Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Proxima Estacion: Esperansa. Часть вторая.

Proxima Estacion: Esperansa. Часть вторая.

Автор: Дмитрий Перов
   [ принято к публикации 13:20  21-01-2012 | Илья Волгов | Просмотров: 705]
Всегда особыми подлецами считались те, кто наживался на чужой беде.


Часть 2.

В машину Главного набилось человек десять. Друг на друге. Были там помимо новеньких ещё и люди, которых он забрал вечером с работы. Поехали в «коттедж».

Он представлял собою, действительно, коттедж. Двухэтажный кирпичный. Причём, весьма добротный. Внутри евроремонт. Находился он на окраине Иркутска в частном секторе в районе Аэропорта. Дорогу, в силу того, что было темно, я не запоминал. Когда приехали на место, в темноте я успел лишь заметить, что помимо коттеджа на территории имеются какие-то сараи, строения, гараж и весьма немаленьких размеров огород – соток пятнадцать-двадцать. Вся эта хрень была окружена высоким забором. У входа лаяла цепная собака. Над головой то и дело оглушающее ревели самолёты, заходившие на посадку.

В доме большая прихожая, налево из неё вход в мужскую спальню, куда меня и остальных мужиков направили, прямо – туалет, душевая и спуск в подвал, а направо – огромных размеров кухня-столовая. Из неё, собственно, лестница на второй этаж, где находились спальни сестёр и детей и спальня старших по «коттеджу». Вместе с нами, вновь прибывшими, оказалось человек двадцать мужиков. По всему периметру стояли диваны, а у одной стены стол, шкаф, большой камин, телевизор с дивиди-плеером и музыкальный центр. Я поздоровался и присел на краешек одного из диванов, ожидая дальнейших событий, и просто пялился по сторонам. Публика была, мягко скажем, разношёрстная. Единственное, в чём я ни секунды не сомневался, процентов девяносто были наркоманы. К тому же, было видно – прожжённые и отбывавшие. Как и в «офисе» царила атмосфера какого-то постоянного напряжения. Все спорили, посылали друг друга нахуй (что меня вообще шокировало по началу, ведь, как я в предисловии говорил – в Центрах маты под запретом).

Через некоторое время в комнату зашёл «Региональный» и ещё пара человек. Все сразу заткнулись, расселись по местам. Он поздоровался, вкратце поинтересовался о том, как прошёл день. Представил новеньких. Отчитал, причём, очень строго провинившегося мужика (он на работе днём спалился с куревом). Пожелал всем спокойной ночи. Дал старшему по «коттеджу» снотворные (мне чтоб выдавал) и уехал. Обратившись ко всем и указав на меня, сказал: «За ним следите. Паренёк не в себе и может съебаться».

Я молчал.
Время было уже примерно час ночи. Жил он сам в «офисе».

Немного остановимся на личности «Регионального».

Имя его Александр. Около сорока лет. Семнадцать из которых он провёл по лагерям. Пользовался безоговорочным авторитетом и уважением. Все его распоряжения, приказы выполнялись беспрекословно и не обсуждались. И, надо отдать ему должное, такого отношения к себе он добился сам. Таких тонких психологов редко встретишь. Речь правильная, громкая. Взгляд пронзительный и острый. Очень был подкован в Библии, постоянно цитировал её и приводил примеры. В Кемерово, откуда он родом (как, впрочем, основная масса находившихся в «коттедже»), прошёл обучение в библейской школе. Ростом он был под два метра. Худощавый. Года два он являлся «Региональным» по Иркутской области. Короче, эдакий ставленник и управляющий от высшего руководства секты, базирующегося в Кемеровской области. Наверное, если бы я всё же остался в «Преображении», то смог бы найти с ним общий язык. Но этого не случилось по причине простой: мне было чуждо их общество, их методы, они, практически все, сами. Но об этом ниже.

Стали укладываться спать. Те, кому не хватало диванов, спали на полу. На улице в сарае были матрасы. В первый вечер мне принесли и матрас, и бельё. Сами же и постелили. Сочувственно говорили: «Крепись, брат. Отоспишься, отлежишься – будешь, как новенький!» Старший по «коттеджу» Миша (парень, немного младше меня и единственный, наверное, не наркоман в этом обществе) дал мне таблетку. Посмотрев на неё, я понял – аминазин. Незамедлительно выпил её. Легли. Я, подозревая, что сна один чёрт не будет, лёг у самого выхода из комнаты. Чтобы ночью никого не тревожить, ходя в туалет.

