Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Кому не спится в ночь глухую?..

Кому не спится в ночь глухую?..

Автор: Голем
   [ принято к публикации 17:54  15-10-2011 | я бля | Просмотров: 1184]
* * *
Едва удалось задремать, кто-то пнул меня ногой в бок:
– Ты чей, потеряшка?
Усевшись, протираю глаза, вглядываюсь в ранние сумерки.
Против света, у колена трубы стоит бомж, рожа его кажется смутно знакомой. Судя по началу беседы, наклёвывается нечто вроде прописки.
– Чего тебе, дитятко? – огрызаюсь я, нарочито зевая. – Обновкой пришёл похвастать? Или мама на горшок не высадила?
– Вставить тебе пришёл, босота! – скалится бомж.
И тут я вспоминаю: это он, красавец, оборвал мне в туннеле накладной карман с папиросами! За что и огрёб. Вот так встреча… ясен пень, не к добру. Я смолкаю, не подавая виду, что взволнован. Но и собеседник явно мозги не полностью пропил.
Признав знакомца, бомж довольно ржёт:
– Ты, везунок, большой придурок! Должок решил занести?
– Всем, кому я должен, прощаю...
Подобный разговор нельзя вести с позиции силы либо дать слабину – беседовать надо на равных, как с огромным, непредсказуемо грозным псом.
– Ты блок курева мне торчишь, баклан! – вскинулся абориген. – И штраф причитается… за побои. Три фофана водки!!!
– Пару п…дюлей я тебе торчу, гандон. Жаль, что я их с собой не захватил! – отрезаю я и снова заваливаюсь в импровизированную постель.
Будь что будет, а покамест надо поспать.

Собеседник тем временем давится злостью, словно цепной пёс.
К счастью, добра здесь тоже не забывают. За спиной бомжа возникает новая тень, и сиплый бас проводника, приведшего меня в жерло Дантова ада, успокаивает:
– Да ладно, Чмырь! Суббота – правильный пацан! Глянь, выпивку нам поставил. Кто старое помянет, тому глаз на жопу, а яйца набок! Давай накатим, я уж и стаканы помыл…
С этими словами соратник обнимает Чмыря за плечи и уводит. Проводив их глазами, я поёживаюсь: не угодил ли, чего доброго, в гости к обиженкам? Говорят, что петухи и после зоны держатся кодлой.
Ладно. Разберёмся, ещё не вечер...

… и были вечера, и было утро… а впрочем, непрерывный был вечер.
Не проходил он ни днём, ни ночью.
Вот, ближе к полуночи, шарю однажды рукой по полу в поисках закопченного чайника… ага, вот он. Наливаю тёплой воды в чашку, делаю глоток, ещё один: жаль, что брюхо кипятком не обманешь! Да и чайник опустел, пора вскипятить. В качестве кипятильника — классическая заготовка из провода и бритвенных лезвий. И как чаёвников не поубивало к чёртовой матери?! Обжигаясь, растворяю в чашке завтрашнюю порцию сахара и с наслаждением выпиваю чуть сладковатую жижу. Вместе с сахаром приходит ощущение сытости. Глюкоза, мышечная энергия, бормочу я полузабытую чепуху. Ощутив прилив сил, укладываюсь на ночлег. Тут из-за выступа стены доносятся бормотанье, скрип ящиков и взрывы смеха. Что за притча? Оказалось, что бомжовские шлюхи, Рюха с Тунгуской, решили в качестве развлечения обменяться страшными историями на ночь.

Возле женщин, усевшихся на перевёрнутые ящики, скопилась разномастная ребятня от восьми до пятнадцати лет. Бежин луг, усмехаюсь про себя: версия-два, подвальная. За выступом трубы я незаметен, но способен наблюдать и слушать происходящее.

– Так вот. Сажают этих крыс штук пятнадцать… в стакан такой, или, может, в колодец. Пускай в колодец, какая разница: одна даёт, другая дразнится! – перекрывает шум мальчишеский голос.
Это, разумеется, Ванька, претендующий на роль любимца публики, норовящего опробовать любую дрянь! Ох, попадись мне сука, подбивающая мальца на клеевые подвиги...

