Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Proxima Estacion: Esperansa. Часть третья, заключительная

Proxima Estacion: Esperansa. Часть третья, заключительная

Автор: Дмитрий Перов
   [ принято к публикации 13:46  22-01-2012 | Шырвинтъ | Просмотров: 1340]
Всегда особыми подлецами считались те, кто наживался на чужой беде.

Часть 3.

Следующие дни – третье, четвёртое августа прошли практически в том же ключе: днём я оставался один (Женю стали забирать на работу), заёбывали дети, постоянно по вечерам были разборки, крики, опиздюливание кого-либо за всякие мелочи. Сна, как не было, так и не было. Но, наверное, благодаря аминазину не было и белки. Состояние моё становилось близким к сумасшествию: спать хотелось неимоверно, я уже моментами плохо понимал, где сон, а где реальность. Правда, я начал понемногу есть. А относительно побега (именно в эту сторону) мысли стали направленными, наблюдательность и анализ ситуации, несмотря на бессонницу, лишь улучшились. Сейчас я связываю это всё-таки с экстремальной ситуацией и постоянным адреналином в крови. Ведь я чётко понимал, что нужно срочно валить. В противном случае – меня отправят, как и всех местных, в какие-нибудь ебеня. Пускай даже не в ебеня, пускай хоть в Москву, но я никуда не собирался ехать и, самое главное, я не собирался быть в этой секте. Где главным является ругань, унижения, эксплуатация людей и всё решается угрозами, побоями и… Вобщем, «ну, их нахрен» — думал я, и ждал момента. И момент случился. Примерно после обеда четвёртого августа привезли её. Привёз её не Садык, а тот самый Алексей, который доставлял и меня из Ангарска.

Девчонка лет двадцати пяти. Очень красивая: высокая, стройная голубоглазая блондинка. Всё это я заметил так, вскользь. Мне, признаться, было не до красивых девушек с голубыми глазами – не спал я уже четыре ночи, мутило адски, мысли постоянно были заняты предстоящим побегом, а точнее – поисками способа. Ведь дни идут, а идей нет.

В тот день я стирал свои штаны и рубашку, исчюханенные ещё в Ангарске в запое. И, наконец-то, решился сходить в душ. Давление и сердце вроде бы уже не беспокоили. Именно из-за них я и не ходил мыться первые дни: мало ли, ещё в этом душе и упадёшь к чёртовой матери.

Миша дал мне сменную одежду – рваные трико и старенькую футболку. После стирки и душа я вернулся в комнату. Дети, как обычно играли-орали, сёстры смотрели маразматические сериалы, фильмы, покрикивали на детей и, попутно, друг на друга. Она подсела ко мне на диван:

- Привет. Нифига, какой тут бедлам. Куда я попала? Ты давно тут? Меня Ольга звать, – протянула по-мужски руку.

- Дима. – Пожал ей руку. – Четвёртые сутки, а бедлама ты ещё, Оля, не видела. Он тут вечером будет. Да такой, что охуеешь. Сейчас тишина и покой, можно сказать. Ты как тут очутилась? Откуда сама будешь?

- С Ангарска я. – Мне аж тепло как-то на душе стало – землячка. – Вот, сестра родная сдала, сучка. У нас мать умерла недавно, и она, походу, избавиться от меня хочет.

- Колешься?

- Ну, так. Не сказать, что плотно сижу, но есть такое дело.

- Ясно, хуле. А я по синьке. Кстати, я тоже с Ангарска. И меня тоже родственник сдал – брат.

- Да ты что? Дела-а-а, – протянула Ольга и замолчала, как будто что-то обдумывая. Затем посмотрела на меня и решительно произнесла: – Я уйти хочу, Дима. Прямо сейчас.

- Не советую. Не отпустят. Отсюда не уходить нужно, а съёбываться. – Не знаю почему, но в ней я сразу видел человека. Человека, которому можно доверять и с которым, как говорится, на дело можно идти.

- Как это так – не отпустят? Мы что тут – каторжные? Вот возьму сейчас и уйду!