Уже лёжа на матрасе, в темноте, я толкнул в бок соседа:

- Какое сегодня число?

- Тридцать первое июля. Воскресенье.

- Ёбаная жизнь.

- Вообще-то, брат, здесь нельзя материться.

- Ага. Знаю.

- Спокойной ночи. Нам завтра в шесть утра на работу, блять. Заебался я.

- Отдыхай. Брат.

Сна, разумеется, не было. Не помогал и аминазин. Из подвала постоянно шумел насос, качающий из скважины воду, а прямо над домом постоянно пролетали самолёты. Порой казалось, что самолёт падает прямо на наш коттедж. Настолько низко они проходили. Рёв был оглушительный. «Какой придурок додумался построить коттедж рядом с аэродромом?!», «Завтра осмотрюсь днём», «Нужно срочно отсюда валить!», «Ёбаный конь! Сдал меня в секту какую-то!», «Ну, спасибо, братец!», «Заебали эти самолёты!»

С этими мыслями я и пролежал до рассвета. Периодически отвлекаясь на походы в туалет, попить, поблевать. Сна не было вообще.

Около шести утра все резко начали просыпаться. Началась движуха: мужики одевались, сворачивали свои матрасы, прибирали диваны, умывались. Мне сказали, что теперь я могу перебраться на свободный диван и спать там. Потом быстренько все пожрали (сёстры уже приготовили к тому времени завтрак), приехала одна машина, затем ещё и ещё и всех практически развезли на работы. В коттедже остались лишь сёстры, дети, четверо новеньких мужиков и Миша. Он на работы не ездил. Его обязанность была следить за делами и за людьми на месте.

Состояние у меня было препаскуднейшее: мутило жутко, а от аминазина вообще тормозил. Бегал периодически в кухню попить и в туалет – поблевать. И обратно до дивана. Поэтому, когда в половине девятого утра ко мне подошла сестра и позвала завтракать, я отказался. Еду мне даже противно представить было, не говоря уже о том, что бы её есть.

Попросил найти мне большую пластиковую бутылку и налить в неё горячий сладкий и, главное, не крепкий чай, т.к. реально заебался бегать и пить воду из-под крана. Просьбу она мою выполнила. Правда, чай этот закончился уже часа через полтора. И снова пришлось бегать к крану. Разумеется, ни о каком побеге тогда я и не помышлял. Было очень хреново, и попросту никуда не в состоянии был убежать. Меня спрашивали: «Сколько ты пил?» Я отвечал: «Дней двенадцать-четырнадцать». Не верили. Мужики говорили, что выгляжу я, словно поливал около года беспробудно. Честно говоря, я и сам поражался. Уж что-то, действительно, плохо мне было. Ещё этот проклятый аминазин вообще рубил. Но, тем не менее, спать я не мог. А лишь лежал.

К тому же в нашей комнате был телевизор. И все ёбаные дети и сестры собрались у нас и смотрели очень громко какие-то тупые фильмы. Один за другим. Громко потому что дети, плюс ко всему, припёрли целый мешок игрушек – вывалили его на ковёр и, играя, орали, плакали, дрались, мирились. Их там было примерно штук шесть или семь. От практически грудных – ребятишек сестёр, до тринадцатилетней дочери Александра. Кто в теме – поймёт меня. С похмелья и так раздражительный, а в подобной ситуации, вообще, аж с ума сходишь. На улицу мне было запрещено выходить. Поэтому лежал я в комнате. Так, собственно, и прошёл день. Обед и ужин я так же пропустил, ибо не мог и видеть еду.

Только часам к десяти вечера начали подъезжать парни и мужики с работы. Уставшие, злые, грязные, как черти. По-быстренькому умывались, жрали и ложились спать. В это же время подъехал Александр с несколькими парнями и привёз из «офиса» Женю. Выглядел тот не лучше меня. Если вчера он был раскумаренный, то сегодня у него был первый день на сухую. Ломало его нешуточно. Зрак, как пятаки. Сопли из носу, глаза слезятся. Понос и рвота. Вобщем, обычный такой, нормальный кумар. Кстати, надо заметить, что утром, когда на работу мужиков увозили, увезли на вокзал человек восемь примерно. Часть из них, как я понял из разговоров днём, отправились в Читу, часть в Биробиджан, а часть в Кемерово и Новосибирск. Они, как выяснилось, были все местные (Иркутск, Ангарск, Усолье-Сибирское) и их сплавляли, как и говорил мне вчера Женя, подальше. Что бы там они не съебались, а пахали, как папы Карло. Короче, благодаря чуток разрядившейся в плане простора ситуации я переехал на один из освободившихся диванов. То есть, на полу в проходе мне больше спать не пришлось. А точнее – не спать, а коротать ночи.

