Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Конкурс:: - Пчёлы и миномёты (на конкурс)

Пчёлы и миномёты (на конкурс)

Автор: Бабука
   [ принято к публикации 00:59  18-02-2010 | я бля | Просмотров: 492]


Третий похабный рассказ Василия Семёныча. Предыдущие части здесь:


http://www.litprom.ru/thread33192.html


http://www.litprom.ru/thread27790.html


 


     В апреле мы с Ромкой купили в «Спорттоварах» штангу с блинами и, прокляв всё, как-то донесли её до квартиры. В нашей комнате, почти полностью занятой двумя кроватями и письменным столом, чугунный монстр не поместился, и Василий Семёныч неохотно разрешил поселить его в своей. Иногда Семёныч спьяну запинался об штангу, и тогда квартиру сотрясали раскаты его страшного голоса, обещавшие разнообразные неприятности постояльцам, производителям физкультурного оборудования и мировому спорту в целом. В остальное время дядя Василий бывал благодушен и с интересом наблюдал за нашими атлетическими занятиями.


 


     — Ты чё, Ромка, раком над железякой этой стоишь, как над бабой? – поинтересовался он как-то.


     — Широчайшую прорабатываю, — пыхтя, объяснил мой приятель.


     — Широчайшую? – Семеныч смерил взглядом Ромкину фигуру и хохотнул. – А где она у тебя?


     Ромка удвоил темп.


     — Смотри, не пёрни, – предостерег его дядя Василий. — Ты чё, паря, Жаботинским хочешь быть?


     — Кем? – не понял Ромка.


     — Не уж то не знаете, салабоны? Штангист такой был, здоровый, как еб твоюмать Не хочешь штангистом? А на кой тогда?


     — Да так, — попытался уклониться от ответа Ромка. – Подкачаться просто.


     — Для девок небось? – между усами Семёныча показались два жёлтых зуба.


      Ромка помявшись, кивнул.


     — Ну, да, а чё такого?.. Да и в армию нам скоро. Там тоже габариты не помешают.


 


     Семеныч вытряхнул «Астру» из мятой пачки.


     — Габариты, говоришь…Это как сказать. Тут главное не переборщить. А то будет как с Петькой Васнецовым.


     — А как было с Петькой, дядя Василий? – спросил я, забыв про штангу.


     — А так, как никому не дай бог, — Семеныч чиркнул спичкой, закурил и  начал рассказ.


 


    — Я в армии в артиллерии служил, в минометной батарее. Миномёт – он на хуй очень похож. Только хуй сначала поставить надо, а уж потом ебаться, а миномет – наоборот, наебешься, пока поставишь. Тяжелый он, железный. Как-то на учениях поранил я ногу. Пока в расположение вернулись, рана гнить начала, и белая малафья стала из нее сочиться. В общем, попал я в госпиталь. Оно бы и заебись – в тепле да сухости отоспаться. Жопу, правда, уколами изрешетили. Вся в воронках сделалась, как при ковровом обстреле. Медсестры уколы ставили. Молодые девки, в оcновном. Оно сначала неудобно как-то сраку им показывать. Потом привык. Даже нравилось, что тебе деваха гузно ваткой со спиртом гладит. Бывало и сам ее ухватишь, за сиську там, или за чего. Одна по морде даст, а кто и хихикает.


 


     Старшая сестра – дело другого рода.  Годов тридцать пять, а может и боле. В соку баба. То ли татарка, то ли чё. Раиса звали, как сейчас помню. Говорили, что вдовая. Мужика на войне убили. Фигуристая. Люляки как гаубицы — это пушки такие, что навесом хуячат — аж вверх торчат. Лафет тоже что надо, безоткатный. И взгляд как у командарма. Я, паря, видел как-то одного командарма. Только его мне выебать не хотелось, он сам кого хошь мог выебать. А Раису еще как хотелось. И не мне одному. Но больно грозная Раиса была.  Как рявкнет, так все по стойке смирно вытягивались, в две шеренги – в первой хуй, во второй  солдат. Да и то сказать, салабоны мы были еще. Девятнадцать годков.


 


     С одним только  была Раиса чуток помягче. Петькой звали. Васнецов фамилия, как у художника, который богатырей рисовал. Водила, вроде. Кудрявый такой пиздюк, рожа будто маслом помазана. Лоснится весь. Да еще отрастил на щеках баки  -  как у ебаной собаки. Не по уставу, конечно, да ему уж дембель скоро подходил. Чем он там болел, я не помню. Только он ходячий был, вовсю по госпиталю бегал. Петьке Раиса лично уколы ставила, и когда он ей поебень какую-то говорил, смеялась иногда.


