Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Гофрированная труба

Гофрированная труба

Автор: Lord of the Flies
   [ принято к публикации 14:26  16-04-2010 | Нимчек | Просмотров: 525]
 Наум Григорьевич нагнул голову влево, затем вправо и, размяв затекшую от долгого сидения шею, скривил губы в улыбке.
- Ну, что? – спросил он у сидевшего на расшатанном стуле с другой стороны стола Минета Ссыглера.
Ссыглер сгорбился и ничего не ответил.
- Домой хочешь? Ждешь выписку?
- Нет, — ответил Минет, — Пока нет. Я не могу сейчас.
- Да? — лицо заведующего закрытым отделением областной психушки оживилось.
Минет молча смотрел в пол. Расширенные зрачки не двигались, указательные пальцы ритмично били по большим, складываясь в кольца и разжимаясь. 
- А почему, собственно? – доктор снова покачал головой, разминая шею. – Что-то мешает?
- У меня стула нет! – Минет печально посмотрел на врача остановившемся взглядом. – Нормализуйте мне стул, тогда видно будет.
- Как нет? А сидишь ты на чём? – Наум Григорьевич проглотил улыбку и, изобразив непонимание, внимательно глядел на Минета.
- Не сру я, Наум Григорьевич, не сидя, не стоя, не лежа. Не сру. Стула нет, — монотонно проговорил Ссыглер.
- Не срёшь? – доктор вытянул губы, сдерживая смех.
Он открыл историю болезни и пролистал последние записи. С пищеварением больного все было более чем в порядке, к примеру, сегодня ночью он дважды посетил клозет и нарушил порядок, вопя, что туалетная бумага жесткая и изготовлена из стекловолокна. Получил мажептил внутримышечно. Да уж, не срёт он. Стул у него, надо же. Не стул, а мебельный гарнитур из карельской березы. Три года здесь, дезориентирован, бред не купируется. Кандидат в мешки с говном, кормящиеся через зонд.
- Ну, ничего, дорогуша, я тебе помогу, — доктор улыбнулся. – Вставим тебе гофрированную трубу и сразу стул в норму придёт, будешь срать как спайдермен.
- Гофрированная труба…- пробормотал Ссыглер и кивнул. – Гофрированная труба…
Наум Григорьевич добавил Минету 10 мг мажептила и 5мг стелазина.
Лето было в разгаре и областную психбольничку, стоящую на околице отдаленного от города села, окутывала жара. Выгребная яма во дворе отделения переполнилась, и удушливая вонь проникала в открытые форточки зарешеченных окон отделения. Когда смачное амбре мощно полилось в окно кабинета, завотделением позвонил завхозу.
- Захарыч, вызывай говновозку, не продохнуть у нас.
- Да-да, Наум Григорьевич, вызову, — прогудел хриплый басок Захарыча, — хотя вроде недавно откачивали. Что, срут много?
- А то! Стула у них нет, понимашли!
- Кушают хорошо, Наум Григорьевич. Балуете Вы их.
- Покушать любят, не без этого, — доктор плеснул полстакана коньячку, выпил и убрал бутылку в стол. – Да и на здоровье! – выдохнул в трубку.
- Щас позвоню, Наум Григорьевич, вызову, — сказал завхоз.
Минет Ссыглер прошел сквозь мутный сумрак больничного коридора и остановился в дверях наблюдательной палаты. Толстый суетливый и лысый больной по прозвищу Папа Римский вцепился в рукав Ссыглеровской пижамы.
- Дай расческу, а? Блядь, отмели пидоры мою, хожу, блядь, лохматый, как хуй! – губы Папы Римского вытягивались в трубочку, кривились, иногда червяком мелькал язык.
- Какой ты нахуй Папа Римский, когда даже ебаной расчески у тебя нету? – спросил его Минет.
Папа Римский обиделся и дребезжащим голосом заорал: "Я Папа Римский, а ты – Хуй Римский!"
- А ну тихо! – рявкнул санитар, пост которого находился напротив наблюдательной палаты. – Ссыглер, ты чего гулять не пошел? Иди пробздись на воздухе.
- Да меня Наум Григорьевич вызывал, — ответил Ссыглер, которому не так давно разрешили прогуливаться с десяти до двенадцати в огороженном дворике отделения.
-Давай, хуярь, еще часок остался, — сказал санитар, — Нехуй тут баламутить.
Солнце заливало небольшой дворик, но Ссыглер видел все сквозь стоящую перед глазами коричнево-серую мглу, ноги слушались плохо и он чуть не упал, запнувшись за сидящего на крыльце здоровенного Колю Хвощенко. От резкого движения в голову ударил горячий красный жар и Минет присел рядом с Колей.
- Хуйня у вас на Земле, а не погода,- сказал Ссыглеру Коля и, звучно продув папироску, закурил.
Минет вытащил из кармана мятую "Астру" и прикурил у Коли.
- Да везде одна хуйня. Не погода, а поебень Рахманинова.