Как все улеглись, Александр позвал меня в кухню переговорить. Так же там присутствовал Миша (он, вообще, там жил: спал на тахте, когда выдавалась минута) и ещё какой-то хуй из «офиса» с ноутбуком. Задавал разные вопросы. От «где родился-крестился?» до «что умеешь делать?». Собственно, к ним я готов был и шибко не хвалился. Говорил больше, что мне хуёво, сна нет. Разрисовывал мне о больших возможностях Организации: типа, «Если хочешь, хоть в Сочи отправим, хоть в Москву. Захочешь – учиться на юриста пойдёшь в лучший ВУЗ. Захочешь – на компьютерщика. Главное, давай, типа с нами! Ты – парень неглупый. Нам такие нужны». Ну, и всё в этом духе. «Хочешь, прямо сейчас поедем в офис? Будешь там жить. Работать (в смысле физически) тебе не нужно будет. У нас работают так те, у кого головы нет на плечах». Я всё гнул свою линию: «Мне очень щас плохо. Ничего не могу по существу ответить. Дайте мне ещё дней десять и спокойствие. После – разберёмся». Разумеется, всячески давал понять им, что настроен, в принципе, быть с ними. «Только вот – отоспаться мне и в себя прийти».

На том и порешили. «Золотой» срок я живу в «коттедже», а там — разберёмся. На этот раз таблетку он дал мне лично. Мише поручил не напрягать меня днём в плане хозяйственных работ и, разумеется, следить за мной – белка там или сердце, вдруг, прихватит. Допили чай с конфетами, и они уехали. Я поговорил ещё малость с Мишей и ушёл лежать и слушать самолёты и насос проклятый очередную ночь. Теперь уже было первое августа.

Аминазин я, разумеется, выпил тут же. Хотя очень мечтал о сибазоне или, на худой конец, феназепаме. Похмельная бессонница – страшная мука. Чреватая, особенно в подобных экстремальных ситуациях, белой горячкой.

Следующая ночь прошла по сценарию первой. С той лишь разницей, что лежал я на удобном диване, блевать бегал реже и уже стал больше обдумывать план действий. Рабочая секта, суровые порядки, из дома не выпускают, все друг на друга стучат. Из окон, разумеется, с решётками, видно: весь огород обнесён высоким бетонным забором, через который и придётся уходить. Так как через центральный вход с калиткой отпадает. Там собака. И прямо под окнами. В любом случае, нужно будет непременно выбираться на днях на улицу. Осмотреться, наметить пути и, вообще, прежде всего, нужно сориентироваться в какой стороне я нахожусь, где Аэропорт, где дорога на город, куда бежать, короче. Всё это, я был уверен, решу. Миша вроде добродушный, раскручу его завтра-послезавтра вывести меня на свежий воздух – там и осмотримся. О своих планах, решено было совершенно никому не говорить. Даже Жене.

В шесть утра, как обычно, все резко начали подниматься, умываться. Быстро пожрали и всех развезли по работам. В комнате на этот раз остались только я и Женя. Меня не трогали, а Женю – смысла не имело – на кумаре. Он так же, как и я, не спал всю ночь. Стонал, матерился негромко, шмыгал носом, ходил в туалет.

Не знаю, что страшнее: кумар или похмелье. На кумаре свои минусы, с похмелья – свои. Сравнивать их глупо. Вещи противоположенные. Но одинаково, по личному опыту, страшные. Обоим состояниям присущи физическая и психологическая стороны. Если на кумаре физическая боль выходит на первый план, затмевая собою психологический аспект (хотя и он очень сильно довлеет), то с похмелья картина наоборот – ТДС (тревожно-депрессивный синдром) так тебя гнёт, что про физическую боль ты не особо вспоминаешь. А если и вспоминаешь, то она не кажется тебе такой уж невыносимой. Ты раздавлен морально, всё мрачно и страшно. Мысль натыкается на мысль и мыслью погоняет. А следом ещё мысли, мысли, мысли. Каша. Причём, мрачная и безысходная такая каша из мрачных, безысходных мыслей. Ну, и, конечно же, вечный спутник обоих состояний – бессонница, вонючий липкий пот, кошмарные бредовые видения (вроде и не спишь, а сны видишь). Стоит лишь глаза закрыть.