 


     Как-то раз пошкандыбал я на костылях своих в сортир. Он в госпитале хороший был. Ну, не такой, конечно, какой я Офелии сделал, — Семеныч махнул рукой в сторону ванной с дизайнерским унитазом  и ухмыльнулся, – но получше, чем выгребная яма в части.  Помост с лунками такими фаянсовыми.  После подъёма бойцы как куры на насесте. То есть, не как куры, конечно, а как соколы. В общем, захожу я поссать, а там один такой сокол сидит. То ли таджик, то ли туркмен  –  хрен их разберешь, чучмек какой-то. Хоть ничего плохого про них не скажу. Ну, сидит себе и сидит. Мне-то чё? Встал, ссу. Тут вбегает в сортир Петька, с баками который. И вдруг  замер и на басурмана этого зырит, пристально так. Будто он срущего узбека не видал никогда. Мне тоже, в общем, не часто приходилось, но мне как-то по хуй. Чучмек заметил, косится на Петьку исподлобья и по-своему чего-то лопочет. Потом встал и бочком-бочком съебался.


 


     — Чё, и жопу не вытер? – спросил Ромка.


     — А хуй его знает. Петька же его разглядывал, а не я. А когда киргиз из нужника вышел, Петька меня за руку хвать и говорит: «Ты видел?» «Чего?» — спрашиваю. «Видел, какой у этого мамеда хуй?» Ну, тут я от Петьки отодвинулся ог греха подальше. «Я думал, ты бабник» — говорю. — «А ты хуи таджикские в уборных рассматриваешь. Тьфу!».То-то мне баки его сразу подозрительны показались. А Петька не унимается: «Да у него елда как у ишака. Он её в руке держал, чтоб в очке не искупать. Габариты в просвет не помещаются». «Да хоть бы как у слона был — говорю, — тебе то что?»


 


     А Петька: «Вот бы и мне такой, хоть ненадолго. На сегодняшний вечер». И объясняет: он, подлец, с Раисой договорился, что придет её проведать во время ночного дежурства. Да, понимаешь, не уверен, что оправдает надежды. Баба-то чуть не в два раза его старше. «Калибр, — говорит — у меня маловат». Ну, тут я ему возразил, с артиллерийских позиций. Мол, бронебойность зависит не от калибра, а от заряда. Про миномет ещё хотел объяснить. Потому как миномёт – он на хуй очень похож.


 


     Только Васнецов слушать не хочет. Такое смятение в его душе чучмекский хуй произвел. В палату вернулись — а лежало нас там аж восемнадцать человек —  и стали совет держать, как Петру елду увеличить. Чтоб нас не посрамил. Мы же все ту Раису шандарахнуть-то хотели. А Петька был наш делегат, вроде как на съезд партии. Тут один паренек возьми и скажи: «Пчелу надо ловить». «На хуй пчелу?» — спрашиваем. А тот хохочет: «Так точно, на хуй. У нас в деревне парни, когда к бабам ядреным да злоебучим на блядки собирались, так делали. Поймают пчелу и ейной жопой себе в фёдора тыкают, в самую залупу, пока не укусит. От пчелиного яду елда, само собой, опухает. Ну, и поршень потом в притирку к цилиндру работает».  Петька задумался и спрашивает: «Больно же так, с пчелиным жалом в хую ебаться?». А парень: «Терпеть можно. Зато тем жалом медку добудешь не один пуд». Ну, почесал Петька баки свои собачьи и говорит: «А, была не была, пчелу так пчелу».


 


     Тут которые ходячие пошли во двор и стали, как дети малые, за разной летучей мелкотой гоняться. У одного конфеты в тумбочке были, карамельки. Он их облизывал и вокруг раскладывал, как мины. Ну, стала слетаться  всякая шелупонь. Мухи, в основном. Потом пчёлы подтянулись. Ну, короче говоря, поймали они одну, крыло ей оторвали, чтоб не улетела, и принесли Васнецову.  Тот в уголок отошел, портки спустил, чего-то руками шерудит и бормочет. Ну, прям, как ты, Ромка с железкой этой, — Семёныч подмигнул моему приятелю. — Долго возился. А бойцы ржут: «Как же ты с Раисой будешь управляться, ежели насекомое раздраконить не можешь?»


