Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Теперь о любви...

Теперь о любви...

Автор: Голем
   [ принято к публикации 18:07  27-08-2011 | бырь | Просмотров: 527]
День молча сменит ночь за твоим окном, любимая моя…
(Вячеслав БЫКОВ)

* * *

1.
– Завтракать будешь? – спрашивает она, пробегая глазами плиту-сковородки-кастрюли – словно журнал перелистывает. Вместо ответа я обнимаю её. Постояв с минуту, она выбирается из объятий и толкает меня в сторону ванной: сходи, умойся – эх, ты, лягуха-путешественник…
Всю предыдущую ночь я провёл на ногах. Как звали эту женщину? Не скажу.
Имя любимой – это очень и очень много.

2.
Смена кадров рапидом.
… продолжается утро, она растирает меня после душа банным полотенцем… мы опускаемся на пушистые простыни, не расцепляя рук… размеренно ласкаем друг друга и вдруг – взрываемся изнутри! Мы дышим, как рабы на галерах, угнетённо и прерывисто.
Изредка она стонет, даже вскрикивает, будто от затаённой боли… а я без устали сминаю, накрываю, переворачиваю её, будто заново творю себе Еву. Мы радостно-неуклюжи и похожи на рептилий, размышляю я отстранённо. На парочку рептилий, рехнувшихся после спячки.
Странные ассоциации, это резвится бессонница. Наступает минутная передышка.
Я закуриваю, замотавшись в простыню, и сажусь на пол возле раскрытой балконной двери. Женщина накидывает на плечи ярко-жёлтый халатик. Присев на корточки, она листает – имейте в виду, это я её попросил! – альбомы с детскими фотографиями. Я слушаю сбивчивый рассказ о родословной огромной семьи, и с каждой фотки сияют огромные глазищи, суженные по краям татарским разрезом. Да, букет кровей фантастический! Она – всего понемножку.
Полька-татарка-хохлушка, даже еврейка.
Но в совокупности русская.

3.
… едва докурив, я провожу рукой по вздрагивающей, узкой спине – и женщина вспыхивает предсказуемо, как фосфорная спичка… она загорается и тут же никнет, умоляя о снисхождении… и я отвергаю эту мольбу. Ни дать, ни взять – индейский бог Маниту, самодовольно думаю я.
Ещё с десяток минут я, божество задрипанное, извергаю в неё огненную лаву, пока под слоем вулканического пепла вновь не нарастают конвульсии… и знойный поток сменяется томной негой… а чего вы, собственно, ждали от мэнээса, кроме сексуальной активности?
Материальной поддержки? Я не хожу по Данаям дождиком из золотых монет.
К спонсорам — налево по коридору. Впрочем, я не стреляю у Данай и стольники до получки.
Но всё это разом вылетает из головы. Что со мной? Стоит женщине притронуться ко мне, как всё начинается заново. Ни кофе с коньяком, ни фенамин не отрыли бы этакую бездну жеребячьих способностей! Так что же творится?
Женщина склоняется ко мне, качнув гроздьями тяжёлой, нежно-невесомой груди.
Взмокшие от пота локоны на висках кажутся смятыми кружевами.
– Ещё хочешь? – спрашивает она заговорщическим полушёпотом.
– Нет, – отвечаю, пытаясь выглядеть безразличным.
– А будешь?
– Конечно, буду!

4.
… еще через час мы лежим уже в полном изнеможении.
Наконец подруга встаёт и, чуть пошатываясь, бредёт в душ.
Выглядит она, правду сказать, не ахти – что уж про меня говорить!
Затем происходит… сейчас объясню: представьте, что вас по ошибке засунули вместе с бельем в стиральную машину и включили мотор. Побарахтались вы пару рабочих циклов, пока не выбрались на волю, имея антураж соответственно ситуации. Так вот, через две-три минуты вместо ушедшей в растрёпанных чувствах подруги появляется изящно одетая незнакомка. Красоты неописуемой. Настоящая королева. Вот ужас-то…
Стоит завоевать женщину, и ты попадаешь к ней в рабство.
– Чего разлёгся? – молвит царственная особа. – Ты как, живой? Давай в кафе, что ли, сходим… Или так прогуляемся!
Я благодарно киваю, не сразу очнувшись.
Может, она не заметила моего смятения?