- Нет, у нас заебательская погода! – мечтательно протянул Коля и глубоко затянулся.
- Это где у вас? В Ново-Ебуново что ли?
- На Юпитере, я оттуда прилетел.
- И что, прям сюда высадился, в ёбаный дурдом?
Коля с сожалением взглянул на Ссыглера и вздохнул .
- Я на Марсе остановился дозаправиться,- пояснил Коля, а потом полетел дальше, но у меня папиросы кончились. Вот я и приземлился папирос купить, а меня раз – и сюда закрыли. 
- А куда направлялся-то? В созвездие Влагалище Вероники?
- Я на Сатурн летел, блядь! Но ничего, скоро прилетят за мной и заберут. Я знаю, они уже в Чите высадились и едут сюда на машине. 
В больничный двор въехала заляпанная мерзостного вида грязью говновозка и, благоухая, медленно покатила в дальний угол. Санитар запирал за ней ворота.
- О, бля! – оживился Минет. — Не из Читы ли это прибыли за тобой? 
- Нет, мои на "Чайке" приедут! — гордо ответил Коля Хвощенко.
Невзирая на жару, шофер был в телогрейке, называемой в народе "фуфайкой", ватных штанах и таких грязных кирзовых сапогах, что не мыли и не снимали их, казалось, с сорок третьего – времен курской дуги.
Он вылез из говновозки, стоящей задом к огораживающему выгребную яму забору и, зажав правую ноздрю большим пальцем, шумно высморкался. Обтерев пальцы о штаны, он вытащил из кармана фуфайки мятую и загаженную пачку папирос "Север", выудил кривую папиросину и потащил было к губам. На полпути табак высыпался из жеваного мундштука и был подхвачен летним ветерком.
- А, блять, ебанный стос! – сказал золотарь мундштуку и потащил из пачки новую папиросу.
Тем временем санитар, скрючившись и стараясь не коснуться говновозки, отпер замок на ограждении и толкнул ворота. Шофер прошел внутрь и, поднатужившись, поднял тяжеленную крышку. Из выгребной ямы шибануло такой вонью, что санитар окончательно заколдобился и, зажав рот, метнулся в сторону. Глаза слезились, спазм скрутил живот, и санитар не заметил, как Ссыглер походкой лунатика двинулся от крыльца к машине.
- Гы, бля! – хрюкнув, глядя на санитара, шофер освободил прикрепленный к цистерне ребристый шланг, быстро погрузил его в колыхнувшееся смердющее месиво и двинул какой-то ручажок. Говновозка протяжно загудела и затряслась.
- Гофрированная труба-а-а-а-а!!! – дикий крик зазвенел и сорвался на визг. В одно мгновение еле ползущий до этого Минет оказался у открытой выгребной ямы.
- Гофрированная труба! — выдохнул он и солдатиком нырнул в блестящую жижу. 
Шофер схватил, было, его за шиворот, но удержать не смог и рухнул лицом в заполненную яму, вцепившись в задравшуюся пижаму. Ссыглер висел мешком в одеревеневших руках шофера и, подняв к небу лицо, медленно погружался, утягивая его за собой. 
И тут подоспел санитар. С размаху обмакнувшись в говно, он подхватил Минета подмышки и, кряхтя, потащил вверх. Шофер поднажал, и они выволокли неподвижного Минета Ссыглера на покрытую вонючими комьями траву.
- Ой, блядь, — простонал шофер и, втянув воздух из промокшей папиросы, начал плеваться коричневой слюной.
Минета загнали на середину дворика и мыли холодной водой из поливочного шланга. Он стоял как истукан и когда говно стекло с одежды, ее с него сняли. Голого Ссыглера два санитара долго поливали ледяной струёй и ржали, а он по-прежнему неподвижно стоял и, глядя в никуда, шевелил губами.
Через два дня Минет Ссыглер, прихрамывая после полученного в две точки, а по-простому говоря, в оба полужопия сульфозина, вошел в кабинет завотделением.
Наум Григорьевич оживился.
- Ну, что покоритель глубин, рассказывай! – растянув тонкие губы в улыбке сказал он.
- Мне бы грелку получить, жопа после сульфозина вашего болит очень, — Ссыглер посмотрел в глаза врачу.
Наум Григорьевич с изумлением заметил, что взгляд Минета стал живым и подвижным и лицо больного уже не напоминает застывший слепок с покойника.
- Получишь грелку, я сестре скажу, чтоб дала. Ну, рассказывай, говноплаватель, как тебя угораздило. 
- Да не знаю я, Наум Григорьевич, плохо помню. Темно все время было как-то, а потом провал, — ответил Ссыглер.
- Как стул твой? Нормализовался?
- Да, спасибо, нормальный стул. Жопа только болит от уколов, сидеть не могу. Наум Григорьевич, а можно попросить?
- Попроси, чего там, — доктор был в хорошем расположении духа.
- Можно мне домой позвонить?