 


И еще бы глумились, только тут Петька закричал. По-страшному. Обернулся – глаза дикие, елдак свой обхватил и голосит. Потом хрипеть начал. А потом у вовсе на пол пизданулся и затих. Мы поначалу думали, для смеху. Только глядим — не шевелится. Ну, перевернули его, а он глаза закатил, одни бельмы торчат, как у вурдалака. И хер прямо на глазах увеличивается. Как шар воздушный  перед демонстрацией седьмого ноября. И такой же красный. У меня аж у самого фёдора ломить стало от такого зрелища. Надели мы на Петьку штаны, и давай откачивать.


 


     В общем, оказалось, что Петька к пчелиному яду какой-то особо чувствительный. А сам-то он и не знал. Городской, хули. Насилу очухался. А уж когда хуй свой увидел, чуть обратно в беспамятство не впал. Да и было с чего. Такой елдой не то что бабу, кобылу насмерть затыкать можно. Да куда ему тыкать? Петька и на ногах-то стоять путём не может – только в растопырку. Вроде как плясать собрался, вприсяд. Мудя в полпуда весом сделались, к земле тянут. И слёзы по масляной роже льются, баки собачьи мочат.


 


     Ну, Хули тут делать? Искать надо кого-то, чтоб помощь оказали.  Раисы, слава богу, не было. Она в ночь заступала. Позвали мы самую старую, Карповну. Та, когда Петькин прибор увидела, аж перекрестилась. Хоть и бывалая бабка, всю войну прошла. Потом взяла она Васнецова под ручку и увела в перевязочную. Он назад приполз когда, лег на койку и в калач свернулся. Ну, мы его подъебывать, а он только скулит, тихо так.


 


     Под вечер Карповна снова пришла, с банкой литровой, а в ней   — малиновый раствор. «Пусть, — говорит, — хоботок-то пополощет, пчелоёб этот». Ну, Петька опять в угол отошел, сопит себе, шебуршит чего-то. Потом просит жалобно: «Паря, зовите Карповну. Мала банка. Не влазит». В обшем, принесли ему тазик. А Петька залупу свою в купель окунает и бормочет, ну, прямо как поп на крестинах.


 


     Утром мне бинты меняли в перевязочной. А рядом Карповна Петьку разложила и чего-то там ему мажет. Вдруг дверь нараспашку и заходит Раиса. Глаза молнии мечут. А за ней – человек двадцать девчонок — практикантки из медучилища. «Разрешите, Пелагея Карповна, я с молодой сменой практическое занятие проведу», — и отодвигает старуху в сторону. Девчонки Петьку бесштанного разглядывают, охают, хихикают и пальцами тычут. А Раиса говорит: «Поражения полового члена бывают механические, тепловые и химические, и возникают от воздействия снарядов, бомб и прочих летающих средств. Сейчас мы с вами изучим технику перевязки. Сначала я покажу, а потом каждая попрактикуется».


    


     От таких её речей Петькина рожа  покраснела еще больше, чем хуй. Он давай орать, мол, он несогласный и даже убежать хотел. Только Раиса его хер крепко держала. «Вы, рядовой Васнецов, — говорит -  обязаны  терпеть ради своих боевых товарищей. Или вы и на это неспособны? Лежите и не шевелитесь. Я вам как старшина медицинской службы приказываю». Петька потом говорил, что она тут его за яйца так дёрнула, что он аж в струнку вытянулся. Чуть честь не отдал, да к пустой башке руку не прикладывают.  А Раиса продолжает: «Берем и пеленаем, как куколку. Вот так, видите? А здесь вперехлёст, да потуже. Что же вы дергаетесь, товарищ солдат? Будьте хоть напоследок мужчиной. Ну, кто хочет попробовать?»


 


     Больше часа они его мучали. А под конец Раиса объявляет: «Тут, конечно, случай очень тяжелый. Полное поражение тканей и утрата функции. Будем ампутировать. Урок окончен. Все свободны». И вышла, не оглянувшись.


 


     Тут Петька второй раз в обморок ебнулся. А когда ему нашатыря дали, да обратно в палату привезли, заголосил, стал хирурга требовать. «Не режьте! – воет – я еще молодой, неженатый!» То Христом-богом молит, то по матушке ругается.


     


     Хирург был аж подполковник, суровый мужик. Пришел, ноздрями зашевелил, как жеребец, да как рявкнет: «Прекратить истерику, а то пристрелю нахуй!» и к кобуре тянется. А Петька визжит: «Стреляй, отец! Все лучше, чем без хуя жить. Стреляй!» и халат больничный на груди рвёт.


 


      — И что? Застрелил? – спросил Ромка. Он слушал напряженно, зажав обе ладони между колен.


