Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Черная кошка на одной ноге

Черная кошка на одной ноге

Автор: фрейлейн Терговен
   [ принято к публикации 11:35  20-05-2010 | я бля | Просмотров: 439]

Те, кто лежал в больнице давно, наверное, уже забыли, а кто недавно – тот вспомнит, что это за отдельный вид искусства: больничные разговоры. Минувшей зимой угораздило попасть в больницу, да это и объяснимо: о таких морозах, какие грянули, в нашем городе не слыхали уже пятьдесят с лишним лет. В ЛОР-отделение люди не могли попасть по неделе, приходили с направлением, с вещами – все занято, завтра приезжайте. Назавтра та же история. Женщины из других городов снимали гостиницы, ждали подолгу. Мне повезло, я так сильно застудила свой несчастный нос, а заодно ухо, горло и бронхи, что отправлять меня домой по морозу врачи испугались. Нашли мне место, всунули в палату лишнюю койку, где их и так уже было восемь.

Не могу сказать, что я человек замкнутый, необщительный. Более того, профессия у меня такая: не сумеешь как следует разговорить собеседника – работа не пойдет. Поэтому от разговоров я так устала, что решила представиться интровертом и под прикрытием этой легенды спокойно читать книжку. Женщины попытались было втянуть меня в разговоры о здоровье, о мужских изменах, по причине которых две женщины нашей палаты решились на пластику носа. Я сослалась на то, что в моем состоянии, с забитым носом и распухшим горлом, говорить крайне неудобно, при этом случайно, но весьма к месту раскашлялась, и от меня отстали. Да и не очень-то интересной я была собеседницей: на сериалы в коридор не выходила, обсуждать их не умела, а еще у меня дурная привычка в ответ на банальщину не поддакивать, а возражать, если есть что возразить. Ясно, что эти неуместные и неожиданные выпады нарушали плавное течение беседы. Например, зашла речь о красавицах. Гордые своим русским происхождением, наши дамы радовались, что в Европе красивых женщин нет, и не было, и быть не может. Я не вытерпела:
-- Так в Европе охота на ведьм длилась почти четыре столетия! Самых красивых, умных, интересных женщин несколько веков на кострах сжигали. Так откуда же там взяться красивым?

Послышался такой звук, будто в тишине кто-то налетел на кирпичную стенку. Первой опомнилась девушка примерно моих лет, хотя какая я в тридцать с небольшим девушка. Просто ко мне на улицах до сих пор так обращаются. Девушка даже выпрямилась, трогательная в своей пижамке, решительно подошла к моей кровати, где я бесстрастно взирала на нее поверх книги.
-- Здравствуйте! – воскликнула она, – а у нас дедушка Сталин что устраивал? Сколько народу извел?!
-- А как связаны между собой сталинские репрессии двадцатого века и охота на ведьм в средневековой Европе? — удивилась я.
-- А у нас Сталин не убивал народ?! – горячилась девушка, и дамы постарше согласно закивали, видя, что их «сериальная» часть палаты явно прессингует мою «книжную». Надо было замолчать, но я все же не удержалась:
-- То есть Сталин целенаправленно уничтожал красивых женщин? Мужчин не трогал, а только их?
-- Ну почему… И мужчин тоже трогал.
-- Так при чем тут… — начала я и махнула рукой. Книга интереснее. Женщина с пластикой носа, выждав паузу, принялась рассказывать, как застала мужа дома с любовницей, как муж кинулся на нее с кулаками, а любовница все это наблюдала… Я волей-неволей слушала все эти рассказы и боялась за себя: такой любви, как у нас с мужем, точно могут позавидовать боги.

-- Да все они мужики… собаки поганые! – неожиданно отрубила дама в леопардовом халате. Я вздрогнула, отложила книгу.
-- Не говорите про всех, пожалуйста! – попросила я, – у меня ведь тоже муж имеется!
-- Ну, не все, – смягчилась мадам в леопардовом, – но почти все.

Подобные разговоры слегка подтачивали и расшатывали мне нервную систему. Я считала: если у меня нет миллиона долларов, то не значит, что его нет ни у кого. Если у дам нет хорошего мужчины, это вовсе не значит, что их нет вообще. Вот придет муж ко мне в палату, и они убедятся, какой он. Одним глазком взглянуть достаточно, чтобы увидеть, как он меня любит, и вообще какой он волшебный… Но этого сделать не удалось: вскоре меня перевели в другую палату.