- Не ори! – прикрикнул я. – Тебя сейчас на цепь посадят. И пизды дадут.

- Да ну нахуй.

С этими словами она встала и пошла на кухню. Там сидели – Миша, Алексей, какие-то хуи с «офиса». Одна из сестёр готовила ужин. Уже оттуда я слышал сперва разговор, потом он перерос в крики. Когда стало ясно, что сейчас будет очередное избиение и посадка в сарай, я поспешил туда. Ольгу в этот момент уже лупили по щекам. Причём, пощёчины наносила одна из сестёр. Старшая самая.

- Раздевайся, сучка!

- Вы что делаете?! Не имеете права! – орала Ольга сквозь слёзы.

Но в этот момент с неё уже стягивали одежду, повалив на пол. Сопровождая процесс ругательствами и ударами по голове. Миша лишь как наблюдатель стоял. Молча. Не проронив не слова. Били и раздевали Олю сёстры и парни с «офиса». Когда она осталась совершенно голая, кто-то принёс простынь и кинул ей.

- В сарай её отведите. Воды поставьте. – Как-то по дежурному и отрешенно сказал Миша, при этом глядя в сторону.

- Ключи дай от цепи, – спросила его старшая сестра.

- Не нужно. Не убежит голая. Так пусть сидит.

- Ну, да. Логично.

Всю эту картину наблюдал я, стоя в дверном проёме. Она укуталась в простынь, поднялась с пола. Когда старшая сестра и Алексей повели её мимо меня на улицу, в её глазах я увидел мольбу. Едва заметно я ей подмигнул, давая понять, что с ней. А Мише, когда Ольгу увели, сказал:

- Пусть, конечно, посидит. Остынет малость. А то чо-то шибко буйная.

- Она тебе говорила что-нибудь? Откуда ты знаешь? – насторожился Миша.

- Говорила, что уйти хочет. Не нравится ей тут. Дура. – играл я свою роль.

- Ха-ха-ха… Тебе, помнится, тоже не нравилось сперва?

- Это сперва. Я не в себе был. Нас жду великие дела, – и, подмигнув ему, добавил: – Так ведь?

- Вот это правильно, Димас. Это правильно. – Похлопал меня по плечу Миша. – Сейчас ужинать будем скоро, а пока мне тут нужно дела поделать. Кстати, завтра утром приедут два парня с биробиджанского отделения. Чего-то их сюда переводят. В семь утра поезд придёт. Так что.… А, ладно, завтра разберёмся.

Я лёг на свой диван. Не слышал мерзких детей и громко орущего телевизора, лежал на спине и смотрел в потолок. «Завтра же я должен уйти отсюда. Я больше не могу находиться в этом аду. Лишь бы белка сегодня ночью не началась. Или… началась бы? А?! А что если.… Нет! Нет, сука, нет! В больницу эти уроды меня всё равно не отпустят и даже скорую не вызовут. Просто вломят пизды и закроют в сарай. Там же Оля… Ну, куда-нибудь точно закроют. Нет, нет! Это отпадает. Как хочется спать. Господи, помоги мне, пожалуйста». Так и кубатурил мысли. Усложняло всё ещё и тот момент, что теперь (обязан просто после этого взгляда) я должен забрать каким-то образом с собой Ольгу. «Каким-то образом… Легко сказать. Я сам-то не могу выбраться, а тут ещё она на мою голову свалилась. К тому же, дура, сидит теперь в сарае и без одежды. Благо – на цепь не посадили. Говорил же: «сиди тихо», так нет! Дура, блять! Ладно… Утро вечера мудренее. Её — один хер – не брошу».

Примерно в этом ключе прошёл и вечер. Правда, мысли мои были разбавлены ставшими уже обычными криками, руганью, разборами полётов и прочей хуетой, которая творилась каждый вечер, когда приезжали с работ-заявок все мужики. Мужиков тоже было жаль, но им помочь я ничем не мог. А Ольга была ангарская. И ещё этот взгляд. «Лучше бы я не ходил днём на кухню, не видел её глаз и её унижений. Теперь уже совесть не позволит её бросить тут. Ну, никак».