– Крыс этих не кормят, не поят! – продолжает Ванька, боевито затянувшись чинариком. – Голодают крысы, бесятся, а что поделаешь? Начинают драться – короче, ведут свои разборки по понятиям. Кто у них конкретный пацан, а кому и под шконку! Съедят сперва меньших крысиков, а потом и друг друга жрут. Остаётся в конце один здоровенный барбос, вот этот всех и сжирает! Потом его вынимают, осторожненько – он же совсем бешеный! Люди сами его боятся… запускают в трубу или в подвал, где тварей этих навалом. Ну, как у нас. А он крыс ловит, одну за другой, и жрёт, пока всех не съест. Вот этот-то боров и есть крысиный король… а Сява только по ушам ездит! Двухголовый крыс?! Ха-ха. Спинками они срослися! Этот, как его… ты ещё щелкунчика вспомни, бар-ран!!! А срать он, по-твоему, как будет, двухголовый крыс?!

Огольцы ржут, сопя и харкая. Где-то в темноте хихикают шлюхи.
Побрякивают невидимые жестянки с чифирём и суррогатным кофе.
– Это не страшно, крысы! Вона их сколько, – вступает в разговор Рюха. – Возются, да и пусть себе. Лишь бы не лезли, так-то я их не боюсь. Разве по ночам… но вот по малолетке я здорово смалодушничала! Конфет захотелось, страсть… и сейчас конфеты очень люблю. А тогда ещё малая была. Лёшик с компанией меня подговаривал: едем да едем в Тайцы! Ага. Дом там был у него. Ну, поехала с ними, а Лёшик возьми да и проиграй меня Валику. Грузин был такой, Валико. Ну, все его – Валик да Валик, а кое-кто даже Валенок. На Валенка он обижался, ага. Мог по щам надавать запросто. Золотозубый, огромный… мохнатый, как взаправдашний валенок. Что? В секу проиграли, ага.

Голос кого-то из пацанов постарше: и почём встала?
– Да недорого… тебе зачем? Валика этого я, конечно, сразу послала: на хера сдался-то мохножопый?! Пацаны меня побили за это немножко, а потом на хор поставили… ага. Я тогда ничего была, помоложе-покрепче. Зубы все свои. Отлежалась немножко… проблевалась, само собой. Всё ж таки пятеро кто куда отымели, вместе с Лёшиком. Отлежалась я… а потом возьми да и выколи Лёшику глаз двузубой вилкой. На столе была, огурцы ей в банке ловили. Ох, и отдубасили меня тогда – страсть! Хорошо, сознание я сразу потеряла. Потом в лес отвезли, выкинули из машины. А осень была, как сейчас, заморозки… прикончить бы, но патроны жаль на меня тратить, ага. Я уж и попрощалась со всеми, кого припомнила: кирдык, думаю, Варя!.. этим-то, конечно, ни слова. Брезгую, значит. Пидары мои постояли, похихикали: эка, мол, невидаль! Полежит-полежит, да сама издохнет. С тем и уехали. Провалялась я до ночи. Всё боялась, вдруг пацаны вернутся! Как стемнело, поползла вдоль дороги. Гляжу, старичок по обочине идёт, блестит себе лысинкой… ага. Я его испугалася, а он меня – да того пуще! Да не ржите вы… Там неподалёку кладбище, вот ему в голову и взбрело, старому дурню: ползёт, мол, оживший покойник… Сами в штаны небось бы наклали, герои сопливые! Смехуёчки вам… а я ползу вся в крови, ободранная и грязная, хуже покойницы. Испугался старичок, обмер, а я давай его обнимать! Иван-Савельичем звали, сторожем был на кладбище, ага. Прожила за ним больше года – всё равно как замужем побывала! Выпоил меня Савельич лечебными травами. Выходил, царство ему небесное… А как помер, дружки его окаянные отодрали меня во все дырки, прости-Господи, да и выгнали: вали, Рюха-Варюха, куда хочешь! Прибилась вот к этим… чертям немазаным. Всё одно, осень пройдёт, зима, а летось махну на юга! Пропадайте тут без меня. На югах миссии… эта, как её, благотворительность. Подберут, хотя бы и санитаркой! Горшки менять везде пригожусь: и зарплата, и харч! С харчами не пропадёшь… армянское радио слышали? Вопрос: а что, в Армении с мясом плохо? Радио отвечает: в Армении с мясом хорошо – без мяса плохо! А что тут с вами? Туберкулёз один.

