нашедши две цыганские иглы, одну их них я раскалил на конфорке. Одной рукой я держал ему голову, второй рукой, держа пинцетом иглу, медленно, по миллиметру продвигался по его глазному яблоку. Раскаленная игла шипела, проникая все глубже и глубже в глаз. Я улыбался – мне было хорошо.
– Мы не сделаем, тебе, конечно, такие красивые глаза, как у кошки, но думаю, потом в твои глазницы можно будет налить водички и пить из них. Короче, будет у тебя вместо башки бокал.
Со вторым глазом я сделал то же самое. Не успел я закончить, как он перестал дышать. Жаль, жаль, а я только начал развлекаться.
«Мамаша» еще дышала. Я перевернул ее на спину. Кровь из раны в голове уже больше не шла. Кусочки разбитых очков валялись на полу. Я перетянул ее тушу поближе к столу. Ходить было крайне трудно – из-за количества крови пол был скользкий, как каток. Сбросив тушу «Костика», я водрузил на стол «мамашину» тушу. Жаль, не узнал как ее зовут.
Я разрезал ее халат. Пизда у нее воняла каким-то говном, волосы тут не брились и не стриглись, наверное, лет десять, а то и вовсе никогда. Я еле нашел перчатки, которые снял с «Костика». Взял иголку, нитку и принялся зашивать ей пизду. Я не оставил место для того, чтобы она могла пописать. Зашив пизду, я решил не обрезать нитку, потому что мне пришла гениальная мысль – сшить ей ноги вместе. Таким образом получится, что когда она очнется и захочет встать или расставить ноги, ей придется разодрать пизду и ноги одним движением.
Закончив свои швейные дела, я оставил лежать ее на столе и отправился за девочкой в другую комнату. Она спала. Я взял ее на руки, вышел в коридор, подошел к двери и осмотрев все еще раз, вышел из квартиры, вышел из ада. Надеюсь, навсегда...


Теги:





1


Комментарии

#0 13:50  06-08-2009Гусар    
В целом понравилось. Хотя, конечно, не ново. Но выполнено, на мой взгляд, добротно. Чувствуется увлеченность автора, сопереживание своим героям. Читается легко. Все ужасы и издевательства, описанные, ровно в том количестве, сколько нужно. Лишние расчлененки, инцесты и жопоебля маленьких девочек не смакуются.

Только не совсем понятно - он женился потом на Лизоньке?

#1 14:01  06-08-2009Арлекин    
автор, после того, как меня заставили тебя иллюстрировать, я к тебе питаю какие-то почему-то отеческие чувства. крео ёбнутый. фильмов много смотришь, похоже
#2 14:09  06-08-2009bubastik    
уважаемый, Гусар. Нет он не женился ни на Лизоньке ни на второй девочке. Есть идея написать продолжение, но пока это только мысль.


Уважаемый Арлекин, спасибо за то что, испытываешь ко мне такие глубокие чувства, но я так и не понял крео понравился или нет?!

фильмов много, ДА так же еще книжек и прочей хуеты.

в любом случае спасибо, что прочитали.

#3 14:26  06-08-2009Буцефал    
Ребенок в подвале - это из Матесоновского "Родители были людьми". Сразу вспомнилось.


Робне гудб грабле квартире!!!117

А тут этсуки ребнок1а вв поодвалб держ7ет!111

Робенгуд тогдба пошол и сех уиблб штокровб и срташне!1111

#4 16:01  06-08-2009Дэвид[Духовный]    
Крео понравился.Хорошо написано.
#5 16:45  06-08-2009дважды Гумберт    
да, история из жизни. ждал каких-то зигзагов, а все так линейно. хоть бы чувак дверью что ли ошибся. хотя тоже - избитый ход. короче, бедная Лиза.
#6 16:57  06-08-2009Шизоff    
крео говно
#7 20:28  06-08-2009Лев Рыжков    
Очень даже понравилось сначала. Афтырь - безусловный молодец. Рассказ действительно жуткий. Но ты, афтырь, поддался одной ошибке - решил сыграть на спецэффектах в конце. Но это перебор. Герой рассказа (хороший, в общем-то, человек) начал мучить этих придурков. А это предсказуемо, и являет собой путь наименьшего сопротивления. Гораздо логичнее (и человечнее) было бы, если бы герой бросил изуверские инструменты, сказал бы: "Ну нахуй, не могу я так!" - спас девочку и ушел. В общем, все сочувствие к герою пропадает. Он поставил себя на один уровень с ублюдками. Все. Пиздец. Поэтому из рассчета начало - "пять", концовка - "кол", выводим тебе общую тройку, ггг.
#8 17:33  07-08-2009Юля Лукьянова    
Палата. Гусар +1. было у них что-нибудь с лизонькой по итогу?
#9 17:39  07-08-2009Палыч    
прыщавый спермотоксикоз

Шизоff + мульён

а я присоединюсь к леве
#11 18:56  07-08-200952-й Квартал    
написано хорошо,но как-то сухо.
#12 21:21  07-08-2009bubastik    
йопта ) небыло у них ничего читайте мой пост в самом верху.

хочеться написать продолжение, но пока, что есть какие-то другие задумки + нужно до ума доводить следующий крео.

#13 21:41  07-08-2009Giggs    
Я неее четааал твааай пост ввееерхууу

Текст слииишком слоооожный я ебууу

#14 18:48  10-08-2009КОЛХОЗ    
Асобинно пугаит камент "нужно до ума доводить следующий крео", каг про чешырского котанах,,,

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:04  03-12-2016
: [37] [Трэш и угар]
Господь Иисус Христос сказал:

«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;
ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф. 7, 7-8).



1.

Представляете, а ведь Московский район Чертаново — очень зеленый....
11:41  11-10-2016
: [20] [Трэш и угар]
Снилось мне-драконы Тверь сожгли
прилетев в ночи с Юго-Востока.
Ими управлял китаец Ли,
редкостный подлец и лежебока.

Эскадрилья из семи голов,
нанесла удар по винным лавкам.
Был открыт огонь из всех стволов.
В магазинах паника и давка....
ВЧЕРА НА КАЗАНСКОМ ВОКЗАЛЕ У КАСС...
.
Вчера на Казанском вокзале у касс
Подрались торговцы чак-чаком.
Один утверждал, что другой - педераст
И бил оппонента по чакрам.
.
Мутузил коллегу и эдак и так,
Ногою захаживал в дыню
И несколько раз засадил под пердак,
Куда-то в район Кундалини....
12:28  10-11-2015
: [13] [Трэш и угар]
...
18:51  07-04-2015
: [31] [Трэш и угар]
Масик зудел и выносил Ксюше мозг.
- Купила бибику, теперь счастлива?
Досадно ему, что у Ксюши теперь машина лучше.
- Да, Мась, счастлива!
На подъезде к СБС под колеса метнулась собака. Ксюша всегда боялась такого. Разум отключился.
- Ты что делаешь?...