5.
… круговую оборону в кафе мы выдерживаем недолго.
Слишком разителен контраст между нами и соседями по приторно-нарядному полуподвалу. Мы почему-то всех раздражаем… может, потому, что откровенно счастливы? Мужчины открыто пялятся на мою спутницу, потом на меня. Зависть на их лицах сменяется недоумением и злостью.
Я потихоньку закипаю, моя спутница тоже. Да что вам тут, каз-злы – музей восковых фигур?! Соседки нервно тормошат своих кавалеров, треща остатками выщипанных бровей. Мнителен я, или мужикам на самом деле не пьётся-не сидится? Дурдом какой-то, выездная кунсткамера. Кухня, кстати, тоже не ахти. Обстановка продолжает накаляться. Теперь и подруга нервно косится по сторонам. Едим в молчании.
Затем королева указывает глазами на дверь.
– Покажи мне вечерний Донецк! – громко говорю я и кладу, прямо в объедки, половину наличных денег. На последние гусарю, да и чёрт с ними.
Мы долго бродим по каким-то улицам, и я ничего не вижу, кроме неё.

6.
… я открыл эту женщину, словно элементарную частицу, на школе по масс-спектрометрии в Тбилиси. Шатенка лет тридцати дышала удивительной красотой и грацией, настолько удивительной, что пузатые академики и лысеющие доценты, едва выбравшись в кулуары между докладами, сразу же пускались вокруг неё в хоровод, возбуждая злость и зависть в прочих учёных девах. Неотразимая хохлушка, чуть в теле, но лёгкая на ногу, заезжим мастерам высшего кобеляжа только улыбалась и поддакивала, никого особенно не выделяя.
Я наблюдал за ней и молча грыз ногти – фигурально, разумеется.
Что я мог противопоставить, питерский мониак… э-э, мэнээс?

7.
… мой час пробил, когда ленинградская секция устроила в холле гостиницы импровизированный концерт. В общей сложности у нас в лаборатории лабали на гитаре человек семь или восемь.
Такая вот «поющая эскадрилья». В то время, как и многие питерцы, я увлекался псевдо-одесскими балладами Розенбаума – подобно тому, как нынче развлекаюсь стилизацией подобной прозы.
Мою избранницу, я видел, окончательно пробило на «Утиной охоте» и «Заходите к нам на огонёк». Лицо её окаменело: она слушала меня, замерев от восторга.

Неважно я пою, да и на гитаре получается так себе. «Так себе» у меня и другое-прочее…
Но выступление удалось – всё-таки пел для неё!
Что многое объясняет.
– Концерт окончен! – объявил конферансье-завлаб, и в холле грянули танцы.
Теперь к предмету интереса вообще не пробиться: повезло только с третьего раза. Я протянул ей руку. Пары уже теснились, музыка грохотала и выла. Она оттолкнула чересчур напористого кавалера. Шагнула ко мне, доверчивым жестом положив на плечи обе руки – и вдруг взглянула прямо в глаза. Всё разом смолкло. На мгновение я ощутил лёгкий ужас, словно от падения в бездну.

8.
… кто-то из наших заметил, что мы почти не двигались в танце.
Я говорил с ней весь вечер… она изредка кивала, а может, задавала вопросы.
Через три дня, поощряемый всей питерской кодлой, я переехал со своим барахлишком в её гостиничный номер, этажом ниже моего. Её соседку без особых хлопот и угрызений совести сманил в кровать мой сосед, доцент-неорганик. Вряд ли кто-то из четверых сожалел о переменах в быту.
Негодовала только администрация гостиницы.