Там было значительнее веселее. Соседями моими оказались Наташа, которая, как и я, дожидаясь транспорта на морозе, застудила нос – преподаватель университета, чрезвычайно милая молодая женщина, которую почему-то невзлюбила врач отделения, дама с неулыбчивыми глазами. Ко мне врач относилась более лояльно. Может быть, вспомнила, как год назад меня с тем же заболеванием в их же отделении залечили так, что последствия пришлось исправлять около месяца, но уже в другом отделении: в хирургии. Третья дама в нашей палате застудила ухо. Она и в свои пятьдесят лет выглядела красавицей – блондинка, сохранившая стройную фигуру и красивые ноги, которыми она не стеснялась козырять по больнице, вводя в смущение врачей и больных мужского пола. Ира была женой крупного бизнесмена, который занимался нефтью и умер от тяжелой болезни, оставив любимой жене такое наследство, которого хватило бы купить несколько таких больниц, в какой лежали мы. Но Ира сама всю жизнь отлично зарабатывала, а стало быть, деньги считать умела. И обратилась в обычную больницу, а зачем ей платить частным врачам, если у нее полис имеется? Так мы все трое оказались в одной палате.

У Наташи был маленький сын и любящий муж. У Ирины – воспоминания о такой любви, о которой мечтает каждая женщина. Что касается меня, то я была влюблена в своего мужа с первого же момента знакомства и все последующие одиннадцать лет, и его звонки и сообщения вызывали совершенно неприличную радость, которую я никак не могла научиться скрывать. Соседки по палатке снисходительно посмеивались, но, в общем, были рады за меня. Особенно когда посмотрели на него вживую. Он мало кого оставлял равнодушным даже после нескольких минут общения.
Я и сама была за нас троих рада. Когда-то, в студенческие годы, меня постигла первая и пока единственная неудача на личном фронте. И я с отвращением смотрела тогда на целующиеся парочки, мстительно думая: «Притворяются тут… изображают…» И только встретив мужа, я совершенно искренне полюбила любовь: с радостью часами слушала рассказы подружек, которые наконец встретили «его!», и искренне убеждала тех, кто еще не встретил, подождать, потому что «он!» того стоит. Мне казалось – вот я шла по земле, а потом словно какой-то воздушный поток поднял и понес, и живу с тех пор, земли не касаюсь. Когда я сказала об это Ирине, она подтвердила: да, с мужем у нее было такое же чувство.

Однажды вечером, перед отбоем, Наташа предложила перед сном рассказывать страшилки. А поводом, я думаю, было то, что в этот день женщина из соседней палаты погадала нам на картах. Она не была профессионалом в этой области, просто могла раскинуть для желающих карты. Но все совпало настолько точно, что нам троим стало не по себе.