Все вздыхают: положим, у Рюхи СПИД, но туберкулёз здешним обитателям намного страшнее, чем СПИД или сифилис. Всеобщее мнение таково: ну, СПИД… а чего СПИД? Болел-болел да и помер. Сифон, если нос не провален, всегда подлечат. Триппер – это вообще, как насморк. Вшей никто и за болезнь не считает. Вот тэбэцэ, или тубзик (туберкулёз) – это край. Помучают уколами лет пять, а потом всё равно издохнешь.

– Я лучше вам про сфинксов расскажу! – в тягостную тишину врывается голос Даши.
Как бы поточнее описать вам Дашу… помните ту девочку из фильма «Когда деревья были большими»? Инна Гулая, кажется. Так вот, Даша – её улучшенная копия. Чистенькая такая, всегда причёсанная.
Они с Ванькой брат и сестра.
– Сфинксов подарил русскому царю Наполеон Бонапарт. За то, что Россия у него войну выиграла. Какую войну? Ну, может, наши с немцами… не помню. Ванька, не мешай! Бонапарт сфинксов в Египте на что-то выменял, а держать в Париже не стал. Стрёмно ему. Вот, значит, поехали они в Россию, сфинксы… плывут по реке, а корабль нежденно-негаданно потонул! И доставать его царёвы слуги боятся. Прошёл слух, что страшное проклятье на сфинксах лежит. От египетских жерецов. Египетские жерецы служили древним богам… да, и астрономию придумали с арифметикой. Во-от… всё же прыгнули в воду спасатели, вынули сфинксов. Поставили на берегу. А на боку у сфинксов надпись на жрецовском языке, и что написано, прочитать никто не может. И царь позвал двух историков: читайте, говорит! Один прочитал – с ума сошёл. Второй прочитал – собрал манатки и бежать, куда глаза глядят! Ну, это значит – гонишь без задних ног, как в лесу… Царь спрашивает: ты чего? А тот говорит: проклятье над Городом! Быть ему пусту! Пустому быть, значит. Без людей. Что за проклятье? Ну-у… вот идёшь домой, Ванька, и знаешь, что не виноват, а всё равно бить будут. Это и есть проклятье.

Я только хмыкаю: не в бровь, а в глаз.
Хлебнули детки материнской любви пополам с побоями…
Вновь слышится Дашин голос:
– С тех самых пор, как дождичек пойдёт, сфинксы прекращают улыбаться. Морды у них злые становятся. Правдочки, сама видела! В пустыне они жили, воду не любят. Не зря говорится, что вода камень точит. Домой хотят сфинксы, вот и злятся на Петербург...

– Домой многие хотят, да не все туда могут! – встревает Люська-Тунгуска. – Я вон по три года с запоев не вылазию! Как, бывало, вступит в очередной раз, дочь с меня – р-раз… сразу золотишко долой! Паспорт заберёт, документы на жильё… а мне всё один хрен!!! Найду компанию таких же уродов, нажрусь в сплошную хламину, всё до нитки спущу. Били меня, конечно, пока муж был… не стало потом ни мужа, ни семьи. Лечить пытались, запирать – а мне всё едино. Ну и допилась однажды. Просыпаюсь, памяти никакой! Детство помню, а как маму звать, забыла! Вспоминала-вспоминала, чуть с ума не сошла. Что дочку рожала, помню: как вижу её, всё равно что! А имя дочкино не скажу. И себя не помню. Анме… амнезия называется. Проплакала я часа три, наверно. Хоть бейте по голове, если без толку! Хмыри, с которыми синьку жрала, думали-думали и в ментовку меня свели. А дежурный только смеётся, говорит: в розыск подавайте – может, кто и отыщет! Немтырь я теперь, Тунгуска и есть, Люська-Тунгуска. Эти вон хмыри прозвали. Говорить не разучилась, и то слава Богу...
Но я уже не слышу её: глухая ночь вступает в свои права.




Теги:





1


Комментарии

#0 00:21  17-10-2011Лев Рыжков    
Прикольно, чотам.
#1 12:58  17-10-2011Рыцарь Третьего Уровня    
хорошая вещь, спасибо!
#2 20:11  17-10-2011Шева    
Не знаю.
#3 18:56  27-10-2011Ирма    
Хороший рассказ.
Настоящий.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....