В это утро я решил сходить на завтрак. Увидев в столовой огромную миску с овсянкой, я убежал в туалет и долго там рыгал. Потом умылся, вернулся в кухню и попросил сестёр налить мне чаю с сахаром. На этом мой завтрак и закончился. Как, впрочем, и последующие обед и ужин. На еду смотреть не мог вообще.

Женя тоже ничего не ел, а сидел на диване и смотрел какой-то фильм (правильнее будет сказать: не смотрел, а отвлекался от своей проблемы). Я сел рядом с ним и тоже тупо пялился в экран, не понимая совершенно про что там. Да и не хотел я ничего там понимать.

- Женя, а где они все работают? Чем занимаются? Почему их увозят ни свет, ни заря, а привозят уже к полуночи? – спросил я его. Признаться, этот вопрос меня очень интриговал.

- Ты что, Димас, с луны свалился? – протянул мне визитку (которые в огромном количестве валялись по всему коттеджу), — вот сюда и возят. Вон – слышишь, Мишка на кухне постоянно по телефону про заявки говорит? Ага. Оно самое, ёпти.

- «Всегда трезвые грузчики» — прочитал я вслух. – Вон оно что. Да, хули, Жень, я вообще щас ничего не понимаю.

- Вот так вот, Димас. С утра до ночи разгружают вагоны, бывают заявки и другие: ремонт, мебель, переезд. Ну, тоже таскать что-нибудь. Или, например, рыть траншеи, могилы… – Каким-то обречённым голосом произнёс он.

Телевизор он уже не смотрел, а глядел в пол.

- От этого я и сбежал в Кемерово. Поймали. Да я сам дурак. Вместо того, что бы попытаться уехать в Челябинск – я оттуда родом, пошёл колоться. Я в тот день получил расчёт за дней пять работы. Прилично было. Ну, и понесло.

- Хули тут скажешь, брат. Понимаю.

- Димас, не говори ты — «брат». По крайней мере, мне лично. Очень тебя прошу. Ты сам видишь, какие тут братья. Ну, его нахуй такое обращение.

- Понятно. Самого тошнит от всего.

- Осматривайся. И при возможности вставай на хода. Моих ошибок только не повторяй. У тебя ещё десять дней. Не дурак – уйдёшь. А если дурак – судьба, значит такая. Здесь, Димарик, мы все – рабы.

Где-то после обеда я уговорил Мишу вывести меня на улицу. Он сетовал, что не положено, но повёл. Справа от коттеджа располагалась баня. Возле неё мы и сели на стоящие рядом пластмассовые стулья. «С какого-то летнего кафе спиздили, не иначе», — подумал я. Потому что в придачу к стульям, стоял такой же столик с зонтиком посередине от солнца и большой надписью «Сибирская Корона». Какое-то время сидели молча. Я глядел по сторонам, Миша писал что-то в тетрадь, с которой, наверное, и спал постоянно и периодически разговаривал по телефону.

За баней были теплицы, и грядки с насаждениями. В конце огорода виднелся у самого забора деревянный туалет. «С окон это место не просматривается, а туалет мне поможет вскарабкаться на забор». Плюс ко всему, я примерно сориентировался где Аэропорт, и, соответственно, куда мне двигать придётся.

- Ну, как ты? – спросил Миша.

- Плохо, Миха. Сна совсем нет. Боюсь, как бы белка не началась. Сегодня, считай, вторую уже ночь не спал. Завтра может ебануть.

- Не матерись, Димас.

- Да брось ты. Все матерятся, как сапожники. На хуях друг друга таскают. Стучат. Унижают. Бьют. Странный у вас какой-то Центр, — выпалил, неподумавши я, но тут же спохватился и поправился, — Но мне у вас нравится. Жить можно.

- Пойми, Дим, тут по-другому нельзя с ними. Сам видишь, какой контингент.

- Вижу. Чего уж. – По Мише чувствовалось, что он открыт к диалогу. И что именно с его помощью я и уйду отсюда. – Вот я на тебя смотрю, Миша, ты – не наркоман. Как ты-то тут оказался?

- Придёт время – узнаешь. Тебе, поверь, очень многое ещё придётся узнать.

«Ну, вас нахуй!» — подумал я, а вслух сказал: — Чего это Саня меня хочет в «офис» забрать? Мне и тут вроде понравилось.