Хрупкая администраторша очень горячилась по нашему поводу, но неважно говорила по-русски. Для поправки акцента трое самых подготовленных питерцев втянули несчастную жертву служебного рвения в дегустацию ящика киндзмараули… И нас оставили в покое. Остававшуюся до отъезда неделю мы практически не расставались. Я завидовал самому себе. Потрясающей красоты женщина, столь близкая по темпераменту, научным и личностным интересам, образу жизни, взяла да и ответила на моё чувство! Всё внутри меня плясало и пело, словно в индийском кино.
Хачапури мы запивали красным вином, потом шли бродить по старому Тбилиси, а ужинать забредали в «Воды Лагидзе».
Школа стушевалась на второй план…

9.
… спустя три месяца после Тбилиси меня самолётом отправили в Киев.
Нужно было пройтись по служебным делам, а также доставить с оказией автореферат на отзыв официальному оппоненту. На носу была защита кандидатской. Командировка на три дня, а дел, как водится – на четверть часа. Куда податься? Фланировать по Крещатику, пока не встретится переговорный пункт?
Звоню подруге:
– А я сейчас в Киеве! Не знаю, чем бы заняться.
– Ко мне лети! – отвечает она, заливаясь хохотом.
Типичная хохлушка: ржёт себе, и никакого сочувствия!
Я вспоминаю плавное колыхание её груди, сияющие глаза… и говорю:
– А что, это мысль!
Если денег на дорогу хватит, ехидничает внутренний голос.
Побеседовав ещё минуту-другую (с ней, конечно, а не с внутренним голосом), я нехотя вешаю трубку. Но идея уже проросла и активно плодоносит…

10.
… через час я стою в киевском аэропорту и разглядываю огромную карту Украины. Вот он, Донецк. Практически, рукой подать! Жаль только, рейсов из Киева нет… а что произрастает поблизости? Харьков и Ворошиловград, нынешний Луганск, и этот, кажется, поближе будет. Покупаю билет и снова звоню ей:
– Жди, через три часа вылетаю в Ворошиловград!
– Дурень ты, дурень! – говорит она с мягчайшей укоризной. – Летел бы в Харьков. Проще к нам добираться на перекладных…

Но где там!
Пассажира, взлетевшего в небо еще до посадки, разве что пуля в лоб остановит.
Подумаешь, говна-пирога, храбрюсь из последних сил, аэродром подскока не тот выбрал… Менять билеты – деньги терять, а их и так в обрез. Так что – летим! Рейс промелькнул незаметно, а следом и поездка к луганскому автовокзалу. Что тут добавить? Смеркалось…
Автовокзал встретил меня известием, что последний автобус в Донецк ушёл полтора часа назад. Следующий рейс в семь тридцать утра. На часах – половина одиннадцатого. Хреново, но ждать до утра немыслимо.
В сгустившихся сумерках я выхожу на разбитое асфальтовое шоссе Ворошиловград-Донецк. Мысленно осеняю себя крестным знамением и топаю, как Ломоносов за наукой. Чепуха, каких-то вёрст двести. Ночная степь величественна. Рядом с трассой египетскими пирамидами высятся терриконы – гигантские холмы породы, вынутой из угольных шахт. Пару раз меня догоняет и принимает на борт автобус, везущий шахтёров в ночную смену. Это, конечно, здорово!
В итоге топать остаётся всего километров семь или восемь.

11.
… мой донецкий анабасис заканчивается перед рассветом.
В половине седьмого утра, со стороны деревни Чмаровки… нет-нет, возле платформы донецкого автовокзала я стою в одиночестве, словно сельский памятник Ильичу. Со мной импортный «дипломат» с парой белья да мизерным набором средств гигиены, угнетаемым бутылкой шампанского и коробочкой ленинградских конфет, привезённых в качестве сувенира для киевского оппонента. Ладно, профессура перетопчется! Остатки здравого смысла сообщают: неплохо бы привести одежду в порядок.
Отряхиваюсь ладонью, снимаю пиджак, развязываю галстук.
Расстегнув половину пуговиц, кое-как сдёргиваю через голову пропотевшую сорочку и достаю из «дипломата» свежую (едешь на два дня – бери три сорочки, наставляли родители в сопливом розовом детстве).
Носки неплохо бы постирать, да где ж тут…