Через месяц Ссыглера выписали.


Теги:





1


Комментарии

#0 16:37  19-04-2010МакЗюзин    
Понравилось. Молодец!
#1 21:53  19-04-2010castingbyme    
Да! Жаль, не выяснили, приехала за Колей «Чайка» или нет.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:13  11-11-2017
: [13] [Палата №6]
действие трындылынды..:


Всё та же, да не та же (стены не так черны, через них уже можно увидеть… ВСЁ… всё что только можно увидеть. К тому же каждую из них, по диагонали, режет 13 букв белого (ц/с)вета – : JEDEM DASSEINE) «комнатка»....
12:13  10-11-2017
: [25] [Палата №6]
Там, где бьёт из века в век
В скалы медленный прибой,
Жил обычный человек
С недокрученной Судьбой.

Или шла не по резьбе,
Или ленью - "вся в отца",
Одного витка Судьбе
Не хватало до Конца.

Человек построил дом,
Посадил десяток лип,
Сына сделал....
00:23  04-11-2017
: [20] [Палата №6]


Этот осенний день вырвет любые нервы,
Льёт бесконечный дождь, ветер кусает злей...
Я открываю дверь старой дрянной таверны:
- Эй, целовальник, брат, ну-ка, скорей налей!

Был виночерпий сед, руки держал в карманах,
Дьявольски одноглаз и непомерно зол:
- Шла бы ты, к чёрту, вон из моего шалмана....
00:14  04-11-2017
: [7] [Палата №6]
Монахи православной-греко-католической конфессии дзенбуддистского матриархата мирно обитали в небольшом монастыре, мест на четыреста. Четыреста мест им хватало в самый раз. Да и не влазило туда больше. Сколько ни пытались сунуть - то кто-то из окна выпадет, то какая то гнида жопой ворота разворотит, а потом молится - "Прости Раджапунта грехи мои тяжкие" - ущерб возмещать не хочет....
19:36  18-10-2017
: [11] [Палата №6]
Зелёный стержень, из тебя я вынул
Зелёный стержень, стал теперь не мил мне

В преддверии грядущих катаклизмов -
Зелёный стержень, стал каким-то лишним

Лелеяла в себе ты этот стержень
И я привык к нему, он стал как Брежнев

Как двери в каземате - неизбежен
Зелёный, ядовитый, адский стержень

Поранился я стержнем тем однажды
В том есть твоя вина - и это важно

Сидел он глубоко проклятым жалом
Был выпестован, крепок, моложав он

Но, после незна...