Ночью я так же не спал и думал свои мысли. Ходил на кухню, пил чай с Мишей. Снова ложился. Снова шёл на кухню. Так и дождался утра пятого августа. И момент. Видимо, Бог услышал мои молитвы, потому как лучшего и не придумаешь.

* * *

В шесть утра все проснулись, собрались и разъехались. Потом ко мне подошёл Миша и сказал:

- Я поехал на вокзал встречать парней с Биробиджана. Буду примерно через час-полтора. Вас всех закрываю. Сидите тихо.

- А Ольга до сих пор в сарае? Выпусти уже её – замёрзла же, Миша.

- Не могу, Димас, – начал оправдываться Миша, – Садык приедет и будет решать. Пусть пока сидит. Завтрак ей отнесли.

Приехал, действительно, быстро. Зашли в дом, кинули вещи, пошли пить чай в кухню.

Из рассказа парней я понял, что там у них вышли какие-то неувязки с руководством местного отделения, они сами связались с Садыком и попросились к нему. Так же я понял, что они – не простые рабы. Один из них был там старший по Центру (по примеру нашего Миши), а второй заведовал хозяйственными вопросами. По харям обоих было видно, что отсидели не меньше десяти лет каждый и что кололись примерно столько же.

- Так что там с баней, Миша? – поинтересовались они. – Организуете? А то мы грязные, как черти, да и после трёх суток поезда хорошо бы.

- Без вопросов. Дима, — обратился он ко мне, — выручай! Мужики с дороги, уставшие. У меня дел тут куча просто – сам знаешь. Нарубишь дров и затопи баню? Сможешь? Как ты себя чувствуешь?

- Разумеется, — я ликовал, но для вида говорил без особого энтузиазма, — ты мне только объясни там всё и покажи.

- Да, конечно. Сейчас пойдем, я тебе всё объясню. А вы, ребята, пока ложитесь и отдыхайте. Как натопим – разбужу вас.

- Вот спасибо, Миша. А то, действительно, устали как собаки.

Моей задачей было: накачать воды в баки с помощью насоса, нарубить дров и затопить печь. Ну, и, собственно, сидеть и топить её. Правда, вместо топора был в наличии только огромный колун. «Ну, да и в рот его ебать! И колуном нахуярю. Мне – лишь вид создать и на хода отсюда».

Было часов девять утра. Погода, на удивление, наладилась: если ещё вчера шёл дождь, то сейчас светило солнце и день обещал быть тёплым. Миша, показав мне всё, поспешил в дом, объясняя по ходу дела, что у него очень много дел с бумагами, заявками, телефонными звонками и прочим. Над нами в этот момент пролетел самолёт, заходя на посадку. Проводив его взглядом и радуясь мысленно выпавшему так удачно шансу, я сказал:

- Да, конечно, Миша. Не беспокойся ты! Делай дела. Что я, баню что ли не смогу истопить?! Всё будет нормально.

- Ну, спасибо, Димка. Видишь, оно как. Замучился я уже. Ничего не успеваю. А с меня тут спрос, как… Вобщем, сам знаешь уже – за всё отвечаю и один. Сплю три часа в сутки.

- Пойдём сейчас вместе в дом. Я чаю налью и в туалет хочу.

- Кстати, Дим, — Миша отвёл меня чуть в сторону от бани, где открывался вид на лежащий за ней огород, — вон, видишь, — он указал рукой на деревянный туалет в самом конце участка, — туда ходить можешь если что.

- Ага. Ну, всё равно, пойдём в дом. Я чаю хочу. Сейчас начну дрова рубить.

В доме Миша тут же засел за свои бумаги. Надо заметить, что он, действительно, постоянно был занят какими-то журналами, отчётами, звонками, переговорами. Спал реально на кухне и урывками, так как там был телефон и звонил он практически круглосуточно:

«Алло. Здравствуйте. Общественная благотворительная организация «Преображение России». Слушаю вас».