12.
… а тут, словно купальщицу в кустах, меня настигает неожиданный соглядатай. На платформе появляется отрок лет четырех-пяти.
Глаза его сияют, как у римского триумфатора.
Налюбовавшись, визитёр сообщает писклявым басом:
– А меня Ситлана-Иосьна отругала, что я маечку на прогулке снял! Ты, дядя, больной?
Преодолевая оторопь от постановки вопроса, я отвечаю:
– Ничего-ничего. Мне уже лучше.
К счастью, отпрыска быстро уводят, избавляя меня от рискованной дискуссии.
Еле дождавшись семи утра, накручиваю диск единственного на вокзале телефона-автомата, и после пары гудков в трубке раздаётся сонный, полуохрипший голос:
– Ты где? Так… стой, где стоишь. Никуда больше не шевелись!
Мне не хочется поправлять эту несравненную речь.
Любимая спешит, и через двадцать минут я наконец-то погружаюсь в неё.
Так проходит почти трое суток.

13.
Смена декораций, съёмка окончена.
… через год с небольшим, в день её рождения, я вышлю донецким авиарейсом охапку лиловых роз. Снизу на букет нацеплю ручные часики в изящном серебряном браслете. Сверху, в самую гущу цветов, вложу аудиокассету со студийной записью понравившихся ей песен (в моём исполнении). Вся композиция будет трепетно завёрнута в настоящее полотенце из ватмана, исписанное пылкими поэтическими откровениями… Я готовил свой наивный дар почти три недели.
Подарок она получит и будет в полном восторге, однако больше мы не увидимся.
В очередную коллективную командировку я не поеду: лаборатории выпадет срочный заказ. По возвращении мне расскажут, что она бродила в поисках меня, как потерянная. Будут месяцы переписки, тысячи звонков и километры поэтики… и всё закончится в одночасье. Мы распрощаемся ровно за месяц до моего развода. Ей не захочется больше ждать.
Ей очень нужен ребёнок – и она долго, слишком долго надеялась, что выйдет за меня замуж.

14.
Вместо эпилога.
– Что за маршрут такой странный, из Киева в Питер… через Донецк и Ворошиловград? – спрашивает бухгалтерша, сверяя отчет по командировке.
– Другого выхода не было! – говорю я чистую правду.
Бухгалтерша косится на меня недоверчиво, но я киваю с самым серьёзным видом. И она, вздохнув, ставит лёгкий росчерк. Бухгалтерша молода, симпатична и чрезмерно доверчива. К тому же пару раз… э-э, выказывала некоторую благосклонность во время выезда «на картошку». И оттого перед ней немного неловко. Но, как и всё на Земле, неловкость быстро проходит.
Горька и мимолетна была любовь – но будь я один и позови она, вновь рванул бы в Донецк, ни секунды не задумываясь. Чего бы это ни стоило…
Мне и государственному бюджету.




Теги:





1


Комментарии

#0 13:58  29-08-2011castingbyme    
Да-да, все мужики — козлы. Которые без денег — не ходют с дамами (с)
#1 14:32  29-08-2011sandrovich    
варпврыа
#2 21:17  29-08-2011дважды Гумберт    
лубофф! *завистливо сжал кулаки, хлебнул балтики, блеванул под стол*
#3 00:34  30-08-2011Яблочный Спас    
бабы зло.
я ненавижу баб.
#4 00:36  30-08-2011Яблочный Спас    
Правда, есть приятные исключения ггг
#5 00:45  30-08-2011СИБ    
ррргаф!
#6 12:37  30-08-2011Шева    
Одобряю. Сам такой дурак. Был. ггы

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....