Восхождение (окончание)

Автор: Alexyi Начало можно прочитать здесь

http://litprom.ru/thread34043.html



7. Переменка



Ах, да, Эльвирушка, вытащи ему кляп, а то он ничего путного нам не скажет. Писать не умеет, так хоть может говорить научили? И Николай Иванович вновь отвратительнейшим образом захихикал. Эльвира моментально развязала связанные на затылке Левона Суреновича тесемки, и вытащила кляп. Левон Суренович порывисто задышал, закашлялся, и, посмотрев прямо в глаза все также безмятежно хихикающему Николаю Ивановичу, — хрипло произнес — Почему же? Учили.

- В свое время у нас был замечательный учитель риторики. Он мало того, что заставлял декламировать нас с камнями во рту, так еще и подогревал их немного на специальной сковородке, немного, но вполне достаточно, чтобы научиться выговаривать некоторые слова без ошибок.

- Что Вы собираетесь делать, Николай Иванович? Признаться, что я не ожидал от вас такого поворота событий. Полагаю, что 3000 грамм белой дамы – это тот наиболее приемлемый вариант, ради исполнения которого я здесь и вишу, как спелая вишня? Не слишком ли для одной табакерки?

Левон Суренович, буквально преобразился, несмотря на то, что руки его были вывернуты, суставы треснуты и поломаны, а лицо был разбито в кровь говорил он достаточно спокойно и четко, казалось бы прекрасно понимая и контролируя ситуацию.

- Как звали инструктора по риторике? – повторил свой вопрос Николай Иванович, и сделал незаметный жест Эльвире, которая продолжала с наслаждением заниматься своими инструментами, та моментально среагировав, взяла устрашающего вида изогнутые щипцы и подошла к Левону Суреновичу

- А Вы почитайте, Николай Иванович дальше, там не так уж много осталось, заодно и покритикуете стиль, да и мнение свое выскажите. Оно ох как дорого мне, поверьте.

Николай Иванович кивнул в знак согласия, открыл тетрадь, уселся в свое замечательное кресло и углубился в чтение.

 

… Именно так кричат дети, когда их убивают. Иннокентий, которому, пришлось побывать на войне, тут же распознал эту леденящую интонацию…

-Да, ладно, дядя, не бойся, сказал один из мальчиков и обезоруживающе улыбнулся. Он у нас раньше в хоре пел, вот и голос такой, да и нервы, сам понимаешь.

- Ты лучше скажи нам дядя Сергей, — обратился он к сидящему на стуле пленнику, каково это пионером быть? Только ты не смущайся, говори уж как есть, сейчас вроде за это уголовную ответственность отменили.

Пленник прокашлялся и начал повествование

«Для пионера реального мира, конечно, не существовало, как ни существовало, ни одной женщины, которая его любила, или хотя бы испытывала к нему эротическое влечение. Да и сам никого не любил и ни к кому не тянулся, не контактировал и не занимался настольными играми, не лепил вратаря сборной СССР, и не ездил в Хатынь.

Этот холодный, мрачный и бесчувственный человек навсегда остался девственником. Пионерские принципы заменяли ему, свойственные его возрасту эротические фантазии, но, при этом он старался усугубить их, читая классиков, например, Островского, героев иных подобных романов, К примеру, Робинзон Крузо…

- Ну, довольно, дядя Сергей, мы все поняли, произнес подросток с выжженным ругательством.

- Сам вешаться будешь? Вот и виселица готова, он показал на вбитый в потолок массивный крюк с прикрепленной к нему удавкой. К виселице был пододвинут плохо струганный табурет.

- Сам, ответил пленник немного дрожащим голосом, а с ним, он указал на Иннокентия — что? Он же людей убил больше чем слов в словаре Даля можно найти.

- А с ним ничего. Пусть идет, ответил все тот же подросток. Он в отличие от тебя сельским хозяйством, с последующим продолжением неадекватным не увлекался и Робинзона Крузо с Пятницей в одной хижине не разглядывал, на потолок вечерами глядя. А что он твой брат родной, так это-то тут причем? Сам понимать должен. На кострах ведь тоже не одних ведьм сжигали, а даже символ эпохи целой, да еще в детском возрасте, понимаешь.

- Иди, по холодку, обратился он к Иннокентию, а то скоро дачники проснутся, пойдут по своим угодьям, да и на электричку не опоздай. Да и вот тебе пакетик небольшой, телефон, тебе позвонят, отдашь добрым людям. Ведь без них мы как без рук могли оказаться. Ты пакетик-то не вскрывай, добавил подросток с ехидной ухмылкой. Мало ли там чего.

Уже почти выбравшись из подвала, Иннокентий услышал своеобразный хрип повешенного, когда петля ломает шейные позвонки, а на месте экзекуции становится не очень приятно дышать.

- Действительно «по холодку оно лучше», подумал Иннокентий и направился к платформе, ожидающей первый поезд.

Скоро подошла электричка, и Иннокентий с удовольствием уселся в пустой вагон, прислонившись головой к стеклу, ощущая скорость и свежесть.



Николай Иванович отложил тетрадь, зарядился из табакерки и задумчиво посмотрел на Левона Суреновича.

- И это все, с недоумением спросил он?

- А вы хотели бы продолжения? Оно было бы неуместно. Тем более времени у нас мало, а за вами должок-с.

В этот момент Эльвира, до той поры стоящая рядом с Николаем Ивановичем, неожиданно резко схватила его за челюсть и голову, и, развернув их в разные, стороны в мгновение свернула ему шею. Николай Иванович даже не успел открыть рот. Тетрадь упала на пол одновременно с Николаем Ивановичем, а из табакерки просыпался розовый порошок.

- Левон Суренович, побледнел

- Эльвира тем временем сделала вид, что идет к своему столу, затем неожиданно повернулась к Левону Суреновичу и спросила своим хриплым шепотом:

- Сами номерочек дадите, или…

- Сам, сам, сам, конечно, записывай, запричитал совершенно перепуганный Левон Суренович и продиктовал телефон, который Эльвира несколько раз повторив, записал в книжку.

Затем она как бы в раздумье взяла огромный нож, более походивший на мачете, и срезала веревки с Левона Суреновича. Тот пронзительно застонав, упал на пол и судорожно затрясся.

- Ладно, живи, литератор, пиши, только поумней что-нибудь, а то, в следующей, раз вместо веревок жилы разрежу, да и думай с кем связываешься, не юноша ведь уже.



Затем она грациозно повернулась, неторопливо вышла из подвала, набирая на ходу цифры мобильного телефона.