-- Были деньги, — объявила мне наша гадалка-любительница, — через них был дом.
-- Да, — подтвердила я, — у мужа оказалась крупная сумма на руках, и он купил дом.
-- Была радость, но и слезы через этот дом. Какая-то женщина, через нее ревность. Вдова – разведенная.С домом она как-то связана, и слезы – через нее и этот дом, видимо, посещала она его.
— Да, – вздрогнула я, – есть такая мадам. Лена называется. На год меня старше. Муж купил дом через ее знакомых, и она там появляется как у себя дома. Причем ведет себя так, будто имеет все права и на дом, и на мужа. Не грубит мне открыто, но так смотрит всегда самодовольно… Как будто я пустое место, а она королева. С чего бы? Образования никакого, работа у нее, можно сказать, неквалифицированная. Ни положения в городе, ни друзей серьезных. Мне знакомые не раз говорили, чтобы я ей не доверяла. Но она из себя такую мать Терезу строит, всем помогать рвется, даже когда ее не просят. И под видом этой помощи все время у нас дома отирается. То носочки свяжет, то в огороде помочь приедет. Но если мне за ее носочки и рассаду придется своей репутацией расплачиваться, то не надо мне такой помощи. Хороша я буду, если с ее подачи разговоры пойдут – от меня муж гуляет…
-- А муж-то что говорит? – полюбопытствовали девчонки.
-- Да ничего, говорит, она мне так помогает, столько всего для меня делает, а ты ее не ценишь, своей ревностью достала. Хотя и в мыслях не было ревновать. Наоборот, с нее эта тема началась, муж ни с того, ни с чего начал спрашивать: «А вот Лена переживает, не ревнуешь ли ты к ней?» Я так удивилась. Говорю – вокруг нас куча знакомых девчонок, почему я должна ревновать именно к ней? Что в ней такого особенного? Если она как-то предосудительно себя ведет и считает, что может дать повод для ревности, то пусть ведет себя по-другому, проблем-то. Пусть держится подальше от тебя, и все тут». А муж так вздыхает: «Ну вот, я так и знал, что ты заревнуешь. Она просто за тебя переживает, ведь ты же знаешь, что мы с ней часто общаемся». Ой, давайте уже дальше, – вспомнила я про гадание, – а то я мертвого заболтаю.
-- Вот враг выпадает. И этот враг – опять эта женщина, вдова. Ссоры какие-то через нее. Вот! Обман, посмотри-ка. С ее стороны и… со стороны мужа. Была встреча, был разговор неприятный. Опять же разговор – о ней, и с домом связанный. Болезнь какая-то, и через нее казенный дом –вот тебе выпадает то, что сейчас.
-- Это и понятно, я же в больнице, – усмехнулась я. Особо в гадания никогда не верила, но настроение испортилось. Если уж посторонним людям так много известно о моей жизни, что же думают друзья? Что Лена уводит моего мужа, а я ничего поделать не могу? А что, скажите, в такой ситуации делать. Урезонить обоих – выставить себя ревнивой дурой. Молчать и попустительствовать дальше – еще не лучше, выглядит как трусость. Словом, бедная жена в ююбой роли выглядит непривлекательно. Запретить им видеться? Запрещала. Точнее, просила. Муж торжественно обещал, что больше не будет, но опять звонили подруги, рассказывали про какой-нибудь пикник или день рождения, где я быть не смогла, и случайно проговаривались, что опять была эта Лена, и она пришла вместе с ним, и вместе же уходили. Муж в ответ на вопросы злился, объяснял эту таинственность тем, что не желает меня нервировать. Все слова, что скрытность и ложь нервирует меня куда больше, во внимание не принимались. Жалел бедную Лену, у которой жизнь и без того тяжелая, еще и я запрещаю ему помочь ей по хозяйству.

Я знаю примерно таких дам, как эта Лена. Тяжелая жизнь приучила их выживать любой ценой. Увести мужа своей знакомой – не подлость, а, напротив, повод гордиться. Вроде как лишний орден себе на грудь навесила. И вместо меди – сияет самодовольство: «А по-другому и быть не могло». Как правило, такие дамы считают нормой всячески афишировать свою связь с женатыми мужчинами. И если законная, но обманываемая жена не зовет мужа к телефону, дама возмущается и предлагает повозмущаться мне: «Уже давно всем известно, кто я такая, а она его не зовет, говорит – дома нет. Представляешь, наглость?»
Ох, милый мой, чем же я-то такое заслужила? Никогда на привязи не держала, в общении не ограничивала, и вот дожила: на старости лет заслужила звание ревнивой жены, которая мечтает привязать мужа к своей юбке. Вот уж глупость. Меня сроду никто привязать не мог, и зачем мне муж, которого надо выгуливать на цепочке. На то он и мужчина на то и мужчина, чтобы мог сам решить, кто ему нужнее. Что за мужик, которого женщины тянут в разные стороны, как игрушечного медвежонка, а безропотно принимает их выбор?

Гадание закончилось удачей. Наша прорицательница даже сама повеселела: такое очень редко выпадает в конце, сказала она, сразу несколько карт сложилось хорошо. А я и не сомневалась. Не для того меня природа такой создала, чтобы я себя несчастьям доверила.

После в палате, уже поужинав и попив чаю, погрызя фрукты, долго обсуждали то, о чем говорили во время гадания. Так вышло, что все трое, соглашаясь с картами, сами рассказали свою жизнь. У Наташи умерла жена брата, и в точности так все рассказали карты. Болезнь в казенном доме в настоящее время выпала всем троим. Ирине карты рассказали все перипетии ее сложной жизни красивой и богатой женщины, с любовью мужчин, с завистью женщин. Больше всего Иру волновало, встретит ли она личное счастье? Но ей выпал какой-то обманщик, что-то связанное с деньгами и любовью. Ирина сначала погрустнела, но, собрав свою незаурядную волю, объявила: «Значит, какой-то альфонс приклеится! Тогда не надо мне никого, одна буду!»