Звонили по-разному. И наркоманы, и их родители, и бездомные (объявления, баннеры, плакаты висели на каждом углу и везде). Также звонили те, кому требовались «Всегда трезвые грузчики – работаем без перекуров, перерывов». Объявления этого говна так же висели повсюду. В обоих видах объявлений телефоны были одинаковые: «золотые» мегафоновские номера, объединённые по стране в корпоративную сеть с внутренним безлимитом. Как я узнал, находясь там, в России на тот момент было триста восемьдесят филиалов «Преображения». От Калининграда до Петропавловска-Камчатского. Со строгой иерархией, жестокими законами и, видимо, имеющие покровительство во властных и силовых структурах. Ибо невозможно без оных добиться таких результатов в плане манипулирования людьми и тем же лёгким перемещением людей по всей стране. Ведь у многих просто-напросто не было никаких документов. Головной офис этой секты находился в Кемерово. Оттуда и росли ноги у этой гидры. Они, судя по всему, и по сей день растут. Причём, успешно.

Приехавшие спали, как убитые. Сёстры и дети, как обычно, смотрели телевизор. Я, налив чай, пошёл топить баню.

- Дима, на спички, – протянул мне коробок Миша, — и это, топи хорошо: дров не жалей. Пусть до обеда примерно. А вообще, – он возвёл глаза кверху, как бы что-то рассчитывая, – дров наруби, чтоб и на вечер хватило. Раз уж затопили сегодня, то вечером устроим всем банный день.

- Хорошо, Миша. Сам уже в баню хочу очень. Хули этот душ вчера – грязь лишь размазал.

- Конечно. Мы сегодня с обеда и пойдём.

«Ты, может, и пойдёшь. А у меня, Миша, другие планы. Извини уж».

Рубить дрова колуном это – пиздец, скажу я вам. Ещё когда дрова – всякий хлам строительный, ящики, доски. Но потихоньку дело шло. От бани хорошо был виден сарай, где сидела Ольга. Проблема была в том, что его дверь выходила прямо на дверь и окна кухни коттеджа, что делало даже общение с ней проблемой. Зато тыльная сторона сарая совсем не просматривалась из дома. И проход мой туда от бани был, в принципе, не обозрим. Затопив печку и убедившись, что дрова схватились, я направился туда. Помню, как я дико хотел курить в тот момент. И так-то пять суток хотелось, а тут ещё от волнения аж слюни потекли и голова кружилась.

- Ольга. Ольга! Это я, Дима. Подойди сюда. – Стуча в заднюю стену сарая, позвал я её.

- Да. Дима. Я тут! – она, как будто ждала меня возле этой стены.

- Слушай меня внимательно, Оля. И обещай делать всё, что я скажу. Я выведу тебя отсюда. Обещаю. Сейчас я рублю дрова и топлю баню. Сиди здесь и тихо. Я попробую там найти какой-нибудь инструмент, чтоб выломать доски. Тут вроде трухля какая-то, так что, думаю, проблем не возникнет. Сиди пока тихо. Я скоро подойду.

- Дима, не бросай меня только, пожалуйста. Я тебя умоляю. У меня дома деньги есть. Придём – я тебе дам, хочешь? Спаси меня только, пожалуйста. – Она плакала.

- Пошла ты. Дура, блин! Сиди, короче. – Мандраж был не детский. — В течение часа-двух вернусь. Нужно ещё тебе какие-то вещи найти. Попробую в доме спиздить, но… это лишнее палево, блять. Посмотрим. Если что, то пойдёшь так прямо. Рубаху я тебе дам, а там – с Божьей помощью прорвёмся. Всё поняла?

- Да, Дима. Забери меня отсюда. Здесь крысы пища-я-ат… — снова заревела Оля.

- Ой, блять. Сиди. Мне нужно ещё придумать, как мы с тобой забор перелезем. Он метра два с половиной высотой, зараза.