      — Да ну, — махнул рукой Семёныч. – Нет, конечно. И хуй не отрезали. Само зажило. Только Петька Васнецов до выписки был тише воды. И собачьи баки сбрил. Кличка к нему еще приклеилась: «пчеловод».


 


     А с Раисой капитан один потом закрутил. Обычный мужик, без баков. Видел я того капитана в сортире на очке. Срал как все, и хуй в руке не держал. Видать, габариты в просвет помещались.


 


     Cемёныч раздавил окурок в блюдце.


     — Ты, Ромка, ежели шибко с железяками поебаться хочешь, приходи ко мне в депо. Устрою. И польза от тебя, шалопая, может, даже какая будет. А вообще-то, паря, не в калибре дело. Миномет, он не потому страшный, что большой да железный, а потому, что огнем плюется. А миномёт, он на хуй очень похож...


 


***


 

 



Теги:





0


Комментарии

#0 12:03  18-02-2010Иван Гилие    
Чё та вспомнилось, не помню правда чьё — и маленьким долотом можно большие дыры наделать…
#1 12:26  18-02-2010Мышь.Летучая.    
обожаю эту серию. рассказ зачетный! 5
#2 13:50  18-02-2010Рыбий Глаз    
Тоже обожаю. Зачётноый, но не лучший в серии.
Офелия полюбому сильнее и смыслее
Поймают пчелу и ейной жопой себе в фёдора тыкают, в самую залупу, пока не укусит. (с)
Гыгыгы, 5 баллов
#4 14:34  18-02-2010Силиконовый Буратино    
4
#5 14:41  18-02-2010Шева    
5. Хотя Офелия безусловно лучше.
#6 15:13  18-02-2010ананичев    
4
#7 16:45  18-02-2010Дымыч    
Офелия — мощь канешна, тока рассказы это ж не подшипники одного размера.
вопщем ахуенна — 5.
#8 21:37  18-02-2010Норкавнорке    
5
4
Не феерично. Смеялся один раз только. А вообще складно написано.
#10 19:22  19-02-2010серя    
поржал малехо
4
#11 19:37  19-02-2010Мистер Блэк    
5. покалучший.
#12 19:55  19-02-2010anima    
неплохо 4
#13 07:58  20-02-201052-й Квартал    
чуть не в тему, но норм
4.5
#14 19:19  21-02-2010Kvint    
проржало. солдатские байки.
5
#15 19:53  21-02-2010Hunter    
4,5
Меня оса жалило. Но чтоб такие последствия…
#16 23:45  21-02-2010rules5    
заебись 5

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:39  05-02-2016
: [7] [Конкурс]
Где-то в бескрайних просторах черной материи, между пространством и временем, спрятавшись в ущелье обворожительного квазара, вели беседу два романтических существа:

… и все же, mon cher, даже принимая во внимание немыслимый уровень энтропии, наблюдаемый в моих системах под действием вашего очарования, позволю себе повторно акцентировать на недостаточной аргументации некоторых доводов вашей позиции....
17:59  21-01-2016
: [9] [Конкурс]
- Господин Президент, в преддверии Почётной Аннигиляции и принимая во внимание Ваши выдающиеся заслуги перед человечеством, Высший Суд предоставляет вам уникальную возможность реализации трёх последних желаний, вместо традиционного одного....
В нашем городке жизнь в трезвом состоянии никогда не существовала. Пили все. Ходили в одинаковых ботах «прощай молодость», одинаковых синтетических скрипучих джемперах, куртках из болоньи и пили. С утра, днем – на единственном заводе по производству стекловаты, в будни после работы, в выходные и праздники....
12:30  18-01-2016
: [3] [Конкурс]

Шапка велика и сползает на глаза, лицо под ватной бородой чешется, по спине, щекоча, стекает капля пота, накладные усы лезут в нос. За что мне это все? Зачем я Дед Мороз?
- Ну, здравствуй, мальчик. Как тебя зовут?
- Митя.
Розовощекий крепыш с интересом рассматривает меня, мой поношенный красный халат с жидкой ватной оторочкой, обмотанный блестящим дождиком облезлый посох и тощий, пыльный мешок....
"Ждёт Литпром Поэта как мессию.
Ждёт чуть больше, чем тринадцать лет.
Кроет бытовая рефлексия
(это как БухБез засравший тред).

Поэтессы где? Харизма, груди,
ноги, жопа... Нету их, отбой.
Из поэтов тоже – только студень,
метящий пространство под собой,

что в горячности больного тифом
нахуярит столбиков три-пять,
смело озалупливая рифмы....