-- Я, в общем-то, к этой Лене даже не ревную, – рассуждала я потом, – ревновать можно к тому, кто выше тебя по всем параметрам. А она… ну разве что ростом меня выше. Но тут я спокойна, моему мужу такие огромные женщины не нравятся. Грубоватая она какая-то, деревенская. И говорит — «помыласЯ», «оделасЯ»… Ударения неправильно ставит, а у меня муж лингвист, его это вообще раздражает. И поговорить с ней совершенно не о чем. Вот знаете, – я доверительно понизила голос, — бывает так. Что-то рассказываешь при ней, а она молчит, на тебя смотрит, и вдруг – раз! – замолкаешь. Такое внезапное ощущение, что я не то говорю, не то делаю. В любой, самой интересной компании так: если она присутствует – разговор не клеится, хоть ты тресни. Люди за уши веселье из себя вытаскивать пытаются, и все равно как покойник в доме. С ней можно только послушать, что она про свою жизнь рассказывает. Про своих мужей, про детей, какие с ними проблемы.
-- А у нее что, дети есть? – удивилась Наташа.
-- Да, двое, и муж. Ну, не спорю, она очень хозяйственная, огород, дом, стирка. Но у меня другие есть преимущества. Я делаю из жизни праздник. Я мужу даю общение, интересы, новые знакомства, это артисты, художники, спортсмены, яркие люди – все то, что ему нравится. И он там свой, на любом уровне, вплоть до банкета президентской администрации, сумеет себя держать. Представляю эту Лену с ним на банкете… – не удержалась я и хмыкнула. – Да и кто ее туда пустит. Про внешность судить не берусь, это уж на любителя. Кому-то она покажется, красивой, а кому-то я кажусь совершенной красавицей. Но, скажу вам честно, без хвастовства…
Я помолчала, думая – стоит ли говорить,. Но ведь это правда. Я все-таки еще понизила голос:

-- Мужики-то как с ума сходят. Полчаса, бывает, поговорить достаточно – и все, он влюбился. Пишет потом годами, звонит, про любовь рассказывает. Что я его идеал, что забыть не может. Ужас какой-то, не знаю, что с этим делать. Скольким уже жизнь испортила…
-- А что такого, – спокойно вступила Наташа, – я вот не мужик, но мне с тобой интересно. К тебе правда людей тянет.
-- То же самое скажу, – подтвердила Ирина.
-- Так что я насчет себя не комплексую нисколько. Любили и любить будут. Вот и сейчас пишут… наверное, про любовь, – усмехнулась я, услышав звук пришедшего на телефон сообщения. В последнее время, как, впрочем, все последние годы, мне нередко приходят сообщения и письма от поклонников всей страны самого разнообразного содержания. Робкие кавалеры мечтают прикоснуться губами к волосам и нежно поправить одеялко на моей кроватке. Другие, более смелые, но без фантазии, пишут в основном в трех вариантах: «Хочу тебя», «хочу тебя сильно», и «хочу тебя прямо сейчас». Иногда я отвечала что-нибудь шуточное, вроде: «Но я не могу прямо сейчас, до конца работы еще два часа!» Еще эти сообщения я порой показывала мужу, и мы веселились.


На этот раз писал любимый. «Мое сердце только для тебя. Только твое оно. Спокойной ночки, девочка моя любимая!». От любви внутри что-то растаяло и потекло, как льдинка по стеклу. Я не удержалась и прочитала сообщение девчонкам. В коридоре выключили телевизор. Время отбоя.

Надо сказать, что каждый вечер мы себя чувствовали школьницами в пионерском лагере, которых вожатые силком загоняют в постель. Дисциплина здесь была очень строгой, а наша палата дольше всех не гасила свет. Когда дежурная медсестра самолично его выключала и закрывала дверь, мы еще долго хихикали, вспоминая разные истории. Дверь открывалась, медсестра грозно вопрошала: «Почему не спим?» И мы трое – экс-жена олигарха, преподаватель университета и я, довольно известный в городе человек творческой профессии, тут же мышками сновали под одеяла и делали вид, что нас здесь нет. После ее ухода опять взрывались смехом. В этот вечер Наташа предложила рассказывать страшилки. Наверное, это после гаданий мы настроились на потустороннее и чувствовали потребность щекотать нервы дальше. Мы улеглись поудобнее и стали вспоминать, что у нас в жизни было страшного.