Ещё около часа я усиленно рубил дрова и подкидывал в печь. Между делом накачал воды в бочку и баки. Выходил Миша, смотрел, как продвигаются дела. Сходил в деревянный сортир и ушёл обратно. «Вот хорошо!» – думал я. – «Не хватало еще, чтоб он обосрался в тот момент, когда мы будем именно там перелезать через забор». Кстати, для этих целей я отнёс туда два больших деревянных ящика: – «Вполне должно хватить, чтоб перелезть. Главное, чтоб Ольга мозги ебать не начала». Всё утро в голове вертелась фраза Данилы Багрова: «Русские на войне своих не бросают».

Зайдя в дом, я обнаружил всё так же занятого бумагами Мишу, всё так же спящих мертвецким сном парней и всё так же сидящих у телевизора сестёр. Наливая чай, сказал Михе:

- Вроде уже почти два часа топится, а толком и жара нет.

- Рано ещё. Ты что, Димас, – отрываясь от бумаг, ответил Миха, – её топить полдня, как минимум нужно. Топи потихоньку, дрова руби не напрягаясь. Спасибо, кстати, тебе. Я, действительно, тут запариваюсь совсем. Только это, Дим, – он призадумался, как бы выискивая нужные слова, – ты Садыку не говори, что дрова рубил и баню топил, лады? Он велел тебя вообще не беспокоить. Но… сам видишь. – Миша обвёл рукой всю гору бумаг, лежащих на столе.

- Какой базар, Миш. Всё нормально, – я казался образцом всепонимания и учтивости – делай дела свои. Мне, наоборот, полезно сейчас поработать малость. Совсем затёк за пять дней уже.

Ещё раз убедившись, что вновь прибывшие крепко спят, а сёстры заняты сериалом, я прошёл в туалет и душевую в надежде спиздить там какие-нибудь портки для Ольги. Мне повезло: висели мои вчерашние трикушки, пара чьих-то футболок. Сняв рубашку, я обмотался и триками, и футболкой. Уже на выходе в коридоре запихал за ремень чьи-то сланцы. Правда, «размер примерно сорок семь – может, мне уйти совсем?»

- Дима! – послышался из кухни голос Миши, видимо, услышавшего, как я выхожу. – Дрова не жалей. Топи конкретно там.

- Да, Миша! – крикнул и я в ответ. – Чего их там жалеть. Пойду, а то печка щас погаснет.

- Давай.

Это были последние слова, которыми я обменялся с Мишей. Часы на стене показывали одиннадцать часов двадцать минут.

На улице действовал решительно и быстро: подойдя к бане, взял колун и в обход направился к тыльной стороне сарая.

- Оля!

- Да, Дима.

- Где там у тебя возле стены свободно? Где мне лучше выломать доски?

- Везде практически. Но лучше вот тут. – Она надавила с той стороны на доску, так что я увидел снаружи.

- Хорошо, Оль. Отойди теперь оттуда. Сейчас ёбну.

Размахнувшись, я уебал так, что вместе с колуном сам влетел в сарай, выломав при этом собственным телом кучу досок, оказавшихся, скорее – гнилым обзолом.

- Как это раньше никто не расхуярил этот чёртов сарай?! – сказал я, вставая и отряхиваясь. – Странно даже, столько народу тут сидело. Хотя… со стороны, действительно, выглядит крепким. А на деле – трухля. На вот. Одевайся скорее. Что уж есть. Скажи спасибо: не голая пойдёшь, – вытащил и протянул Ольге трико, футболку и тапки.

Взяв вещи, она начала быстро одеваться. Я учтиво отвернулся и смотрел на образовавшуюся дыру в стене. Думал. Если б, вдруг, в тот момент появился Миша или хоть кто-нибудь, я, не задумываясь, проломил бы и им всем колуном головы. Точно так же, как этот бедный сарай. Жаль, конечно. Но у меня не оставалось бы альтернативы. За такой дерзкий побег я даже и не знаю, что со мной сделали бы.