- Э, брат! Считай, тебе повезло. У Садыка (Александра, прим. автора) на тебя виды. Здесь живут рабочие. Быдло. А в офисе те, кто занят интеллектуальным трудом. Компьютерщики, адвокаты, риелторы. Он очень хорошо разбирается в людях. Вчера, сказал, что тебя нужно отправить учиться. Так что… — тут у него зазвонил телефон, и он отвлёкся.

Все эти «виды на меня», честно говоря, радовали не особо, если не сказать, пугали. Но зато придавали больше желания съебаться, не давали расслабиться. Что и было необходимо в моей ситуации.

- Так что… тебе повезло, Димас. – продолжил недосказанное Миша. – Сегодня, кстати, второе августа – День ВДВ. Ты не служил в армии?

- Я в тюрьме сидел. Меня не взяли в армию. Хотя и хотел, как освободился.

- Понятно. Я тоже не служил.

- И нехуй там делать, считаю. Хеех.

- Верно!

Мы расхохотались. В этот момент из дома выглянула одна из сестёр и позвала нас ужинать.

В тот день вечером, как и обычно, приехал Садык. Привёз ноутбук и, как и вчера, после отбоя позвал меня снова на кухню. Объяснил, что нужно установить систему.

- Сможешь? Кроме того, нужно диски разбить на нужный объём.

- Диск нужен установочный и программы.

- Посмотри, — протянул мне штук десять дисков. – ХР, пакет Офис и прочее.

- Вполне.

- Давай. Попробуй.

Минут через пятнадцать, когда уже шёл процесс установки, он вытащил диск из привода, выключил ноутбук и сказал:

- Молодец. Приходи в себя, Димас. Ты где учился?

- Если честно, Саня, неполных семь классов образования.

- Это ничего. Между нами, у меня лишь пять. А учиться никогда не поздно.

- Это точно. Потом, считаю, лучшая учёба – жизнь.

- Ха-ха-ха… Далеко пойдёшь. Ладно, я поехал. Достал из барсетки таблетку, отдал мне.

- Счастливо.

- Поправляйся.


* * *


В тот же вечер, незадолго до разговора с Садыком, я стал свидетелем того, как наказывают провинившихся. Обычно, каждый вечер, приехав с работы, мужики на кухне отчитываются перед Мишей: что делали, сколько заработали и, разумеется, сдают ему полностью все деньги. Один парняга вроде всё отдал, объяснил и уже намеревался идти в комнату, как Миша его тормознул:

- Стой-ка, погоди. Давай-ка, я сам щас ещё раз проверю тебя.

- Ты что, Миха?! Мне не доверяешь?

- Доверяй, но проверяй. Так ведь? Ха-ха-ха. Иди сюда.

При более тщательном осмотре в носке у него Миха нашёл заныканные сто пятьдесят рублей. Стас – так звали парня, лишь молчал. Да его никто ничего и не спрашивал. Подошли ещё парочка типов из нашей комнаты и начали его бить. Били молча, но сурово. Потом заставили раздеться до трусов и отвели на улицу в сарай. Ночевать. Я по-тихой охуевал. Несмотря на начало августа, на улице в трусах ночевать было явно не комфортно. Тем более погода была пасмурная, начинался дождь. И утром, когда, как обычно, все собирались на работы-заявки, я посмотрел на градусник: плюс десять градусов. Стас просидел в сарае на таком холоде в трусах. Сарай, нужно обратить внимание, не тот, где хранились матрасы. Рядом стоит ещё один. Как впоследствии я узнал, туда сажают провинившихся, садят на цепь склонных к побегу. Короче, карцер на свежем воздухе такой.


Продолжение следует.


Теги:





-2


Комментарии

#0 16:49  21-01-2012Чёрный Куб.    
читаем
#1 17:07  21-01-2012Голем    
написано ниплохо, четал с интересом
напомнило чем-то Республику Шкид, тоже каждый считал, что вот-вот сдёрнет и оттуда — ничего, приживался.
про карцер и побои не знал, неприятный момент
#2 17:14  21-01-2012Гриша Рубероид    
ага. читаем.
#3 15:53  22-01-2012Rust    
жизнь — да, и от этого ещё страшней сюжет. читается с интересом. хорошо.
#4 20:07  22-01-2012castingbyme*    
прочитала.
ничо так. Правда, косяки местами: тетрадь, с которой он разговаривал по телефону, гг

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:51  08-12-2016
: [1] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....