-- В общем, жила одна женщина, – начала Наташа как застрельщица, – у нас в деревне. И поговаривали, что она ведьма. И вот однажды зашла она к соседке попросить соли. Ну, а у той не было соли.

Было тихо. За окном проехала машина. На стене от света фонаря махали лапами деревья, показывали что-то узловатыми пальцами. Мы тоже притихли.

-- Ну, и не дала она ей соли. А та бабка сказала: «Ты меня попомнишь». И вот приходит к соседке на двор кошка…

При этих словах у меня в памяти что-то заскреблось. Что-то отдаленное – попросила соседка соли, кошка, черная… Господи. Вспомнила. Пальцы озябли от воспоминания. Сердце заколотилось, как будто сейчас предстояло выходить на сцену. «Я расскажу потом», — подумала я. Страшилка Наташи оказалась типичным рассказом о том, как кошке-пакостнице сломали ногу, а наутро бабка-ведьма ковыляла по деревне уже на костылях. Несмотря на то, что подобные сюжеты мы уже слышали, но ужаснулись еще раз. За окном что-то прошуршало. Мы спрятались под одеяла глубже и затаились.

-- А вот я расскажу, – тихо начала я. Никто не возразил. – Была у меня подружка. Веселая такая, симпатичная. Кудряшки вокруг лба. Все ее любили. И вот однажды приходит к ее матери соседка. Соли попросить. А у матери не было соли.
--Нельзя же соль на ночь давать, – подсказала Ирина, внимательно слушая.
-- Может быть. Ну вот, а бабка-то и говорит: «Ну, попомнишь ты меня!» И однажды подружка ночью встала, воды попить, что ли. А мать сидит в темноте, на стуле, и спать не ложится. Подружка спрашивает: «Ты чего?» А мать говорит: «Посиди со мной. Не хотела тебя пугать, но это каждую ночь». И ровно через сколько-то времени начался такой звук, будто палка по кровати колотит, колотит, сильно так… Свет они не зажигали. Потом все стихло. Мать с дочкой спать легла, в другой комнате. А утром диван складывать – а там внутри ножка от стула лежит. А стула такого в доме сроду не было. И продолжалось это какое-то время… — у меня у самой в животе похолодело от страха. Захотелось закурить, хотя я к тому времени почти бросила. Девчонки притихли. И на улице молчало, будто ночь, носом прижавшись к стеклу, тоже слушала.

-- Ну вот… — продолжала я. — И был у подружки день рождения. Пятнадцать ей исполнялось. И пошли они праздновать, лето было, где-то в сквере сидели, или в детском садике вечером, в общем, на открытом воздухе. Потом вторая девчонка ушла, а подружка с пацанами осталась. Точнее, та девчонка убежала. Но она никому ничего не сказала почему-то, вырвалась и домой пришла, спать легла. Видимо, в шоке была. А моя подружка там осталась.

На стене беззвучно шуршали тени. Медсестра, видимо, удовлетворившись тишиной из второй палаты, больше не появлялась.
-- Ну вот…
-- А на следующий вечер ее нашли. Компания праздновала что-то там же, одна из девчонок за веранду отлучилась, в туалет. Ну, подружку и нашли. Горло перерезано, лицо все… — я не смогла сказать – «порвано», сказала: — ….изуродовано. Вся в следах от окурков. Девчонки ее домой понесли, но голова плохо держалась, они ее бросили и за помощью побежали. Вот.

Самое главное было позади, и я уже спокойнее закончила рассказ:

-- А потом ровно через полгода ее брата на улице зарезали. Кто – не нашли. Они втроем жили – подружка, мать и старший брат. Видный парень такой был, красивый, яркий. Веселый. Весь двор его уважал. Ну, а мать после этого увезли в сумасшедший дом. Вот так за полгода всю семью извели…

Тишина длилась всего несколько секунд.
-- Да ну вас с вашими страшилками! – в сердцах не выдержала Ира, – давайте спать лучше!
-- Точно, – поддержала Наташа, – я думала, вспомним байки, как в пионерском лагере рассказывали, а тут такая страшилка, что я теперь полночи не усну.
-- Это все правда, — робко вставила я. Самой было не по себе после своего рассказа.