- Ольга. Сейчас идём через весь огород до сортира. Там я приготовил ящики – должно хватить, чтоб перелезть забор. Понимаешь меня? Ничего не бойся. Слушай меня. Всё будет хорошо. Обещаю тебе. Только, главное, слушай меня во всём.

- Да, Дима. Конечно. Спасибо тебе. Спасибо.

- Благодарить рано пока. Нужно ещё выбраться отсюда. И до Ангарска добраться без денег. Ну, готова? – Оглядев Ольгу, я невольно рассмеялся: выглядела она нелепо. Но, нужно отдать должное, это одеяние делало её ещё более красивой. — С Богом!

- Дима…

- Что ещё, Оль?

- Спасибо. Ты — хороший человек.

- Не нужно, Оль, — я невольно смутился, — ты меня ещё плохо знаешь просто. Пойдём. Наговоримся ещё, даст Бог.

- Ты – хороший человек…

Подойдя к ней и взяв за руки, я пристально посмотрел в её глаза. После перенесённого кошмара в виде побоев и ночи в холодном сарае, выглядела она неважно, а я был для неё царь и бог. Её всю знобило, и я не знал: от холода ли то или от адреналина, который, вне всякого сомнения, зашкаливал в нас обоих. Мало сказать, что мы боялись. Только сейчас, по прошествии времени, я понимаю: могли просто убить к чёртовой матери. Если бы нас поймали. Мы и тогда это понимали, вероятно. Но старались не думать, и, скорее, просто некогда тогда было об этом думать. Я обнял её и сказал негромко:

- Всё будет хорошо, Оля. Всё будет хорошо. Не бойся. Я выведу тебя отсюда. Обещаю.

Вновь посмотрел в глаза и добавил:
- Ты мне веришь?

- Спасибо… — слёзы текли у неё по щекам.

- Пора! С Богом, Оля. Всё получится.

Взявшись за руки, мы вылезли из сарая, и пошли через огород к туалету. Ящики очень помогли и на забор мы взобрались без проблем. Проблема была спрыгнуть на ту сторону: сверху высота там казалась ещё более огромной, нежели со стороны участка. Сидя с Ольгой на заборе, я в последний раз посмотрел на ненавистный коттедж, затем на Олю, улыбнулся ей и сказал:

- Ну, что, подруга?

- Почему ты мне помог, Дима? Одному ведь легче уйти.

- Русские на войне своих не бросают. Домой?!

- Домой!!!

- Айда!


* * *

Послесловие.

Рассказывать в подробностях о том, как мы добирались до Ангарска, думаю, не имеет смысла. Рассказ, вобщем-то, не об этом. Скажу лишь, что хоть и без особых приключений, но всё же трудно и долго. Потом, глядя по электронной карте, я подсчитал расстояние, которое нам пришлось пройти ногами. Вышло около шестидесяти километров. Если у меня когда-нибудь пиздецки воняли носки (а они, несомненно, воняли), то самая пиздецовая вонь была тогда, когда я, наконец-таки, попал уже ночью домой и снимал кроссовки. С Ольгой мы расстались возле моего дома – она пошла дальше (ей нужно было пройти ещё одну остановку). Обещали друг другу обязательно завтра встретиться. Но, вот уже более года прошло, её я не видел ни разу, хотя и живём практически рядом и, честно говоря, не горю желанием увидеть. Пусть она останется в моей памяти той высокой голубоглазой красавицей; в рваных трикушках, серой футболке и шлёпанцах, что на десять размеров больше её ноги, которую я спас из плена и которую так и не поцеловал даже на прощанье. Пусть. Счастья ей и удачи.

