Внеклассные уроки

Автор: Йети Без малого семь миллиардов разнообразных миров сталкиваются на нашем Шарике в бесконечном Броуновском движении. В каждом – свои цвета, вкусы, ощущения, своя любовь и своя правда. Так я себе представляю людей сейчас. А тогда мне было пятнадцать, я был полон юношеского максимализма, и имел свои понятия о чести.

В зимние каникулы у нас гостил Колёк. Какой-то дальний родственник из деревни. Он кое-как закончил семестр в лесотехническом техникуме, и решил на Новый Год остаться в городе. Парень обладал особым, «фольклёрным» чувством юмора. Явно не относился к двуногим разряда «все пошли и я пошёл», однако слушал меня открыв рот. Немного пообщавшись, мы как-то обнаружили, что между нами много общего, и на этой почве подружились. Неделю мы провели весело, усугубляя свои похождения «Агдамом» и «Волжским». Зубились в карты, ходили на танцульки, заглядывали в «клуб офицеров», где я учил Колька играть на бильярде. В воскресенье вечером, накануне первого дня занятий, мой друган засобирался к себе в общагу. Не скажу, что мне пришлось долго уговаривать его «ещё немного посидеть»: на руках у меня был веский аргумент – банка браги, которую я «отмутил» у соседки.

Около полуночи, изрядно навеселе, мы вывалились из дому: я, естественно, считал своим долгом проводить гостя. «Гость» ничего не имел против столь благородного порыва.
- Не ссы, Колян, со мной тебя никто не тронет! – бахвалился я.
- Кто ссыт, тот гибнет! – бодро отвечал Колёк.
Тут, с вашего позволения, сделаю небольшой экскурс в прошлое. Для подростков моего возраста и круга драки в то время были и спортом, и развлечением, и способом самоутверждения. Наш заречный район был самым хулиганским в городе. И любой залётный фраер, да ещё в тёмное время суток, да ещё будучи в изрядном подпитии, огребал там хороших «люлей» со стопроцентной гарантией. А для меня, сироты, улица была родным домом. Я не пропускал ни одной «стрелки», ни одной «махаловки», и пользовался определённым авторитетом в своей возрастной категории. Так что, в моих «понтах» была доля истины.

По «зареке» прошлись, горланя «ой мороз, мороз…» и «шумел камыш, деревья гнулись…». Колькино общежитие располагалось сразу на противоположном берегу, и чтобы не делать крюк, мы пересекли реку прямо по льду. Правый берег у нас в этом месте очень высокий и крутой. Гору штурмовали с хохотом и матом. Из-за скользких ботинок я всё время падал, и периодически скатывался вниз. Колек, как мог, помогал мне. Не добравшись до вершины каких-нибудь метров десять, мы остановились на небольшой горизонтальной площадке отдышаться и стряхнуть с себя снег.
- Ну чо, Колёк, тут уж сам поди доберёшься – решив, что с меня хватит альпинизма, предложил я – забегай в гости! Если кто будет залупаться – говори, что ты мой брат.
- Давай, братуха! – Колёк сердечно хлопнул меня по плечу – до субботы! Как говорится, не дорога гостьба, а дорога дружба!

Я курил и смотрел ему вслед. Вот он выкарабкался на пешеходную дорожку (из-за темноты я различал только его смутный силуэт), вот откуда-то возникли ещё две фигуры… Произошёл короткий диалог, который я не мог слышать со своего места. Но сурдопереводчик в моей голове чётко расшифровал эту пантомиму:
«Дай закурить!»
«Сейчас…»
«Кого-кого ты на хуй-то послал?!»
Я вижу, как Колькина тень валится с ног, и моментально оценив диспозицию, начинаю вызывать огонь на себя:
- Вы чё, мразьтюганы, давно в чужих руках не обсирались?! Я же вас поугандошиваю на хуй! Спускайтесь сюда, кто ебаться захотел!
…Противник яростно обрушился на меня с господствующей высоты: на ногах я продержался не более минуты. Видимо, они сильно разозлились, потому что пинали меня долго и старательно.
- Отъебу! Зарежу! В карты проиграю! – орал я из «глухой защиты» – Колян, доставай волыну, мочи этих гадов наглушняк! – моя беспомощная злоба только распаляла их. …То ли они устали и скинули меня вниз, то ли просто «зафутболили» без адреса – только очнулся я на реке. Замёрз. Шапка неизвестно где. Один глаз успел заплыть, и ничего не видит. Подняв воротник, поплёлся домой. «Что же с Коляном? Неужели порезали?» — это были первые более-менее ясные мысли, посетившие мою голову.

Через день, едва ощутив что кое-как могу передвигаться, я пришёл в «лесотехническую» общагу. Колька спал в своей комнате, укрывшись одеялом с головой.
- Колёк, ты как? – растолкал я его.
- Херово, братан… Вчера нахуярились, как цуцыки…
А ведь я так и думал… просто не хотел в это верить…
- Нахуярились?! А позавчера? Почему ты не спустился, когда меня месили?
- А смысл?
- Так я же спецом отвлёк их!
- А зачем?
- Да мы могли бы ушатать этих гандонов!
- Думаешь?
Я не знал, как поступить в этой ситуации. Он мне вдруг представился таким жалким…
- Хуй с тобой, живи уродом! – вслух подвёл я итог своим недолгим размышлениям.
…Какой-то студент завязывал шнурки у дверей. Идя на выход, я пинком освободил себе дорогу: как всегда, под раздачу попадает невинный.

«Не идеализируй людей, сынок» — учу я своего Кирюху – «разочарование – поганая штука!». Но иногда, глядя на него, понимаю что эти уроки он проходит сам.