Девчонки попытались уснуть, но еще долго ворочались. Ире не давало покоя ухо, Наташка не знала, как поудобнее уложить голову с трубочкой-дренажиком в носу. У меня такой же дренажик стоял уже пятый день, я к нему привыкла. Но спать тоже не хотелось. Я задумалась.

Господи, и хватает же у меня совести на жизнь жаловаться! А поводов для жалоб той зимой у меня было предостаточно. В минуты отчаянной слабости я даже сетовала на судьбу: за что? Для начала я (к счастью, пассажиром, а не на своей машине), влетела в аварию, что привело к длительной потере сознания и к многочисленным шрамам на лице, лицо зашивали, особенно пострадал левый глаз. Мне столько говорили про мои красивые глаза, что я всерьез затосковала. Потом решила, что это мне наука – не придавать столько значения своей внешности, ибо тлен это. Да еще после сильного сотрясения наступила жуткая депрессия, и любая мелочь, вплоть до уведенной кем-то авторучки, превращалась в катастрофу, из-за которой впору свести счеты с жизнью. Затем из квартиры знакомого украли лежавшие там вещи, телефон и фотоаппарат. Телефон личный, ладно, а вот фотоаппарат дорогой и служебный, за него надо рассчитываться, а с чего – понятия не имею. Пока я с этими авариями и морозами попадала в больницы и лечилась, на работе сочли, что прекрасно обойдутся без меня. По выходе из больницы мне предстояло решать этот вопрос с начальством.

Но если, как это сделал Робинзон Крузо, провести черту между плюсами и минусами, то я все же оказываюсь в огромном плюсе. После аварии я осталась жива, хотя после удара такой силы все могло закончиться гораздо хуже. И даже глаз отлично видит, а шрамы сойдут… надеюсь. У меня прекрасная творческая профессия, достаточно ума и опыта, чтобы не остаться без работы ни при каком раскладе. Украли фотоаппарат – безотказная примета: скоро грядет прибыль. Это еще ни разу не подводило. У меня есть друзья, а главное – любимый и любящий муж. От одного воспоминания о нем волна любви прокатилась и замерла где-то в районе груди, усыпляя. Все у меня хорошо. На самом деле… Что может быть страшного в жизни, пока ты ее потерял ее?

Прибыль меня ждала совсем скоро: объявили номинантов на ежегодную премию мэра, и премия, а также звание лучшего сотрудника года в своей области досталось мне. Так что все у меня было хорошо на тот момент. И том, что с Леной мой муж живет вот уже три года, я узнала от нее лишь спустя два дня после выхода из больницы.




Теги:





0


Комментарии

#0 13:35  20-05-2010С.С.Г.    
нормально написано, но рассказ чисто бапскей и для бап, посему дочитать не смог — как-то похуй чем это всё кончится
#1 14:00  20-05-2010Поликарп Плагиатов    
бля… если б не было вступления — пояснилова… м.б. и дочитал бы… а так… извините, я пас
#2 15:23  20-05-2010Лев Рыжков    
Хороший рассказ. Не сказать, чтобы так уж ни о чем.
#3 20:33  20-05-2010фрейлейн Терговен    
Тупая опечатка в конце, из-за которой непонятно.


Что может быть страшного в жизни, пока ты ее потерял ее?
--------
пока ты не потерял ее. Да и перечитала, нашла опечатки еще… извините

#4 20:40  20-05-2010Прол Джэв    
Да ничо страшного, фройляйн. Я эту фразу для себя так и переделал. Здесь есть фрики, которые без черновиков прямо в приёмник пишут. Так шо очепятки — не самое страшное…
#5 09:01  21-05-2010Александр Потоцкий    
до конца не дочитал, ибо с середины сие творение, начало напоминать рассказы херомантического толка в семи днях.
#6 11:05  21-05-2010Шева    
Не-а.
#7 11:56  21-05-2010хуесосная фашня    
С логикой в рассказе не всё в порядке.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [0] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [19] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....