«Преображение России» – не Центр. «Преображение» – секта. Как ни крути – секта. В начале своего повествования я обращал внимание на тот факт, что в Центры берут всех. И кривых, и горбатых. Немощных и беспомощных. В Центрах главное – Служение Богу и Помощь близкому. Даже в ущерб себе. И это, действительно, не пустые слова. Центры – «Proxima Estacion: Esperansa». В «Преображении» нет инвалидов. Они там попросту не нужны и отдачи с них никакой. Там нужны физически крепкие и выносливые рабы. И те, кто способен работать головой. Наличие там женщин и детей объясняется просто: во-первых; для отвода глаз и получения от властьимущих структур помощи, во-вторых; и это тоже немаловажный фактор, для разбавления, так скажем, внутренних напрягов. А их там, как ты, дорогой читатель мог заметить, предостаточно. Ведь в любом случае – женщина есть женщина. Опять же, кухня и хозяйство на них.

P.S.

Верховный Суд РФ в июне официально запретил деятельность ОБОО «Преображение России», отклонив кассацию Организации о восстановлении и подтвердив решения судов нижестоящих инстанций. Кроме того, в конце июля был арестован идейный вдохновитель, гуру, идеолог и попросту высший руководитель секты Чарушников Андрей Леонидович (многократно судимый). Предъявлено обвинение по ст. 111 ч.4 (нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть). Убил он одного из «реабилитантов».

Рассказ посвящается памяти ~DiS~.

Все описанные события происходили 31.07.-05.08.2010г., имена и персонажи не вымышлены. Благодарю прочитавших.
____________________


Подробная информация о секте с множеством фотографий здесь:




Теги:





1


Комментарии

#0 14:09  22-01-2012Дмитрий Перов    
чо-то как-то ссылка не вставилась. Вот:

iriney.ru/sects/50/news171.htm
#1 15:46  22-01-2012Чёрный Куб.    
отлично.
#2 17:03  22-01-2012Гриша Рубероид    
хорошо.
сериал можно снять.
#3 19:08  22-01-2012Трикстер    
хорошо что хорошо кончается
#4 20:18  22-01-2012castingbyme*    
да уж. молодец.
#5 20:23  22-01-2012Игорь Пластилинов    
ахуенный бизнес.
ну ведь ахуенный? и тиолочки и рабы и бабос, там и хатки отжимают стопудов.
#6 20:59  23-01-2012Шева    
Сильно.
#7 21:15  23-01-2012Дмитрий Перов    
Благодарю, друзья, осилившие сею эпопею.
Действительно, реальная история, произошедшая со мной летом 2010г
И вот такой мразоты-сект дохера. Печально. А почему дохера? Да потому что много страждущих и «потерянных». А эдакая паскуда и пользуется ими.
Благодарствую ещё раз осилившим.
Все имена и персонажи НЕ вымышлены.
#8 01:47  22-03-2015    
Я это у удава, чтоль, читал.. не помню, где.. но перечитываю не без удовольствия, каюсь.. впомнились давно решенные подростковые проблемы
#9 11:15  22-03-2015Дмитрий Перов    
ты старый пердун, Ушелец ггг. в твои молодые годы ничего подобного не существовало
#10 11:53  22-03-2015    
Ггг.... До хуя ты знаешь...
#11 11:58  22-03-2015Дмитрий Перов    
ну, если ты в ЛТП был, то это не канает гг
#12 12:07  22-03-2015    
Я не о дури... я о том, что сект всегда было дохуищща. А на чо они ловят - дело другое. Ты сам-то, что, ангарский, чтоль?
#13 12:16  22-03-2015Дмитрий Перов    
ангарский, ну
#14 12:27  22-03-2015    
Почти земляк:) я в Алзамае родился.
#15 20:53  04-07-2015Дмитрий Перов    
перечитал сейчас свою эпопею и залип аж... написал то нормально, пиздато даже, хотя сейчас, наверное, пересказал бы это куда более лаконично. залип я от житухи своей. весело, блять, жил, не тужил

Преображения России давно уже нет (в том виде, по крайней мере), трансформировались и переквалифицировались в кучу разных Центров с разными же типа задачами, руководство всё сидит. но дело их живёт. вообще, надо собраться и написать о сектах публицистику, суко. материала пиздец как много уже накопилось и наблюдений
#16 22:51  04-07-2015Atlas    
ау, сектанты, кажись он опять развязал

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [9] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....